Глава 17. Все свои

МИЛАНА Пальцы не слушаются и дрожат. Волков осторожно разжимает мои ладони и забирает пистолет. – Все нормально, принцесса. Волнение с непривычки. Есть и другие причины волноваться. – Пытаюсь представить ситуацию, в которой мне потребуется новый навык. Которого у меня совершенно нет. – Завтра будем с этим разбираться. И с навыками, и с ситуациями. Яр уверен и спокоен. Как зверь перед броском. Но сейчас инстинктивно ощущаю полное отсутствие угрозы. Можно расслабиться. Полностью. Вдыхаю густой, плотный аромат, исходящий из казана с мясом и овощами. Сглатываю слюну. Сейчас я настолько голодна, что плевать на правила приличия. – Скоро будет готово, – посмеивается Яр и целует меня в макушку, – пока беги в дом. Возвращаю ему куртку и быстро юркаю в дом, моментально пропитываясь теплом. – Лер, что еще нужно сделать? – Да потихоньку уже можно переносить закуски. Лика и Полина подхватывают салатники, а мы с Лерой тащим большие блюда с мясными и сырными нарезками. Умудряюсь еще ухватить миску с маринованными грибочками и пытаюсь все это не уронить по дороге. – Давай помогу, – перехватывает грибную миску Полинка, девушка Сармата. Она приехала позже и с ней мы еще не успели толком познакомиться. Но чувствуется, что и она тут тоже – «своя». Вспоминаю слова Яра. Здесь все свои. И понимаю, что у меня такое – вообще в первый раз. Девчата суетятся вокруг огромного дощатого стола, на террасе. Включены инфракрасные обогреватели, поэтому холод нам точно не страшен. Помогаю расставлять тарелки и кружки, краем глаза наблюдая за Яром. Переговаривается с Сарматом. Нечитаемые лица у обоих. Трудно понять, о чем они могут говорить, но вот чувствую, что настроение далеко от бесшабашно-веселого. К ним присоединяются Захар с Шаманом. – Зря боишься, – рядом неслышно возникает Полинка и улыбается, кивая в сторону мужчин. – Не боюсь, просто прислушиваюсь. Тихо бормочу ответ, словно пытаюсь оправдаться за то, что меня поймали за попыткой посмотреть. – Если будет какая-то опасность, то тебя просто поставят перед фактами. Что тебе можно, а что нельзя. С остальным будут разбираться сами. Так что, сейчас просто расслабляйся. – Это непросто, – вздыхаю и кусаю губы, – очень не хочется, чтоб повторилась ситуация из моего прошлого. – Плен, – горько усмехается Полинка и пристально смотрит на меня. Не вопрос. Констатация факта. – Да, – чуть удивленно протягиваю, – но откуда ты знаешь? – О, брось. Тут и в самом деле – все свои. А твою историю мне Сармат рассказал. Он ведь тоже был там, когда тебя вытаскивали. Год назад. Там была вся четверка. И как Яра ранили, когда он тебя закрыл собой. – Вот этого я и не хочу. Я не про сам плен. А про то, что… Запинаюсь и замолкаю. – Про то, чтоб никто не пострадал из-за тебя? – догадывается Полинка. – Да. Она молча кивает и хмурится. Как будто подбирает слова. – Добро пожаловать в клуб. – То есть? – А тут все через это прошли, – Полинка кивает в сторону Лики и Леры, расставляющих тарелки. – Их тоже похищали? И тебя? – Да. Поэтому, тут тебя все поймут. Сейчас нет смысла себя накручивать. Яр во всём контролирует ситуацию. А твоя задача – просто выполнять то, что он скажет. Не пытаться помочь или поступить по своему. Полинка говорит совершенно спокойно и я пытаюсь понять, через что ей пришлось пройти, чтоб сейчас отпустить все эмоции. Она словно сканирует мои мысли. – Такое не забывается. Но со временем ты учишься просто помнить, не проваливаясь в панику. – Просто помнить, не проваливаясь в панику, – машинально повторяю за ней. – Ага. И если чувствуешь, как проваливаешься в панику, сразу концентрируйся на каком-то внешнем предмете и своих ощущениях от него. Например, кружка с горячим чаем. Какая она на ощупь. Вспоминаются слова Марты о том, что самое неприятное в жизни это … остывший капучино. Я тогда ожидала от нее глубокого психологического совета и была ошарашена. – Яр за тебя всех перегрызет. Поверь. Улыбаюсь. Верю. Яр с Шаманом снимают большой казан с мясом и вдвоем тащат к столу. Сармат ставит на мангал решетку и эмалированный чайник. – Может проще из дома кипятка принести? – с сомнением спрашиваю у Яра, кивая в сторону мангала, – в электрическом чайнике закипит же быстрее. – Не, принцесса. Это особый шик. Чай приготовленный на костре, специально для тебя. Ты ведь не пробовала? – Не-а, – заинтригованно киваю и получаю еще один поцелуй. – Еще один день первых опытов, – плутоватая хрипотца в голосе приятно ласкает слух. – Что за чай будет? – мечтательно интересуюсь и стараюсь носом втянуть аромат, исходящий от казана с мясом. – Такой ты точно не пробовала. Настоящий кенийский, красный чай и сушенные листья тамаринда, всё доставлено прямиком из Конго. Купаюсь и тону в предвкушении новых вкусовых открытий. Мое обоняние полностью опьянено обилием соблазнительных запахов. Садимся за стол и Яр сам накладывает мне большие, сочные кусочки. Понимаю, что дико голодна и, кажется, не дожидаясь приглашения, вгрызаюсь в мясо. – Нравится? – Угу, вкусно, – благодарно мычу с набитым ртом, пока в мою тарелку отсыпается еще и большая порция маринованных грибов. За столом не смолкают шутки, мужчины рассказывают какие-то веселые истории, подкалывают друг друга. Девчата явно в теме и тут же подхватывают обсуждение. Я пока слушаю и просто счастливо плаваю в собственных грезах. Мне хорошо. Откровенно хорошо и спокойно. – Так, чем ты занимаешься, Миланка? Рассказывай, – неожиданно обращается ко мне Захар. Моя первая реакция – смутиться, спрятаться. Яр мягко сжимает мою ладонь и я медленно выдыхаю. Здесь все свои. – Да-да, нам интересно, – подхватывает Лера и подмигивает мне. Расслабляюсь. Подколок не будет. – Я волонтер в нашем заповеднике. Помогаю адаптировать к жизни в дикой природе животных, которых удалось вызволить из подпольных зоопарков, частных зверинцев. Спасенных животных просто так не выпустить на волю, им надо помочь адаптироваться. За столом мгновенно воцаряется тишина. Я помню необъяснимую реакцию Волкова, когда я рассказала о том, чем занимаюсь. Инстинктивно чувствую, что сегодня удастся прояснить этот момент. – Этому где-то специально обучают? – уточняет Лика. – Вообще-то, каждый волонтер проходит обучение по спецпрограмме в заповеднике, если он работает в этом направлении. Но я отдельно еще учусь на зоопсихолога, на биофаке. Про экстернат умалчиваю, не хочу чтоб считали зазнайкой. Хватит с меня косых взглядов однокурсников. – Два курса пройдено экстернатом за один год, – выдает Яр и я от смущения готова сквозь землю провалиться. – Наш человек, – кивает Лера и дружелюбно улыбается в ответ на мое явное удивление. – В смысле? – Я тоже сейчас экстерном два курса прошла. Тропическая медицина и военно–полевая хирургия. Вот последнюю – как раз экстерном сдаю. Неожиданно расслабляюсь и со смехом выдыхаю. Здесь и в самом деле, все свои. – Значит, занимаешься спасением диких зверей? – с интересом уточняет Захар. Киваю. – Да, мне волчат как раз доверили. Недавно привезли на наш кордон. – Ой, меня тоже надо спасать, – мигом весело откликается Яр, – вот прямо срочная необходимость. Включишь и меня в свой план спасения, принцесса? Обалдело улыбаюсь и машинально киваю. Кругом снова раздаются шуточки, но мы с Яром смотрим в глаза друг другу и время в этот момент останавливается. Есть только мы. Только двое. – Так что, спасешь меня? – едва слышно шепчет Яр мне в губы. – От чего? Губы в губы. Едва слышно. – От самого себя. – Да, – шепотом отвечаю и улыбаюсь. Сердце сладко замирает от темного, порочного взгляда. Растворяющего страхи. Еще несколько глотков терпкого, красного вина. Немного подкруживается голова. Чувствую себя довольной, сытой и полностью счастливой. Яр одной рукой обнимает меня и я утыкаюсь носом в его плечо. От моего мужчины пахнет костром и чем-то диким, первобытным. Вдыхаю его запах и готова замурчать от удовольствия. В моем теле рождаются новые ощущения, инстинкты совершенно мне не знакомые. Неужели, я настолько расслабилась? Немного щиплет глаза от волнения. Прячу довольное лицо на плече у Яра и надеюсь, никто не замечает моих мокрых глаз. Ну или все деликатно делают вид, что не замечают. Отчего-то этот вариант мне кажется более реальным. Его ладонь вскальзывает под край моего платья и я вздрагиваю, когда его пальцы начинают кружить по чулочной резинке. Пикантность момента еще и в том, что никто не догадывается о происходящем. Дощатая поверхность стола надежно скрывает умелые попытки Яра подразнить мое воображение. Несколько глубоких поцелуев. Мне надо отдышаться и еще немного глотнуть вина. Захар вручает Яру гитару, передавая ее через стол. Краем уха слышу, как звучат гитарные переборы. Яр тихонько наигрывает пронзительно-грустный, офицерский романс, который конечно же, очень хорошо мне знаком. Тону в бархатистой хрипотце голоса Яра. «Опять один в постели полусонной, во тьме ночной лишь стук шальных копыт, Давно лежит на золотых погонах парижских улиц вековая пыль» Слышала его дома очень часто, папа исполнял на семейных праздниках. Едва слышно подпеваю знакомые строки и ловлю на себе заинтересованный взгляд Яра. Завороженно слежу за его пальцами, перебирающими гитарные струны. «… уже не так изысканы манеры, осталась только выправка да честь» Бубню знакомую подпевку себе под нос. Надеясь, меня не слышно. – Играешь на гитаре? – неожиданно спрашивает меня Лера, когда смолкают гитарные переборы. Недолго думая, киваю. Щеки горят огнем от смущения. Я ни разу не играла перед другими людьми. Как здесь воспримут? – Сыграешь нам? Лера кивает на гитару. Но я отказываюсь. – Для меня, принцесса, – шепотом ласкает мое ухо Яр, – пожалуйста. Вручает мне гитару. Обезоруживает мгновенно. Сопротивляться его просьбам я не могу. Забираю гитару. – Что-нибудь лиричное, – нетерпеливо хлопает в ладони Полина и за столом воцаряется тишина. Пальцы уверенно перебирают струнную медь. Зря я что ли пять лет училась по классу гитары? Отец и слышать не хотел о гитаре, но согласился только в обмен на то, что параллельно я буду учиться играть на фортепиано. Проверяю настройку. Идеально. – Лиричное, значит? – Да, – притихшим разноголосием отвечают девчата. Сырой мартовский ветер влетает на веранду, растворяясь в тепле. Воздух ощутимо пахнет весной и чем-то неуловимо новым. Немного тревожным. Но однозначно новым. Новая весна. Новая жизнь, она почти рядом. Перебираю струны, зажимая лады в ре-миноре. Нужная песня льется сама. «Как жизнь без весны, весна без листвы, Листва без грозы и гроза без молнии. Так годы скучны без права любви, лететь на призыв или стон безмолвный твой» Кто-то из девочек мгновенно подхватывает лиричный романс из «Гардемаринов». Ловлю себя на том, что мне легко не только играть, но и петь. И кожей чувствую, как Яр с любопытством наблюдает за мной. Внимательно, с интересом. «Земля, где так много разлук, Сама повенчает нас вдруг», – поем на два голоса с Лерой. Легко и так волнительно, непривычно ощущать столько внимания к себе. Но кругом и в самом деле все свои. Украдкой гляжу на Яра, но ему тоже очень нравится. Физиономия довольная, как у сытого кота. Проигрываю финальную коду и последние аккорды тонут в аплодисментах. Улыбаюсь и возвращаю гитару Лере. Она тут же передает ее Захару. Тот показывает мне знаком, что я отлично справилась. Переводит взгляд на Яра и мрачно ухмыляется. – Твоя тема, кстати. С интересом наблюдаю за их безмолвной пикировкой взглядами. Словно, Захар готов выдать то, что хочет скрыть Яр. Не задаю вопросов, но явно ведь что-то происходит? Яр выдерживает тяжелый взгляд своего брата и хмыкнув, наполняет свою стопку коньяком. По первым же аккордам, которые наигрывает Захар, я без труда узнаю тему из «Гардемаринов». Романс про князя–байстрюка. Четко улавливаю плотное, жёсткое напряжение между братьями. Не понимаю причин. Яр в один глоток осушает стопку с коньяком. – Пойдем в дом, принцесса? – едва слышно шепчет мне на ухо. Киваю и встаю из-за стола. Чувствую, что сейчас он мне расскажет что-то очень важное. И личное.