Глава 126. Штучки Чаргетто

По дороге в столовую я вспоминала, как после моего вопроса лорд Фаджио вздохнул: «Ты выиграл, с меня золотой». Он бросил монетку лорду Натори, и тот поймал ее на лету, зажав в кулак. «У меня сообразительные студенты, Ник», – хмыкнул он.

Что ж, я угадала, хотя у меня в голове не укладывалось, что роль главного злодея досталась мэтру Фосси. Он не производил такого отталкивающего впечатления, как Монферо, вел себя со мной корректно, не демонстрируя пренебрежения, и даже дал совет по поводу уз. И теперь меня занимал вопрос, а добрым ли он был. С какой стати мэтру печься обо мне?

Выслушав план ректора, я была вынуждена признать, что придумано недурно. Некоторые моменты не казались мне надежными, но лорд Натори убедил меня, что он все же лучше знает Фосси и учел все варианты его возможно реакции.

– Детали узнаете непосредственно перед экзаменом. Это все-таки испытание, а не игра в декорациях. Все серьезно, адепты, – лорд-ректор дал понять, что разговор окончен, мы поднялись, Ренци тут же сделал шаг ко мне, явно собираясь прояснить причину моей холодности, но Натори договорил: – И да, адептка Чаргетто. Кассиан уважает право на месть, но мэтр должен дожить до встречи с дознавателями. Есть еще жертвы, требующие возмездия. Это понятно? – Я кивнула. – Хорошо, идите. А вы, адепт Ренци, задержитесь.

– Это срочно? – Дориэну не терпелось выяснить отношения со мной.

– Да, – отрезал лорд Натори, и тому ничего не оставалось, кроме как сесть обратно.

Я злилась на Ренци.

Сильно.

Я не понимала его настойчивости в сохранении этих уз.

Мы навертели Проклятый знает что с неизвестными последствиями. И так было мало шансов избавиться от этой связи, но Дориэн все усугубил. Почему не посоветовался и не предупредил – понятно. Я уже достаточно четко озвучила, что не желаю этого.

Но он все делает по-своему.

Никогда ни с кем не считается.

И этому человеку нужно пройти экзамен на командную работу?

Да он по головам к цели шагать будет.

«Ты даже не представляешь, на что я способен…»

Именно так. Можно сколько угодно покупаться на его паясничество, внешнюю развязность, но стоит ему поставить перед собой задачу, как Дориэн превращается в шахматиста. И по сравнению со мной он, гроссмейстер. Единственное, что я могла ему противопоставить – это мою способность приказывать, да и то Ренци пока умудряется обходить все запреты. Обходить, раз за разом ломая скорлупу вокруг моего сердца. Я уже призналась себе, что влюблена. Боюсь, и для Дориэна это не секрет, что бы я ему не говорила.

Вкус ужина я даже не почувствовала. Волнение перед завтрашним экзаменом постепенно переходило в панику. Осознавая, что я так накручу себя до нервной дрожи и потери контроля, я решила пораньше лечь спать. Прихватив кувшин с восстановителем, который мне передали по просьбе наставника, я отправилась к себе.

Графин с гадостью занял почётное место на тумбе возле кровати, но чем дальше я на него смотрела, тем меньше во мне было решимости сделать хоть глоток. Только мысль о том, что завтра мне могут понадобиться все силы, не давала малодушно отказаться, но я тянула, будто рано или поздно восстановитель превратится во что-то менее вонючее и гадкое.

Возвращая свергнутый Дориэном матрас на законное место, я уловила приглушенные голоса. Они доносились из покоев Ренци. Ах да, надо запереть дверь, но едва я подошла к порогу, как передумала. Беседовали двое: Ренци и его мать. Наверное, подслушивать было некрасиво, но мне хотелось знать, задаст ли Дориэн свои неудобные вопросы.

Мелодичный голос леди Ренци был полон тревоги:

– Что ты такое говоришь?

– То, что ты слышала, мама. Это моё решение, и я его не изменю.

– Глупости! Ты понимаешь, что опустишь все свои блестящие перспективы в бездну? Я не допущу!

– Я знал, что ты так скажешь, поэтому подстраховался. Уже ничего не отменить.

– Дор! – всхлипнула леди Ренци. – Ну как же так? А как же твоё будущее? Эрмина, в конце концов? Она не понимает, что с тобой происходит. Даже побоялась сегодня приехать со мной…

– Все она понимает, мама. И боится Эрмина тоже обоснованно. В её же интересах не ставить мне палки в колеса.

– Ты так переменился, – леди Ренци переключилась на другой тон, давя на сыновние чувства, – что произошло?

– Ничего, мама, – судя по голосу, Дориэн был раздражен нежеланием матери смириться с его выбором. – Не произошло ничего из того, что не должно было. Просто времени на это ушло больше. Ты не сможешь помешать снова.

Прозвучало очень жестко и разъярило леди.

– Это все штучки проклятых Чаргетто, да? Скажи, эта девчонка задурила тебе голову? Что она сделала? Околдовала, соблазнила?

– Мам, если Франческа решит меня соблазнить, я буду готов для неё на что угодно. Ах да. Но ведь я и так готов.

– Ты просто не понимаешь, о чем говоришь. Они всегда причиняют боль. Всегда. Приносят Ренци несчастье, оставляя лишь разбитые в осколки сердца. Я ненавижу Иво до сих пор. И Тирану ненавижу. И эту девчонку тоже…

Я не выдержала. Стремительным шагом прошла в покой Дориэна.

– Дор, что она здесь делает? – леди отшатнулась от меня как от самого страшного кошмара.

Ренци пожал плечами:

– Чаще всего ночует или раздевает меня. По настроению.

Я злобно зыркнула в его сторону. Эт уже была провокация в мою сторону, но мы с ним поговорим потом.

– Что ж, леди Ренци, поговорим о несчастьях и тех, кто их причиняет, – я подняла брови. – Не желаете объясниться?

– О чем ты? – фыркнула она.

– А вы сами не находите, что у вас передо мной должок?

– У меня? – вспыхнула леди Ренци. – Ты чуть не угробила моего сына, изувечила его магию и снова появляешься в его жизни. Да, если Дор сделает, как сказал, отец, лишит его наследства.

– Причём тут я? Понятия не имею, что задумал Ори , – я специально так назвала Ренци, чтобы увидеть, как перекосит красивое лицо его матери. И она меня не разочаровала.

– Проклятье! Видеть тебя не могу, как и всех Чаргетто!

– И поэтому вы писали моему отцу? – наигранно изумилась я. – О чем вы его сначала умоляли, потом требовали, затем угрожали?

Лицо леди Ренци побелело, кулаки сжались. Я думала, она меня атакует. Дориэн, похоже, тоже так решил, потому что он не только активировал наш общий щит, но и загородил меня собой. При виде этого глаза его матери заполнила боль. И вдруг плечи её поникли.

Отвернувшись, она отошла к окну.

– Вы нашли их? Записки? Все? – безжизненно спросила леди.

– Не знаю, все ли, – я даже немного растерялась от подобной перемены. – Одиннадцать сохранилось в вещах отца.

– Мама? – голос Дориэна был полон недоверия и разочарования. – Их все написала ты?

– Я не прошу меня понять. Ни ты, ни она этого не сможете. Я не хотела, чтобы эта история всплыла. Сделала все, чтобы она забылась. Но если не расскажу я, а кто-то другой… Это было тридцать лет назад.

– Моя старшая сестра училась в ЗИМе…

– Тётя Сюзанна? – удивлённый Дориэн перебил мать. – Она же…

– Она не всегда была такой. Раньше Сюзанна ничем не отличалась от обычных девушек её возраста. Как и я, сестра – менталистка, только её дар намного сильнее. Я обожала ее, боготворила. Сюзи казалась мне эталоном. Я готова была на все, чтобы заслужить её одобрительный взгляд. Именно в ЗИМе она повстречала Иво Чаргетто на одной из тех вечеринок для адептов и потеряла от него голову. Я только и слышала: «Иво то, Иво се. Он такой умный, талантливый, красивый». Я слушала, развесив уши и искренне веря, что он самый прекрасный мужчина на свете, ведь моя сестра не могла сделать неверный выбор. Сюзанна приходила ко мне в спальню по ночам, и мы шушукались. Она строила планы, а я млела от того, что она оказывает мне такое доверие и делится своими сердечными делами. Даже писала ему записки от её имени, потому что сестра просила, ведь у меня почерк красивее. Как глупо. Только Иво Чаргетто и не думала о серьёзном. Не знаю, как далеко они зашли, прежде чем он сказал ей, что встретил другую. Со слов Сюзанны было не понять. Иногда мне вообще казалось, что она выдумала этого Иво. Болезненная страсть сжигала её. Сестра раз за разом требовала, чтобы я писала ему, пока, наконец, я не отказалась наотрез, видя, что записки без ответа делают все только хуже. А Сюзанна начала тренировать почерк, копируя мой. Она больше не смеялась над легендой о неотразимости Чаргетто для Ренци. Наш род ведь пошел от рода Ренци. Очень давно, в нас хорошо если капля клановой крови наберется, но вот досталось Сюзанне, как будто она настоящая Ренци.

И вдруг все прекратилось. Года два или около того Сюзанна больше о нём не заговаривала, и я думала, она переболела. Один лишь раз сестра заперлась у себя и рыдала всю ночь, когда в «Лидванской светском вестнике» вышло объявление о помолвке Иво Чаргетто и Аделин Анчелотти. И с этого момента все стало совсем плохо. До последнего теплившаяся надежда была растоптана, и Сюзи сломалась. С ней стало происходить нечто странное. Она завела непонятных знакомых, ударилась в изучение древней истории. Затем у неё появился любовник. По-моему, кто-то из приятелей Чаргетто, но сильно старше. Не знаю уж, назло Иво или и правда нашла в нём поддержку, Сюзанна нас так и не познакомила, даже когда случился скандал, и она забеременела.

– Что? – шок Ренци можно было понять. – У тети Сюзанны есть ребенок?

– Мальчик, она так не хотела с ним расставаться, но отец о нем позаботился. Не представляю, какого ей было.

– А что с вашей сестрой сейчас? – спросила я, потому что именно эта личность заполняла серьезные пробелы в истории о похищении венца.

– Она ушла в женскую обитель, когда я был еще маленьким, – мрачно поделился Дориэн.

– А когда точно это произошло?

Леди Ренци смотрела на меня растеряно:

– Лет четырнадцать – пятнадцать назад. Тогда ещё был какой-то переполох на императорской охоте. Я точно не знаю, что там произошло. Муж не поехал, что-то случилось, и он занимался землёй. Почему вы спрашиваете?

– А Сюзанна не сказала, почему она решила уйти в обитель? – картинка в моем воображении складывалась печальная.

– Сказала, что совершила нечто, за что не может себя простить. Я даже сначала подумала, что она имела какое-то отношение к болезни леди Чаргетто, но она отрицала. С определенного момента ее мысли занимал только сын. И поступок, тяготивший Сюзанну, тоже был как-то связан с детьми. Все твердила, что так нельзя. Они тоже могли погибнуть, и что совесть не позволяет ей делать выбор между своим ребёнком и чужими. А еще добавила, что хорошо, что ей не удалось вернуть то, что она подарила твоему отцу.

– А что она ему подарила?

Леди Ренци пожала плечами.

– Не знаю. Вроде бы она выкупила какой-то редкий артефакт. Я в этом ничего не понимаю. Как по мне, не стоило дарить Иво Чаргетто ничего: ни артефакты, ни время, ни сердце. Не просто так ведь легенда о Ренци и Чаргетто начиналась со слов, что когда Покровитель наделял боевую магию стихиями, Ренци досталось пламя, а Чаргетто – лед. Жаль, что не огонь уничтожил айсберг, а наоборот костер моей сестры затушила талая вода Иво.

– То есть вы возненавидели моего отца за то, что он не ответил взаимностью вашей сестре? Если бы ты видела, во что она превратилась! Но у тебя даже сестры нет, чтобы понять. И тоже самое ты хотела провернуть с моим сыном.

– Да с чего вы взяли?

– Может быть, я была бы не так категорична, если бы и мне Чаргетто не разбили сердце, – процедила леди Ренци.

– Что? – вздрогнула я. – И вы тоже в моего отца?

– Ты что, не мелешь? – разозлилась она. – Я люблю своего мужа и с самой первой встречи. Его одного и всегда была ему верна и в мыслях, и телом. Только вот я очень скоро поняла, что никогда для него мне не сравниться с Тираной Чаргетто. Он не оставлял попытки сделать её любовницей после того, как она отказалась выходить за него замуж. Заваливал подарками, пытался соблазнить, уговаривал, угрожал, он сходил с ума. И я знала, да он особо и не скрывал. Я злилась и не знала, что будет хуже, если Тирана согласится, в конце концов, или так и останется недосягаемой, возведённой на пьедестал. А потом появилась ты и чуть не угробила моего ребёнка в этом проклятом карьере, – голос леди сорвался, и она замолчала.

– Мам, ты несправедлива. Это же я решил провести ритуал. Сколько было Франческе? Пять? Это не ее вина, – Дориэн пытался достучаться до матери.

– Я знаю, – она закрыла лицо руками, – но мне надо ненавидеть кого-то, иначе я начну ненавидеть себя.

– Я помню, как вы приходили к нам в дом, – сказала я. – Вы угрожали, плевались ядом. И вы принесли тот пузырек. Мэтр Стонце тогда отказался идти вам на встречу.

– Да, он с чего-то решил, что я хочу навредить тебе, – горько усмехнулась леди Ренци. – А я хотела спасти сына. Но твой наставник передумал, и мы заключили сделку. Он дает тебе зелье после проверки у знакомого алхимика, а я за это не даю мужу выкупить ваше поместье.

Я вытаращилась на нее.

– Вы?

– Именно я препятствовала все эти годы. Иначе у мужа давно получилось бы.

Дориэн нарушил повисшую паузу:

– Мама?

– С меня довольно на сегодня, – леди Ренци выпрямила спину и направилась к двери.

– Ты придёшь на экзамен? – тихо спросил Дориэн, когда она взялась за ручку.

– Конечно, Дор, – так же негромко ответила она. – Я же твоя мама.

Дверь аккуратно закрылась за женщиной.

Я была немного оглушена услышанным и искренней неподдельной болью леди Ренци.

– О чем ты думаешь? – спросил меня Дориэн.

– А? – я посмотрела в напряженное лицо. – О том, как причудливо все переплетается. О том, что Русполи – твой кузен, и бедную Сюзанну использовали и, скорее всего, шантажировали ребёнком. Знает ли сам Русполи, выросший в пансионате для безымянных, об этом?

– Ты думаешь совсем не о том, о чем нужно! – рассердился Ренци. – Мне ты ничего не хочешь сказать?

Я недоумённо подняла брови и сделала вид, что не понимаю о чем он.

– Сказать что? Что в коробке осталась лишь пара вещей, предназначение которых нам непонятно. Те странные часы и запонка-артефакт вашего рода…

– Фран, прекрати! – озверел Дориэн.

– Прекратить что?

– Прекрати увиливать! Что происходит! Ты ведешь себя, как замороженная!

Это чудесно, что у меня получалось, так выглядеть, внутри у меня все было далеко не так спокойно.

– Ренци, ты знал, что запустится инициация после повторного снятия отката от Родника? – я уставилась ему в глаза, рассчитывая понять, если Дориэн попытается меня обмануть, но он не стал лгать:

– Да, – только и сказал Ренци.

– И все равно сделал?

– А у нас был другой выход?

– Не знаю, но ты мог предупредить! Ты же понял, что я не знала! – видя, что Дориэн ни капли не раскаивается, я развернулась и пошла к себе.

Ренци перехватил меня на пороге:

– Чаргетто, ты до сих пор делаешь вид, что хочешь, чтобы наши пути разошлись?

– Это так на тебя подействовали «штучки Чаргетто»? Ты же сказал, что на тебя не действует! – я почувствовала, что взгляд Ренци рушит последнюю хрупкую защиту моего сердца, и постаралась уязвить его словами. – Или ты решил по стопам отца? Добиться своего во что бы то ни стало сделать своей Чаргетто?

– Ты серьезно считаешь, что мне есть дело до того, из какого ты рода? А может, мать права? И у всех в вашей семье вместо сердца кусок льда?

Я вырвала свою руку из его хватки. Дориэн выругался и ушел к себе в спальню.

А я заревела.

Раздевалась и ревела. Слушала, как он запускает шипящие фаерболы, как трещит разлетающаяся вдребезги мебель, и глотала восстановитель со вкусом соленых слез и горечи первой любви.

Зареванная я провалилась в сон, даже не расчесав волосы, и в реальность вернулась, только когда матрас подо мной начал своё движение. Ренци повторял свой трюк. А я… Я лишь крепче зажмурилась, чтобы не выдать, что проснулась.

– Я знаю, что ты не спишь.

Я молчала.

– Это и есть твой ответ, Фран. Теперь можешь спать. Завтра все решится. ***Ну вот мы и подошли к экзамену на выживание. Вечером начну выкладывать эту часть. А пока вынужденный перерыв. Нужно хоть что-то купить к новогоднему столу.