Глава 21. Перемирие длилось недолго

Решение, конечно, разумное, но его исполнение я малодушно оттягивала.

Мне всё ещё не давал покоя наш поцелуй.

Даже не столько он сам, сколько ощущения им вызванные.

Поэтому для начала я отправилась к расписанию, надеясь вычислить, во сколько у меня будет тренировка и где, без участия некоторых неуравновешенных типов.

Оказалось, что в академии несколько полигонов, и кем они забронированы, понять не представлялось возможным.

Делать было нечего, придётся обращаться к Ренци.

Заодно попробую подтвердить свою теорию.

Она, правда, была больше похожа на бред, но ведь от чего-то отталкиваться было нужно.

Главное – держаться в рамках деловых отношений и больше не позволять Дориэну вольностей.

Я обратила внимание, что на соседней стене, где расположен рейтинг лучших учеников, Ренци значился в самом верху списка. Когда это он успел блеснуть? Или ему зачлись достижения в столичной академии? И ведь лидировал со значительным отрывом.

Даже штрафные жетоны в количестве трёх штук не помешали.

Два, кстати, уже были погашены. Только последний полыхал, но уже начал тускнеть.

Судя по всему, это означало, что Дориэн уже приступил к отработке штрафа.

Что ж, пока я вернусь к его покоям, скорее всего, он уже справится.

Повторять подвиг Ренци и входить к нему через шкаф, я не стала, а пошла в гости, как приличный человек. И даже в дверь постучала.

До меня донёсся не очень внятный ответ, который я предпочла расценить, как приглашение войти.

Перешагнув порог, я поняла, почему фраза Дориэна была такой неразборчивой.

Ренци был занят.

Прямо напротив меня, стоя на руках и закинув ноги на стену, он отжимался.

Раздетый по пояс.

У меня во рту пересохло.

– Пятьдесят семь, пятьдесят восемь… – выдыхал Дориэн.

Штрафной жетон, лежавший на полу перед ним, издевательски мигал, но не тух, хотя, насколько я помнила, назначено было всего пятьдесят отжиманий.

Месть ректора?

Однако не было похоже, что Ренци устал или запыхался. Скорее, ему уже до Про́клятого надоело.

Дориэн был вторым мужчиной, которого я видела полуобнажённым.

Первый – кузнец в нашем поместье. Человек, несомненно, впечатляющего телосложения, но уже немного поплывшего.

А Ренци…

Уши готовы были задымиться, как просроченный штрафжетон, когда я вспомнила, как наглаживала это тело. И неважно, что тогда я думала совсем о другом.

Сейчас я таращилась во все глаза на рельефные мускулы, перекатывающиеся под кожей, и чувствовала, что у меня ладошки становятся влажными.

С гадского Дориэна можно было ваять статую.

Длинные ноги, узкая талия, переходящая в увитые жгутами мышц рёбра, широченные плечи, крепкая шея.

Чёрная чёлка, чуть завиваясь на конце прядей, свисала, скрывая от меня лицо Ренци.

И моё от него, что было определённо к лучшему.

Взгляд отвести я не могла, но и тешить самолюбие Дориэна невольным восхищением тоже не хотела.

– Семьдесят.

И только на этой цифре жетон удовлетворился.

Ренци плавно опустил ноги на пол, демонстрируя звериную гибкость, и, распрямившись, посмотрел на меня:

– Чего тебе, Чаргеттто?

Он явно был не в духе. Потянулся за полотенцем, лежавшим рядом, хотя на нём не было ни капельки пота.

– Я… э… – ффух, – Ректор Натори сказал, что у нас с тобой сегодня тренировка, – выдохнув, бодро начала я, но Дориэн стал на меня надвигаться, и смелость моя дала трещину. Я попятилась назад, но почти сразу прижалась лопатками к двери. – Они же включены в учебную программу, опаздывать нельзя… – всё тише говорила я и замолчала, когда Ренци подошёл вплотную.

– Ты только за этим пришла?

Силы небесные! Почему он не одевается?

– Нет, – облизнула я пересохшие губы.

Взгляд Дориэна переметнулся на мой рот, Ренци медленно склонился ко мне, а я, зажмурившись, выпалила:

– Мне надо тебя ещё раз осмотреть!

Тишина.

Я приоткрыла один глаз.

Выражение лица Ренци было непередаваемым. Я бы не взялась описать всю гамму чувств, отражающуюся на нём.

– Чаргетто, ты нарываешься, – серьёзно сказал Дориэн. – Так дело не пойдёт. Хочешь меня осмотреть, значит, я тоже буду иметь право сделать в отношении тебя то же самое. Мы напарники. Ты посмотрела. Потом я. Ты потрогала, затем моя очередь.

И погладил верхнюю пуговку на моём вороте!

– Ренци, – осторожно подбирала я слова, помня о том, что он ненормальный, а мне нужно с ним «взаимодействовать», – мне кажется, ты меня неправильно понимаешь. У меня нет желания тебя трогать, мне это НУЖНО.

Судя по тому, как стиснул зубы Дориэн, я опять сказала что-то не так, и мной остались недовольны.

– Зачем?

В общем-то, вопрос был резонным.

Я бы тоже хотела знать, зачем постороннему человеку меня лапать.

– У тебя есть защита, кроме родовой и той, что ты зациклил на самовосстановление.

– Нет.

– Да.

Ренци посверлил меня синим взглядом.

– Ну, допустим. Хотя я сомневаюсь, что мог каким-то образом упустить такое. И что с того? – что-то в его тоне подсказывало, что он не совсем откровенен.

– Я думаю, что именно она может мешать тебе удерживать защитные заклинания. Её надо или снять, или доработать, – немного слукавила я.

– Всё бы тебе, Чаргетто, с меня что-нибудь снять… – протянул Дориэн.

– Зато ты просто образец морали. Мои пуговицы трепещут в ужасе, – не выдержала я.

– И что тебе не нравится? – приподнял бровь Ренци. – Или тебе хотелось, чтобы Фаджио расстегнул ещё? Всё-таки правду говорят, что ваш род – кладезь распутниц.

– Кто бы меня ни коснулся, важно, что это будешь не ты! – зашипела я. – Ты не забыл? Между нами ничего не может быть. Бесполезно тянуть ко мне наглые руки. Помолвка возобновлению не подлежит. А даже если бы это было возможно, я бы ни за что на это не пошла. Не с таким, как ты.

Желваки на скулах Дориэна заиграли.

– Чаргетто, ты не в себе? Неужели ты думаешь, я бы предложил тебе кольцо? У меня уже есть невеста, и она меня вполне устраивает.