Глава 113. Время выбора

Я не очень хорошо поняла, что имела ввиду Джемма, но мне уже не нравилось то, что я слышу.

– Что значит, не может управлять собой? – уточнила я.

– Представь, что ты артефакт, созданный с одной единственной целью. Допустим, осушать, но вокруг мир, состоящий только из пустыни. Твоё существование будет бессмысленным, так? Вот и сюзерен, у которого нет вассала, того самого, который способен выполнить его волю, абсолютно беспомощен, сколько бы ни было у него потенциального могущества. Зато вместе со своим Клинком, он будет непобедим.

Я вспомнила слова Натори о том, что он сможет любого из нас одолеть. По отдельности.

Гвидиче продолжила:

– А если вас разделить, начнутся проблемы. Сначала мелкие, потом значительные.

– Какого рода проблемы? – не отставала я.

– Во-первых, вы все равно будете тянуться друг другу, искать возможность стать единым целым, и последствия этой тяги могут быть сокрушительными. Чем они обернутся, зависит исключительно от характеристик и способности к самоконтролю носителей.

Срыв Ренци в детстве и недавняя угроза рецидива вполне вписывались в диагноз Джеммы.

Она продолжила:

– А еще ваша магическая… э… однобокость, – я была благодарна, что тактичная Гвидиче не назвала нас ущербными. – Это тоже, скорее всего, результат разделения. Почему именно так получилось? Думаю, зависело от сопутствующих обстоятельств. Возможно, какой-то стресс повлиял.

Да, после того, как я в карьере ударила по Ори и подумала, что убила его, мне было страшно атаковать. Настолько, что мне помогли забыть об этом. Трудно судить мэтра Стонце за подобное вмешательство. Для той маленькой девочки, которой я была, это была слишком тяжелая ноша, слишком разрушающий страх, но ведь потом, когда появилась леди Ренци, учитель уже знал, что с Дориэном все в порядке, и все равно не снял свое заклинание. И позднее тоже не счел нужным его отменить. А тем не менее, ужас пережитого продолжал жить во мне, и в итоге при всей мощи моего дара, сила удара превратилась в несерьезный пшик, разве что магической мухобойкой я лупила неплохо, но это совсем несерьезно для боевого мага.

– Про себя я все понимаю, но почему Ренци не смог защищаться? – я задрала голову, чтобы посмотреть в лицо Дориэну, но тот не спешил открыть карты.

Зато неожиданно в разговор включилась Цецилия.

– Кажется, я знаю, – прокашлялась она под шипение Ренци. Ах да, она же в его покопалась. – Он не видел смысла в защите. Полагаю, сработала установка, привитая окружением, что настоящий мужчина не должен прятаться. Она наложилась на то, что единственного достойного защиты человека, которым Ренци считал не себя, а кого-то другого, рядом не было.

– Похоже, – задумчиво согласилась Джемма. – У кого первого началось восстановление?

На память пришли тщательно защищенный пуговицы и намеки Натори:

– У Дориэна, – кисло ответила я. Везде-то он первый! Гад!

– Ну, логично, – Гвидиче побарабанила пальцами по столешнице. – Сверхцель обрела объект, который в момент встречи был в опасности. У тебя необходимости повелевать, видимо, не было.

Как это не было? Я бы с удовольствием приказала Ренци отстать от меня! Только вот я до сих не умею пользоваться своей возможностью. Каждый раз эффект возникал не согласно моему осознанному пожеланию, а скорее случайно.

Хотя в первый раз было потрясающе!

Дориэну очень шло молчание.

– А можно нас как-то от этого освободить? – я кивнула в сторону исписанного листка.

– Вечно ты все пытаешься испортить, Чаргетто, – проворчали над моей головой.

Словно это мне одной надо разорвать непонятные узы!

Ренци был на редкость равнодушен к поиску решения проблемы.

Зато, когда Джемма ответила, его рука на моем плече напряглась:

– Теоретически да, но шансов мало. Может, просто не хватить наших жизней на проведение даже предварительных расчётов, не говоря уже об испытаниях. Это же новый ритуал. Мы всех последствий не знаем, как сможем учесть все нюансы?

– Я все-таки попытаюсь, – я не была готова сдаться так просто. Мне очень не нравилась перспектива зависеть от Ренци, и его взаимная зависимость тоже не радовала. Вряд ли я ошибусь, если предположу, что Дориэн с его смекалкой найдет способ сделать так, чтобы эти узы играли ему на руку. Как бы мне ни хотелось обратного, в отношении себя у меня такой уверенности не было.

Не просто же так Ренци цеплялся за эту связь?

Он и сейчас недоволен настолько, что после моего заявления с него посыпались искры магии.

– Это все, конечно, очень интересно, но мы шкатулку открывать будем? – встрял Дальтиго, видимо, предпочитавший мелодраме несколько более динамичные постановки.

Напоминае о том, что нужно сделать, чтобы открыть шкатулку, заставило меня вспыхнуть.

Джемма поспешила замять тему:

– Для этого Франческе нужно… э… подготовиться и без нашего присутствия.

– Я пока еще не согласилась! – пропыхтела я, чувствуя, как неумолимо краснею. Ничего не могла с собой поделать, воспоминания о том, во что вылился «Родник» в прошлый раз смущали меня, и то, что появление Кантоцци в моих покоях не позволило зайти этому слишком далеко, не спасало.

– Других вариантов все равно нет, – довольно подытожил Ренци.

Гвидиче, видя, что я готова вскочить и наброситься на эту наглую морду с кулаками, тут же заторопилась:

– Ну, мы пока пойдем. У меня на руках образец порошка с вашей двери, нужно понять, то ли это то, о чем я думаю. А вам, – она обратилась к Дальтиго с невестой, – стоит поужинать, Цецилия еле стоит на ногах.

– Но мы обязательно должны присутствовать! – не успокаивался Рамис.

– У нас договор, я помню, – раздражалась я, выпихивая гостей за дверь. Дориэна вытолкнуть не получилось, он предусмотрительно отступил к спальне, а Джемма, следуя за друзьями, ненадолго задержалась в дверях, чтобы шепнуть мне кое-что:

– Франческа, есть один нюанс. Магтехническая составляющая ритуала – это, конечно, несомненно, важный компонент, однако, равноценная часть – это сознательное желание. И чтобы разорвать узы нужно желать этого искренне, горячо и намного сильнее. Чем их создать. Ты уверена, что у тебя это получится? Речь идет не о разуме. Взвесь как следует.

Мэтр Фосси тоже упоминал нечто подобное.

«Сможете ли выжить без этих уз?»

Джемма сейчас намекала на то, что я неравнодушна к Ренци?

Глупости!

То есть, я к нему не могу относиться спокойно, он меня злит и раздражает, и он чужой жених.

Но это вовсе не то, о чем говорит Гвидиче!

– Чушь! Ты сама-то стала бы делать нечто подобное?

Лицо у Джеммы стало интересным.

– Я знаю, как сильно об этом можно пожалеть. В любом случае, стоит ли торопиться? У вас на носу экзамен на выживание. Вместе вы сильнее, чем по отдельности. Не воспользоваться этим – глупость.

Кстати!

Я окликнула парочку, которая еще не успела далеко уйти:

– Так когда там бал?

Дальтиго перевел вопросительный взгляд на Цецилию.

Она закатила глаза:

– Вы все, что ли, оторванные от действительности? Рядом с табло в главном холле висит огромное объявление. Его перенесли на послезавтра.

Послезавтра?

Сказать, что эта информация меня ошарашила, – сильно приуменьшить произведённый ею эффект.

Теперь, когда я знала о планах Натори, для меня бал был равно экзамен.

Проклятый экзамен, к которому я абсолютно не готова!

Единственную тренировку, которую мы провели с Ренци, можно было смело назвать одним всеобъемлющим словом – фиаско.

И что теперь делать?

Я вспомнила намёки Фаджио на необходимость подготовки, но сейчас я могла воспринять это лишь как насмешку. Бросаться на полигон, надеясь подтянуть за один день форму и догнать в умениях выпускника – бесполезно. Но ведь немыслимо ждать феерического результата от несработанной боевой связки, члены которой настолько разные по уровню. Это будет действительно легендарно.

Легендарный позор.

Это если я выживу.

Уверен ли ректор в том, что правильно понял приказ императора?

Сейчас я понимаю, что с самого начала это предприятие было обречено на провал. Я знала теорию трех первых ступеней благодаря мэтру Стонце и худо-бедно могла практиковать знания двух из них. Что я могла противопоставить заданиям уровня «Легенда»? Да, за последние дни у меня, несомненно, возник прогресс и проблемы с головой. Надо сказать, что мало кто из адептов рискнул бы атаковать Неуязвимого Ренци и самого ректора. Дориэн потрясающе защищает мои пуговицы и замуровывает меня в непробиваемую колбу, из которой я сама выйти не в состоянии. Прекрасный результат, Проклятый бы побрал всех этих интриганов!

– Чаргетто? – Ренци, сложу руки на груди, подпирал косяк двери в спальню. –  Откуда такое кислое лицо? Разве ты не рвалась сходить на бал с Санти?

– Бал меня сейчас волнует в последнюю очередь, – я кусала губы. – Этот экзамен, он и правда такой опасный?

Ну, разумеется, Дориэну и в голову не пришло меня успокоить.

– Да, поэтому на него заявляются только те, кто уверен в своих силах. Правда, у меня совершенно нет идей, что ждать от нашего с тобой испытания. Как ты понимаешь, записей об экзамене Форца-Доргезе нет.

– Проклятие… – застонала я, в отчаянии закрывая лицо руками.

– Да ладно, неужели тебе ни капельки не интересно, что там будет?

– Вот вообще нет, – и не подумала я притворяться храброй, – зато я поняла, почему тебе на самом деле нужен напарник. Из нас двоих инстинкт самосохранения есть только у меня, – пробубнила я в ладони.

Ренци подошёл и положил руки мне на плечи.

– Фран, мы сможем.

–  Ты так и не сказал мне, за что я страдаю, – я ударила его кулаком в грудь, но Дориэн даже не пошатнулся. – Ты же нашёл, Ван! Чего тебе ещё нужно от императора? У вашей семьи все и так есть.

– Осталась мелочь – сделать так, чтобы то, что у меня есть, осталось со мной. И ради этого я готов на многое. Но будь уверена, тебе тоже понравится моя просьба к Кассиану.

– С чего ты взял? Ты же не знаешь обо мне ничего. Я не та пятилетняя Ван из твоего детства! Я другая!

– Я заметил, – хмыкнул Ренци.

Я не могла успокоиться:

– Мне понравится? Какая самоуверенность! А если ты ошибаешься?

– Значит, ты привыкнешь.

Звучало возмутительно, но неожиданно для себя я прыснула:

– Ты в своём амплуа, – и уткнулась лбом ему в плечо.

– Конечно, мне проще перевернуть мир, чем отказаться от своей цели, – меня осторожно погладили по голове. – В любом случае мы не сможем сейчас отказаться. Боевой маг, отступающий от задания? Такой репутации нам точно не нужно. Да никто и не позволит.  Сама посуди: прибудет император, так что найдут способ надавить.

Я засопела:

– Тебе не кажется, что это странно? В академии ещё вчера действовало чрезвычайное положение, и вдруг послезавтра бал. Безопасность адептов и Кассиана под угрозой, но это как будто никого не волнует.

– Я думаю, что все идёт по плану Кристиана и Николаса. Будь я на их месте, я бы тоже захотел все свести в одной точке и устранить разом все проблемы. Желательно одним красивым ударом.

– Значит, у них есть основания полагать, что к балу или во время него они разберутся с этими преступлениями? – я подняла лицо к Дориэну и с надеждой на него посмотрела.

– Думаю, да. Они считают себя самыми умными. Только вот зря они не учитывают тебя как серьёзного игрока. У тебя вообще-то ферзь припрятан.

– Да? – усомнилась я своей везучести.

– Восьмой осколок, – напомнил Ренци. – Знаешь, что меня поражает?

– Понятия не имею.

– Он валялся в коробке просто так. Возможно, чтобы не привлекать лишнего внимания. Однако если Дальтиго его смог опознать его с первого взгляда, то уж ректор Каренжи тем более. И тем не менее, в защищённой шкатулке не этот обломок, а что-то другое. И есть у меня предчувствие, что без таинственного содержимого шкатулки, все части венца бесполезны.

Я понимала, к чему он клонит.

– Ренци, я не хочу снова откат, – честно призналась я.

– Ты не обязана мучиться. Я готов пожертвовать собой, чтобы избавить тебя от неприятных последствий, – нагло заявили мне.

– Об этом не может идти речи! – я снова покраснела.

– Чаргетто, – вздохнул Дориэн, – я один раз уже брал откат на себя. Значит, ещё раз повторим.

– И зачем тебе это? – я искренне считала такое самопожертвование подозрительным.

– Фран, я догадываюсь, как для тебя важно узнать, что там внутри. Это же от твоего отца. А еще я понимаю, что, имея это, ты сможешь говорить с Кассианом совсем в другом ключе.

– И все? – я прищурилась.

– Конечно, нет! Когда мне будет очень больно, ты же, как в прошлый раз, меня поцелуешь.