Глава 42. Терпение иногда кончается

Непосредственность Ренци вызывала у меня смесь умиления и желания дать подзатыльник.

– Э… Даже не знаю, как спросить… И с чего ты решил, что это я?

– Я тебе нравлюсь.

Я закатила глаза и рухнула обратно на спину, раскинув руки.

Дориэн Ренци – это диагноз.

Моя реакция почему-то Ренци не понравилась. Сонм его магсвятлячков, в окружении которых он и заявился ко мне, устремились к моему лицу, практически ослепляя и заставляя чувствовать себя как на допросе.

– Скажешь, нет?

– Изыди, – я замахала ладошкой перед носом, отгоняя назойливые огоньки.

– Чаргетто, в конце концов, что ты собираешься делать в этой ситуации? – не отставал злой Дориэн.

– В какой-такой ситуации? – пробормотала я, поворачиваясь набок спиной к Ренци и натягивая одеяло.

– Когда меня соблазняют, – одеяло поползло в сторону.

– В это животрепещущей ситуации я буду спать, – огрызнулась я. – На меня откат подействовал как положено. Поэтому иди и разбирайся со своей соблазнительницей сам.

– Мы напарники!

– Вот когда придут соблазнять меня, я тебя точно позову…

– Чаргетто, ты меня нервируешь! – продолжал непонятно чего добиваться от меня Ренци.

– Это взаимно, – пробубнила я, засовывая голову под подушку.

До утреннего гонга по внутренним ощущениям оставалось часа два, и мне совершенно не хотелось пренебрегать сном в этот недлинный отрезок. Глаза были как песком засыпаны, тело ломило, и в голове царил сумбур.

И все эти потрясающие симптомы как рукой сняло, когда я почувствовала, как матрас на моей кровати прогнулся рядом со мной под тяжестью тела Дориэна, а одеяла стало резко не хватать.

В мгновение ока глаза распахнулись.

Ренци! Целитель последней ступени, Про́клятый бы его побрал!

– Ты что делаешь? – развернулась я к нему.

– Я туда не пойду, – невозмутимо ответил Дориэн.

– Ещё скажи, что ты испугался!

– Нет, но я тоже хочу спать.

– Тогда к тебе пойду я!

– Спи, Чаргетто. Мы команда, и нам положено всё делить. В том числе и подушку. Кстати, почему у тебя всего одна?

Со зла я ущипнула его за бок, но гад даже не поморщился.

– Мне тесно! – шипела я, уже догадываясь, что из своей постели я его не выпру.

– Сама виновата. Пришла бы ко мне, нам было бы удобнее.

Ренци был непробиваем.

Теперь я понимала всех тех, кто мечтал от него избавиться, а таких, как говорили, при дворе было немало.

– К тебе уже пришли. А ты смылся. Это негостеприимно, в конце концов, – я упёрлась в Дориэна ногами и руками и попыталась его выпихнуть силой, но только подставилась ещё сильнее.

Недолго думая, он воспользовался ситуацией и прижал к себе.

– Она не пахнет персиками. Спи, Чаргетто, – приказал Ренци и погасил магсветлячки, оставив нас в темноте.

В очень двусмысленной позе и совершенно провокационной ситуации.

Во рту пересохло, сердечко заколотилось, ладошки стали влажными.

– Ренци…

– Чаргетто, если ты не хочешь спать, то мы, так и быть, можем заняться профилактикой побочки «Родника», – предложил Дориэн, и мне как-то сразу расхотелось говорить.

И только сейчас я сообразила, что, вообще-то, могла воспользоваться одним из щитов. Ну хотя бы тем самым пружинным или дамским.

Ведь могла же!

И сейчас ещё было непоздно, но Ренци вроде лежал смирно, и сегодня он взял на себя мой откат…

Я затеплила один магсветлячок. Он осветил безмятежно-довольное лицо Дориэна, производившего впечатления глубоко спящего человека.

Спящего на моей подушке!

В моём распоряжении оставалось только плечо Ренци.

Что ж. В любом случае тратить сейчас на Дориэна магический резерв, так ещё до конца не восполнившийся, – это слишком расточительно.

Я осторожно опустила голову, и моё ухо оказалось совсем рядом с грудью Ренци. Под стук его сердца я задремала, решив, что в качестве подушки Дориэн не так уж и плох.

Зато, когда я проснулась от утреннего гонга, все добрые мысли в адрес напарника испарились.

Продрав глаза, я обнаружила, что в постели одна, и на секунду уж было подумала, что ночное появление Ренци мне попросту приснилось, но увы.

Дориэн нашёлся в моих покоях, и он торчал над столом, долбя защиту, которой я накрыла коробку с отцовскими вещами.

– Ренци, – процедила, тут же приходя в дурное расположение духа. – Это называется взлом. И это незаконно.

– Но очень интересно, – ни капли не устыдившись, ответил Дориэн, продолжая свои попытки. – Что там у тебя, Чаргетто?

– Женские безделушки, – я нарочито небрежно подошла к столу и забрала коробку.

– От которых фонит запретной магией? – насмешливо приподнял бровь, Ренци, однако взгляд его был серьёзен.

– Ты что-то путаешь, – и не подумала сознаваться я.

– Я, конечно, не эксперт по древним искусствам, но в семейной сокровищнице у нас тоже хранится кое-что, и я готов поручиться, что ничего не напутал.

– Тебя это не касается, Ренци.

– Чаргетто, во что ты вляпалась?

– Ни во что. Это тоже семейные артефакты, – в общем-то, чистую правду сказала я.

– Фран, я вижу, что ты темнишь.

– Ты последний человек, с которым я буду делиться чем-то о своей семье, Ренци. Тебя это не должно удивлять.

– Ну, конечно, – сарказма в голосе Дориэна было на десятерых. – Это же именно мой род толкнул на преступление твоего отца? Это же мы поставили вас под удар? Может, пора принять уже реальность, а, Чаргетто? Просто твой отец – преступник, и людей было право относиться к нему так, как они относились. Никому не нужны такие в окружении, в семье, среди близких…

Невыспавшаяся, нестабильная, злая...

Я просто не смогла себя проконтролировать. Заклинание напиталось магией даже раньше, чем я успела сообразить, что происходит.

«Жалящее лезвие» полетело в Ренци.