Глава 3. Поцелуй принцессы

МИЛАНА Разумеется никакой речи о том, чтоб поехать в заповедник. Давыдов и Ларин напрочь игнорируют мои попытки убедить их отвезти меня на один из заповедных кордонов. Туда, где с самого утра меня уже дожидается волчонок. Кое-как удается по телефону объяснить руководству, что не получается приехать из–за травмы колена. Вру на ходу, машинально избегая отмазки в виде простуды. При малейшем подозрении даже на безобидную инфекцию, по протоколу меня еще неделю не подпустят к животным. Успокаиваюсь только, когда получаю ответное сообщение. До завтрашнего дня волчонка подержат в большом вольере. Остро ощущаю вину перед беззащитным зверьком, которому не повезло родиться в неволе. Но завтра я обязательно приеду и займусь волчонком. Дома погружаюсь с головой в конспекты по зоопсихологии, штудирую лекции моего научного руководителя, попутно выискивая в интернете обучающие материалы из других университетов. Часть записей отслушиваю на английском, но иностранные языки для меня не проблема. Учитывая специфику службы моего отца, обучение иностранным языкам для меня было таким же обязательным, как и общее образование. От особенно монотонной лекции мозги закипают, но в целом я не против. Мне нравится возвращать к нормальной жизни животных, которым не повезло оказаться в неволе. И в этом я особенно благодарна Марте Валерьевне и ее идее заняться волонтерством. Ближе к ночи чувствую резко навалившуюся усталость. Глаза просто слипаются. Иду на кухню и машинально выкладываю на большую тарелку жареную картошку и пару котлет. Ставлю в микроволновку на отсрочку разогрева. Судя по всему, отец приедет со службы за полночь. Я уже буду спать, но на кухне хотя бы его будет дожидаться домашний, горячий ужин. Сквозь кухонное окно вижу Ларина и Давыдова, озадаченно что-то проверяющих на территории сада. Возможно, системы видеонаблюдения. Ухожу спать и забираюсь в постель прямо в одежде. Обнимаю огромного плюшевого медведя, которого подарил мне Яр… первым делом, как только выписался из военного госпиталя. Моментально проваливаюсь в беспокойное забытье. Но даже во сне меня не отпускают картинки из прошлого. События годичной давности вижу так, словно это происходит здесь и сейчас. Яр отстреливается от наших преследователей. Но их слишком много. Нас прикрывают Шаман и Сармат. Вернее, не нас, а меня. Низкий рокот вертолета с включенным двигателем, вращаются огромные лопасти. Добраться до вертолета, как можно быстрее. Но я слишком слаба, чтоб бежать. Яр подхватывает меня на руки и, закрывая собой, бежит к вертолету. Первым в вертолет запрыгивает Сармат и подхватывает меня с рук Яра. Повинуясь инстинкту, Яр резко подается вперед и накрывает меня собой. И получает несколько пулевых, отшатываясь и падая навзничь перед вертолетом. Слышу, как наших противников укрывают автоматные очереди. Раздается несколько взрывов и наступает полнейшая тишина. Забившись в уголок, тихонько вытираю слезы и сдыхаю от ненависти к себе. Молюсь, чтоб только Яр выжил. Он не должен умереть. Ему нельзя. Захар заглушает двигатель, Шаман и Сармат втаскивают Яра в кабину вертолета и укладывают на полу. От вида крови я обычно падаю в обморок, но сейчас заставляю себя держаться и не истерить… Словно во сне вижу, как Шаман пытается остановить кровотечение. Сармат о чем–то переговаривается с Захаром. Сижу тихо, как испуганный мышонок, но неожиданно Шаман оборачивается ко мне. – Милана, нужна помощь. – Да, – едва слышно лепечу, судорожно сглатывая воздух. – Говори с ним. Яр должен находиться в сознании. Просто говори с ним. Уже потом я поняла, что это был отвлекающий момент не только для Яра, но и для меня. Держу Яра за руку и в первые секунды не знаю, что сказать. Мне страшно… если с ним что–то случится, я не прощу себя никогда. Он выполнял свой долг и поручение моего отца, но его жизнь не должна оборваться… Яр должен жить. – Улыбнись, принцесса, – хрипло шепчет Яр и подмигивает мне. – Не отключайся, пожалуйста, – невпопад отвечаю, пытаясь управлять сиплым, непослушным голосом, – только не отключайся. – Даже не думал, – в уставшем взгляде мелькает шальной огонек, – впереди еще куча планов. – Каких? – Украсть поцелуй принцессы, – слабеющим голосом шепчет Яр и улыбается. Краснею от его слов и хочу опустить взгляд. Чувствую, что он вот-вот отключится. – Первый поцелуй… – смущенно сознаюсь. – Да ладно?! Темные омуты вспыхивают плутоватыми искорками и мне становится окончательно стыдно. Мало того, что призналась в том, что у меня еще не было опыта поцелуев, так еще и весь отряд это слышит. Хотя, все усиленно делают вид, что заняты другими делами. А может так и есть… На долю секунды Яр выключается. Сказывается обильная кровопотеря. Но уже в следующий момент снова распахивает глаза и пытается улыбнуться. – Сомнительная романтика для первого поцелуя… да, принцесса? – Не отключайся, пожалуйста… – Тогда точно без вариантов, придется выкарабкиваться, – едва слышно ухмыляется Яр и снова раздается рокочущий бас вертолетного двигателя. Мы взлетаем. Кабину трясет, волны вибрации проходят сквозь тело. Я сижу на полу кабины и держу Яра за руку. На его бледном лице слабая улыбка. В том шуме, который стоит в вертолетной кабине, мы не слышим друг друга. И Яр не может слышать, как, сквозь слезы, я одними губами шепчу заклинание. – Только не отключайся. Пожалуйста, только не отключайся. *** Просыпаюсь утром, вся в слезах, в обнимку с плюшевым медведем. Сердце мечется в груди, словно раненый зверь в клетке. По тишине в доме чисто интуитивно чувствую, что папа уже уехал на службу, спозаранку. И догадываюсь, что проблем у него не убавилось точно. А значит, какое-то время мне придется побыть на осадном положении. Подтверждение догадке вижу через окно своей спальни. Во дворе еще одна машина – мое дополнительное сопровождение. Отрывистыми штрихами наношу быстрый макияж. Волосы просто собираю в высокий пышный хвост на макушке. Решаю пойти на невиданное преступление – пропустить целый день лекций в универе. Надо срочно в заповедник. К волчонку. Быстро кидаю в сумочку пачку печенья и яблоко, сейчас некогда еще тратить время на завтрак. Остальной перекус куплю в магазинчике, возле центрального служебного въезда в заповедник. В отцовском «Хаммере» за рулем сегодня капитан Ларин, а вот Давыдова не вижу. Вместо него подкачанный парень лет двадцати пяти. – Капитан Климов, – представляется парень и едва заметно улыбается. – Мне надо в заповедник, – обреченно бурчу, совершенно не надеясь на то, что мои защитники прислушаются к моим планам. – Маршрут перестроен, – насмешливо хмыкает Климов и кивает Ларину. С облегчением выдыхаю. Кажется, сегодня волчонок дождется своей очереди. И своего права на адаптацию к дикой природе. Климов диктует мне свой номер и я вписываю в свой телефон. Новая реальность, привыкай Милана. И уж конечно, отец постарался сделать так, чтоб Яр ко мне не подошел и на расстояние пушечного выстрела. Где он сейчас? Отец обмолвился про Африку и я мысленно молюсь только об одном. Чтоб Яр просто был жив. – Милана, просто периодически отписывайтесь, что с вами все в порядке, – предлагает мне Климов, когда «Хаммер» тормозит возле ворот заповедника. Шлагбаум поднимается и нас пропускают на территорию. Не сомневаюсь, что отец решил и этот вопрос. Так как въезд личного транспорта обычно запрещен категорически. Впрочем, бойцов, находящихся в подчинении генерала Белова, запросто пропустят по служебным удостоверениям куда угодно. – Хорошо. Конечно, – киваю и выскакиваю из машины. На пропускном пункте Макарыч приветливо кивает и его лицо тут же приобретает сварливое выражение. – Молодежь гуляет. – В смысле? – настораживаюсь я. – Ребята из вашей смены отмечают окончание работы. Ринатик с ними тоже. Не нравится мне все это. Будь осторожна, Милана. – Да я и не собираюсь с ними тусить, у меня дел куча. И еще бумажной работы к концу месяца набралось. Надо все успеть. Макарыч качает головой и улыбается. Пробегаю дальше и влетаю в кабинет, который временно отдан под волонтерские проекты. – Миланочка, – раздается тихий и вкрадчивый голос из дальнего угла, скрытого стендом с рекламным плакатом. Едва сдерживаю вздох разочарования. Ринат. Как всегда, безупречный и правильный. Протокольный и холодный. – Так, меня сегодня не отвлекать, – бросаю ему, стараясь не выдавать своих эмоций. Цепляюсь за призрачную надежду отвлечь его на рабочие вопросы. Но он подходит к моему столу, как раз в тот момент, когда я раскладываю стопки брошюр, которые еще надо разместить на рекламных стендах в пределах нашего кордона. – Ты так и будешь меня игнорировать? Милана, я устал ждать. Резко оборачиваюсь. Встречаюсь с бесцветным, но откровенно похотливым взглядом Рината Ильманова. И четко улавливаю в его глазах тусклые проблески едва скрываемой злобы. – Ринат, давай все проясним. Я тебе нравлюсь. И наши отцы хотели бы, чтоб мы с тобой начали встречаться. Чтоб поженились, дети и все такое. Но ты для меня – просто друг. Только друг. Лукавлю. На самом деле, таких друзей мне и даром не надо. Да и друзей у меня нет. Школьные друзья растерялись, а в универе новых не появилось. После похищения, мне очень трудно сходиться с новыми людьми. А те, кто со мной пытается сблизиться, видят во мне лишь возможности, которые открываются при дружбе с дочерью генерала. Увы, корысть и фальшь я научилась видеть насквозь. – Милана, ты ведь даже не попробовала. У тебя есть кто-то другой? Ринат делает еще шаг ко мне. Инстинктивно отступаю. Принимаю твердое решение сказать отцу о том, что никакого Рината на моем дне рождения не будет. – Ринат, ты меня пугаешь. Отойди. – Брось. Хватит выделываться. Знаешь, как мне уже осточертело все это. Думаешь, мне заняться нечем, как таскаться в этот чертов заповедник? Да я же ради тебя стараюсь. Терплю всяких блохастых. – А вот не стоит, – бурчу и морщу нос. От Рината ощутимо несет алкоголем. Утро ведь, а он уже накачался? Дурное дело – нехитрое. – Ты пьян. – Для храбрости. Ты такая колючая, что уж извини. Милана, нам надо получше узнать друг друга. Почему не прямо сейчас? Слишком поздно замечаю, что сумку я привычно кинула на вешалку у входа. Мой телефон в сумке. Позвонить капитану Климову я просто не смогу. Ринат перехватывает мой взгляд. – Что так? Некому дать команду, да, Милана? – Ринат, отойди. Если хоть пальцем тронешь меня, я всё скажу отцу. Он сотрет тебя в порошок. – Отцу? – неприятно хохочет Ринат и от его смеха мне становится не по себе, – вот посмешила. С ужасом гляжу на Рината, пытаясь определить его последующие действия. Ясно одно, Ринат уже все решил за нас обоих. Он подходит еще ближе, хватает цепкими пальцами меня за лицо и тянет к себе, пытаясь поцеловать. На рефлексах уворачиваюсь, нащупываю дырокол на столе и припечатываю Рината прямо по лицу. – Су–ка–ааа, – воет Ринат, хватаясь на лицо. Но мгновенно ретируется. Облегченно выдыхаю и в этот момент дверь в кабинет открывается и входит Алька. Час от часу не легче, но по крайней мере при ней Ринат не будет себя так паскудно вести. – Ринатик, – фальшиво-сочувственным тоном произносит Аля и подскакивает к моему незадачливому кавалеру, – где ты так. – Упал, – хмуро бросает Ринат, не сводя с меня взгляда. Злого и мстительного. – Ой, тебе надо промыть ссадину перекисью, пойдем со мной, – воркует Алька, вовсю прижимаясь к Ринату своим четвертым размером. Девушку, которая так упорно набивалась ко мне в подруги, я раскусила не сразу. И уже десять раз успела пожалеть о том, что рассказала ей о своих чувствах к Яру. Оставшись одна, инстинктивным движением ладони вытираю губы, словно пытаюсь очиститься от грязи, которая едва не случилась. Брезгливость – вот все, что я чувствую после неуклюжей попытки Рината поцеловать меня. Усмехаюсь горькой иронии. Ринат безуспешно пытался вырвать силой мой поцелуй, но и сегодня во сне я снова видела Яра, и обещала ему свой первый поцелуй. Захлебываясь от слез, просила его только об одном. Не отключаться. Хочется снова провалиться в томительное забытье сна. Просто, чтоб на мгновение снова увидеть Яра. Но впереди насыщенный день. И где-то совсем рядом меня дожидается волчонок, которому сейчас очень нужна моя помощь.