Глава 38. Самоотверженная дура

– Ренци, мне больно, – слабым голосом оповестила я Дориэна.

И удостоилась злющего:

– Если бы ты проявила немного сообразительности в кабинете Натори и не глазки ему строила, а упала в обморок, он бы открыл нам портал до твоих покоев. Но на это твоих мозгов не хватило, Чаргетто, так что мы возвращаемся на моих двоих.

– Я могу сама идти, – возразила я. Какие глазки я строила, Силы Небесные? Флирт и я – вещи вообще не совместимые, это только Дориэн видит то, чего нет. Да и не в состоянии я была даже на неуклюжие попытки. – Отпусти…

Выдав колоритную брань на хвиссинском, Ренци остановился, поставил меня на ноги, скептически понаблюдал, как я оседаю на пол, и снова подхватил.

– Ничего ты не можешь, Чаргетто, – сварливо обругал меня он.

– Но мне больно, – я почти хныкала.

Везде, где я соприкасалась с Дориэном телом, жгло, будто оставляя клеймо.

– Терпи. Я же терплю.

Я не понимала, как у него это получалось. Ему было хуже не меньше моего, а он всё ещё был на ногах и нёс меня.

Перед глазами всё плыло. Коридоры академии превращались в тоннели, кладка на стенах которых смазывалась. Я старалась не скулить, но у меня не всегда выходило. И каждый раз, когда стон вырывался, Ренци стискивал меня крепче.

Прав Дориэн. Мозгов у меня не было.

Это же надо было запустить именно «Родник».

И всё равно я не понимала, почему откат настолько сильный. По логике вещей он должен быть пропорционален вложенной магии. Я же использовала крошечную искорку. Почему нам так плохо?

Наверное, я могла бы выдвинуть какую-то теорию, если бы мысли не так путались. Концентрация мне не давалась от слова «совсем». Всё, чего мне хотелось, чтобы меня оставили в покое. Меня уже не волновало, увидят ли меня в таком состоянии на руках у Ренци.

Это очень удачно, что лорду Фаджио понадобилось выйти из кабинета ректора. Если бы я ему попалась в таком состоянии, он запросто мог бы меня дожать. Магическая слабость пагубно сказалась на моих щитах. Теперь мне стало понятно, почему регламент требовал избегать подобных вещей и удовлетворять побочку. А не хочешь снимать последствия в постели, не суйся с «Родником» к противоположному полу.

Сейчас всё, что я могла противопоставить потенциальному врагу, – только ругань, и то не очень убедительную.

Чуть легче стало, когда Ренци уложил меня на кровать.

– Открыть окно? – спросил он.

И по его надтреснутому голосу я осознала, насколько непросто далось ему это короткое путешествие до… до его покоев. Почему не до моих?

Впрочем, сейчас и на это мне было плевать.

– Не поможет… – просипела я, неосознанно передвигаясь по постели к сидящему в изножье Дориэну.

Выдохнуть смогла, когда между нами осталось расстояние не длиннее локтя.

– А что поможет? – продолжал задавать раздражающие вопросы Ренци.

Я сейчас была не в состоянии нормально думать, а он заставлял меня напрягать извилины и этим безумно злил.

– Обоим – ничто, – огрызнулась я, надеясь, что Дориэн заткнётся. Голова раскалывалась, словно в ней орудовал невидимый кузнец.

Но Ренци был рождён, чтобы отравлять мне жизнь.

– А кому-то одному? – не отставал он.

– Кто-то может принять весь откат на себя, но делать это нужно, пока он ещё нарастает, а не вошёл в полную силу, – выдавила я. – Прости, Ренци, но я не настолько самоотверженная дура, чтобы пойти на это ради тебя.

Мне и моей доли хватало, чтобы почти терять сознание.

Честно говоря, я бы предпочла лишиться чувств, потому что уже наслаждалась полным спектром всех ощущений: слабость, тошнота, головокружение, лихорадка, безумная тяга придвинуться к Дориэну ещё ближе.

Последнее пугало больше всего.

Это означало, что мы ещё не в финальной точке, а, стало быть, будет хуже.

– Значит, самоотверженной дурой побуду я, – хрипло отозвался Ренци.

Я не сразу осознала, что он имел в виду, но когда до меня дошло, я с трудом разлепила слезящиеся глаза и посмотрела на этого прокля́того героя.

– Ты ненормальный.

– Зачем страдать двоим, если можно одного спасти? Но в следующий раз, Чаргетто, побочку мы отработаем по горячим следам…

Какой следующий раз?

Я никогда в жизни больше не решусь воспользоваться «Родником». Для восполнения энергии можно воспользоваться менее опасным методом. А то, для чего я применила «Родник», – это эксклюзивный случай.

– Чаргетто, не молчи! Что делать? – донимал меня Ренци. – Фран! Ну же! А то я тебя поцелую!

Я в ужасе содрогнулась. Сейчас поцелуй Дориэна меня просто добьёт.

– Подойдёт стандартная процедура перетягивания, – едва слышно ответила я. – Только откат уже мощный, нужно будет… усилить контактом…

Всё. Силы мои иссякли. На последних крохах я придвинулась ещё ближе к Ренци. Между нами оставалось не больше ладони свободного пространства. Мне казалось, что я все свои внутренности чувствую дребезжащими сосульками, и даже сердце билось с каким-то приглушённым ледяным звоном.

Дориэн, видимо, знал, что такое стандартная процедура перетягивания. В общем-то, неудивительно. Выпускники должны быть с ней знакомы. Поражало меня другое: у него ещё остались силы, чтобы её провернуть. Или у него бездонный резерв, или он действительно так силён, как про него рассказывали. Я не смогла бы сейчас и дверь в собственные покои отпереть, просто не совладала бы с магическим замком.

А Ренци плёл заклинание. Да у него на висках выступила испарина, черты лица заострились, но он не отступал.

Перед тем как активировать плетение и накрыть нас, Дориэн вспомнил про контакт.

– Прости, – пробормотал он и перетащил меня к себе головой на колени.

Вспышка боли унесла меня в бессознательный мрак.

Трудно было сказать, сколько времени я отсутствовала в реальности. По ощущениям, я почти сразу пришла в себя.

Распахнув глаза, я обнаружила, что Ренци лежит рядом.

То, как его колотило, заставило моё сердце сжаться.

Силы небесные!

Теперь, когда боль больше не терзала меня, я могла осознать в полной мере, через что сейчас добровольно проходит Дориэн. И мы не знаем, как долго ему придётся это выносить.

Приподнявшись на локте, я заглянула ему в лицо. Ресницы подрагивали, подсказывая, что он в сознании. Очень хотелось убрать пряди влажной чёлки с его лба, но я понимала, что и это причинит ему боль.

Стоило мне отодвинуться от него, как он тут же придвинулся вплотную, при этом лицо его исказила гримаса боли.

Проклятье!

Мы отхватили максимальное поражение откатом. Я потом обязательно разберусь, как такое могла вызвать одна крошечная искорка магии, сейчас нужно понять, как облегчить состояние Ренци. Хотя бы из благодарности за то, что я сейчас не корчилась рядом с ним. Что-то мне подсказывало, что вряд ли я перенесла бы это с таким же достоинством и мужеством, как Дориэн.

– Я могу чем-то помочь? – шёпотом спросила я, и Ренци распахнул свои невозможные густые ресницы, утягивая меня в синий омут глаз, полных безумия, бушующего за тонкой преградой его воли.

Покровитель, помоги! Я забыла про нестабильность!

– Поцелуй меня, Фран.

Я дёрнулась.

Этический вопрос отступал на задний план, но… это ведь я больше не чувствую невыносимой боли от прикосновения. Но не Дориэн.

– Это плохая идея, Ренци.

Я ждала, что он станет настаивать, но он просто закрыл глаза, повергая меня в пучину стыда. Проклятье, лидванский аристократ даже в таком состоянии будет пытаться манипулировать окружающими.

Немного посопев, я решилась.

В конце концов, мы же уже это делали…

А тут, считай, медицинская процедура.

Просто слегка прикоснусь к его губам своими. Большего ему не вынести.

Как я ошибалась.