Глава 40. Несложные выводы

Наглый. Невыносимый. Самовлюблённый. Высокомерный.

Засранец.

Приличная девушка последнего слова знать не должна, но что поделать, если мир суров?

– Давай так, – начала торговаться я, – я расскажу тебе о том, что я узнала про твою защиту, а ты расскажешь мне про руну. И мы будем квиты.

– Не пойдёт, – мотает чёлкой Ренци. – Ты и так мне расскажешь, потому что должна за этот дурацкий эксперимент. «Родник», Чаргетто?

Я буквально почувствовала, как щёки начинают гореть.

– Ну забыла я! Убить меня теперь, что ли? Если ты такой умный, почему ты меня не остановил, а? – вспылила я.

– Я думал, ты нашла повод, чтобы стать ко мне поближе. У вас, девушек, вечно какие-то сложности.

Силы Небесные, он уже в порядке? Мне уже можно его бить?

– Ты решил, что я хотела нейтрализовать побочку с тобой естественным способом? – задохнулась я от возмущения.

– Ну ты же не возражала… – насмешливо протянул Ренци, напоминая о том, что, в общем-то, мы остановились не благодаря моему сопротивлению. Теперь я ощутила, что краска отливает от моего лица. Ведь если бы Дориэн не услышал Кантоцци, он бы… мы бы… И как бы далеко он зашёл?

– Ты ошибся, – постаралась я сказать как можно холоднее.

– Или ты так говоришь. Так что? Где мой поцелуй?

– У невесты, – фыркнула я, упираясь руками в грудь Ренци, чтобы столкнуть его с себя, но он был недвижим, словно скала. – Да слезь ты с меня!

– Зачем? Так целоваться удобнее всего. Поверь моему опыту.

А вот это он вообще зря сказал.

– Предпочту довериться своему, – сухо отрезала я, но мой ответ почему-то взбесил Дориэна.

– Какому это опыту? С кем ты успела? Это одноступенник? Всё-таки Кантоцци? Я его убью!

Посмотрите на него. Все симптомы отката прошли, а нестабильность и неадекватность — нет.

– Там и без тебя справляются, если ты не забыл. Кантоцци в лазарете.

– Ты мне зубы не заговаривай, Чаргетто, – приблизил своё лицо к моему Ренци так близко, что мы почти соприкасались носами. – Кто он?

– Мой опыт – не твоё дело.

Учитывая, что весь он ограничивался Дориэном, это было не совсем так, но я не собиралась признаваться Ренци в том, что у меня скудная личная жизнь.

– Ещё как моё, – не унимался он, искры магии снова проступили на его волосах, только теперь они не гасли, а сыпались прямо на меня, жаля холодными уколами кожу. – Ты моя бывшая невеста!

– Именно, Ренци. Бывшая. Всё официально расторгнуто, так что у тебя нет никаких прав.

Я не понимала, почему так, но испытывала злорадство, говоря это бывшему жениху. Пусть не по его инициативе бывшему, но по прихоти его семьи, которой мало было бросить нас в трудный момент и наблюдать за тем, как мы барахтались в грязи, вылитой на нас. Семья Ренци постаралась отобрать у нас всё.

Дориэн прищурился:

– Это мы ещё посмотрим, – и прозвучало это так, что мне стало не по себе. Вот никогда не сто́ит забывать, что любое сопротивление он воспринимает как вызов. – Условия остаются теми же. Ты меня целуешь, я тебе рассказываю про руну.

Отвратительный наглец.

Пока он не дал никаких уточняющих вводных, я быстро клюнула его в щеку.

– Всё. Поцеловала. Выкладывай.

Выражение лица Ренци было непередаваемым. Я чуть не расхохоталась.

– Что это было, Чаргетто? – ошалело спросил он.

– Поцелуй, – серьёзно ответила я, еле сдерживая подступающий смех.

– Глупости какие! – возмутился он. – Поцелуй – это совсем другое! То, что ты сделала, – это надувательство!

– Ну, вызови меня на дуэль, – я всё-таки не утерпела, захихикала и показала ему язык.

Дориэн захлопал глазами и уставился на меня, как на диво дивное.

– Ладно, Чаргетто. Ладно, – казалось, что он был растерян. – Но я тебе это припомню.

– Ха! Слезь с меня и рассказывай! – потребовала я. – Ты тяжёлая махина, как ты сдаёшь нормативы только…

Ренци скатился с меня с обиженным:

– Ещё никто не жаловался.

И мне тут же захотелось отвесить ему подзатыльник.

– Я тебя слушаю, – надулась я.

Дориэн вытащил из моих волос шпильку и начал играть ею, гоняя между пальцами.

– В общем, Санти сказал, что это была руна «Септис».

Семь.

Холодок пробежал у меня между лопаток.

Одно из магических чисел, что говорило о том, что речь идёт о каком-то ритуале. Нет, разумеется, это могло быть совпадением. И кто-то просто хотел что-то сообщить подобным экстравагантным способом… Например, честь не позволяет ему съедать больше семи порций по понедельникам.

Но как-то маловероятно.

– А с чего ты решил, что это о жертвах?

– Ну а что это ещё может быть? Это ведь всё явно какое-то предупреждение. Только для кого? Для тебя? Для меня? Или, наоборот, эти нападения хотят свалить на нас?

– Я не понимаю, – искренне призналась я. – Что это вообще такое? Честь семерых? И твоя информация не стоит поцелуя, это точно.

– Это пока мы не знаем, что за руна была на Велии. Это ведь хвиссинские руны? У них важно положение слов во фразе?

– Да. Не идерон, конечно, но важно. И как нам узнать, какая руна была оставлена у Сарсони? Думаю, Санти больше не хочет с тобой разговаривать. С Фаджио не хотим говорить мы, а ректору на глаза я попадаться совсем не желаю.

Ренци почесал моей шпилькой смоляную бровь.

– Полагаю, есть персона, которая тоже в курсе.

Кажется, мы подумали об одном и том же кудрявом специалисте.