Глава 2. Кордон и волки

МИЛАНА Впихиваю учебники в рюкзак и впервые за все годы обучения на биофаке, задумываюсь о том, чтоб пропустить контрольную. Не пойду. Это не бунт. Просто сейчас неожиданно возникли более важные дела. Возможно, приеду на последние пары, если успею. Или сразу отправлюсь в заповедник. На ближайшем кордоне меня уже дожидается еще один волчонок, с которым надо немного повозиться. Да, скорее всего, на занятия я совершенно не успеваю. Контрольную можно и переписать, а волчонку помощь нужна в течение нескольких часов. Наскоро наношу макияж, мысленно вознося хвалу своему мастеру по наращиванию ресниц. Облегающая водолазка из тонкой шерсти, джинсы и замшевые ботильоны на шпильке дополняют образ. Хоть за окном и конец зимы, но на черноморском побережье этот февраль выдался аномально теплым. Снег можно увидеть только в горах. Ну и в нашем заповеднике, разумеется. Безуспешно пытаюсь проскользнуть незамеченной мимо отцовского кабинета. – Милана, – спокойный, но строгий оклик застает меня уже у входной двери. – Па, я опаздываю. – Мои люди, которым поручена твоя безопасность, уже прибыли. Теперь повсюду – только в их сопровождении. Пока я буду считать нужным. Это не обсуждается. Насупившись, опускаю взгляд. Понятное дело, не обсуждается. Папа волнуется. Все слишком серьезно, если отец в считанные часы организовал мне охрану. Но есть нюансы… – Мы можем нормально поговорить? Размышляю не дольше секунды. – Па, я опаздываю. Контрольная, нельзя пропустить. Потом – в заповедник. – О Волкове забудь... – доносится вслед, но в ответ я лишь с силой хлопаю дверь. Не хочу забывать. Вылетаю из дома и радуюсь, что удачно избежала разговора о моем общении с Захаром Волковым. Вот только, скорее всего, отец видел в проеме ворот машины Сармата и Шамана. А значит, неприятного разговора не избежать. Возможно, сегодня вечером. В «Хаммере» меня уже ждет новый водитель и незнакомец на заднем сиденье. Люди отца. Проверенные не один десяток раз. Здороваюсь с ними и машинально запоминаю их фамилии и звания. Тот, что за рулем – капитан Давыдов. На заднем сиденье, рядом со мной – капитан Ларин. Два капитана, мысленно помечаю своих телохранителей. Оба предельно неразговорчивы и максимально собраны. Да это и понятно. Вряд ли отец подобрал бы ненадежных людей. – В университет? – интересуется капитан Давыдов. – Нет, – чуть неуверенно отвечаю я, – можете немного покружить возле выезда из города? У меня планируется встреча. Деловая. Последнее уточнение совершенно не обязательно. Ныряю в смартфон и даже не надеясь на положительный ответ, набираю сообщение своему психологу, Марте Валерьевне. Прошу ее о встрече в одной из тихих кафешек на окраине Сочи, в том районе где она ведет прием клиентов. Скорее всего, она откажется. Ну что ж. Я пойму. Это нормально. Сообщение мгновенно получает статус «прочитано». Ровно через несколько мгновений на моем телефоне раздается ответный звонок от Марты Валерьевны. – Вообще-то по правилам этики я не могу с тобой встречаться. Но я больше не твой психолог. Так что, если ты сейчас не занята, подъезжай в «Бриз». Буду там через полчаса. – Спасибо, – едва успеваю пискнуть в ответ. Звонок отключается. Пытаюсь понять, что за странные звуки были по ту сторону трубки. Как будто рычал, мощный мотоцикл. Я совершенно не знаток мототехники. Но точно помню, что у Яра, кроме большущего внедорожника, есть еще и мотоцикл. Огромный, черный, поблескивающий хромом. С завораживающим, низким рыком. – Ну мало ли… – бурчу себе под нос. – Простите, что? – недоумевает Ларин. – Извините, задумалась. Мне надо в «Бриз». Последняя фраза уже адресована Давыдову. В отражении зеркала заднего вида безуспешно пытаюсь поймать хоть что-то отдаленно напоминающее удивление. Но в ответ – лишь совершенно нечитаемое выражение лица. И автоматическая корректировка маршрута до нужной точки. Лихо объезжаем пробки и всю дорогу я пытаюсь выбросить из головы раскатистые звуки мотоциклетных движков на фоне общения с Мартой Валерьевной. Ну и в самом деле, может она на улице была, а кто-то просто проезжал мимо. Черт, с этими угрозами и своим прошлым опытом, я снова превращаюсь в перепуганного параноика. У которого даже отняли возможность общаться с психологом. Можно же было хотя бы дистанционно? Вот тут-то что отцу померещилось?! Меня хотя бы психолог понимал и не осуждал за то, что после освобождения из плена, я совершенно перестала нормально сходиться с людьми. Вздрагивала от каждого шороха и шарахалась от любого незнакомца, мало-мальски казавшегося подозрительным. И только спустя несколько месяцев психотерапии, мои кошмары начали потихоньку проходить. До «Бриза» доезжаем быстро. Давыдов остается в машине, а Ларин входит со мной в кафе и незаметно отходит за один из столиков в глубине зала. Я же выбираю тот, который рядом с огромным, панорамным окном. В ожидании Марты Валерьевны рассматриваю отцовский «Хаммер». Едва не поперхиваюсь мятной конфетой, когда рядом с ним резко оттормаживается красный спортбайк. Хищный. Агрессивный. Девушка на байке снимает шлем, эффектно встряхивая густой копной темно-каштановых волос и я от удивления забываю, как дышать. Марта Валерьевна? Только не привычно-протокольная, как на консультациях, а… прямо женщина-вамп. И, сейчас она кажется младше того возраста, который я ей изначально приписала. Ей точно не больше двадцати семи. – Марта Валерьевна, – здороваюсь и смущенно замолкаю. Слишком неформальная и совершенно непривычная для меня обстановка. Тем более, с личным психологом. Бывшим психологом, мысленно поправляю себя. – Привет, давно ждешь? Извини, застряла в пробке на Верещагинском акведуке. Твои бойцы? – кивает в сторону отцовского «Хаммера». – А… да, – прокашливаюсь от неожиданного вопроса. Официант приносит две огромные кружки капучино, которые я заказала за несколько минут до приезда Марты… Валерьевны. – Милана, давай сразу обрисуем ситуацию. Теперь я не твой психолог. Раньше наша встреча была бы невозможна, но сейчас мы вполне можем поговорить в неформальной обстановке. Думаю, это важно и для тебя. Все-таки обрывать терапию настолько резко – вредно для клиента. Так что, если ты хотела задать мне вопросы, я готова ответить. Несмело перевожу взгляд на красный, хищный байк за окном. Мысли в голове снова смешиваются в кучу. Который раз за это утро. Боюсь показаться глупой и смешной. Но мне не привыкать. Лучше сказать, как есть, чем юлить и выкручиваться. – Мой отец против моих отношений с тем, кто мне нравится. Совершенно против. И в его полной власти сделать так, чтоб разлучить нас. Услать в Африку без возможности связи – это меньшее, что может сделать генерал Белов в такой ситуации. – Это же неформальная встреча, – чуть насмешливо поясняет Марта Валерьевна и улыбается, – значит я могу говорить то, что думаю на самом деле, так? – Да, – зачарованно соглашаюсь с ней. – Отлично. Итак. Давай по порядку. Есть молодой человек, в которого ты влюблена. – Ну… у нас разница в возрасте. Ему тридцать три, а мне… через четыре дня будет только девятнадцать. – Это проблема для него или для тебя? – Для моего отца, однозначно. Ну и наверное для ... моего мужчины тоже. – Так, – усмехается мой бывший психолог, – твой мужчина сам сказал, что это проблема? – Нет, – качаю головой, – я сама так решила. – Сама решила, сама поверила, – кивает Марта Валерьевна и отпивает глоток кофе, – кстати, вкусный капучино, спасибо. Так значит, разница в возрасте – не проблема, так? Скорее плюс, мысленно отвечаю ей, сопливые и неопытные ровесники мне точно не нравятся. – Нет, это не проблема. – Хорошо, второй вопрос. Он знает о твоих чувствах? Молчу и опускаю взгляд. Надеюсь, не знает о той катастрофе, которая происходит в моем сердце. – Понятно, – хмыкает Марта Валерьевна и придвигает ко мне чашку с капучино, – пей, пока не остыл. Знаешь, что может быть хуже любовной лихорадки? – Что? – Остывший капучино. Улыбаюсь, хотя на самом деле готова разреветься. Послушно делаю несколько глотков. – Чувствуешь ваниль и корицу? Покатав на языке глоток капучино, ощущаю все пряные нотки этого напитка. – Да. – Знаешь, в чем секрет счастья? Живи здесь и сейчас. Если чего-то хочешь, ясно давай понять это тем, от кого зависит решение твоего вопроса. Не додумывай своего и оперируй фактами. Жизнь порой слишком коротка. – Говорите, как мой отец. – Ну знаешь, – смеется Марта Валерьевна, – звучит лестно. Сравнила меня с генералом. Правда, приятно. Так ты не ответила на вопрос. Твой мужчина знает о твоих чувствах? – Нет, – горестно бубню себе под нос. – Почему? Хочу рассказать ей о том, что целый год я боялась признаться своему психологу в том, что влюблена в мужчину, рисковавшего ради меня жизнью, спасшего меня и … по сути это был единственный человек, который меня понимал. Яру было интересно все, что происходит в моей жизни. И я чувствовала, что могу полностью довериться только ему. И смотрел на меня не как на девочку-изгоя, побывавшую в плену. Когда он смотрел на меня, я ощущала себя ... особенной, желанной, красивой. Никто не смотрел на меня так, как он. В один их таких моментов, я тихонечко загадала желание. Невероятное, сумасбродное. Чтоб Яр стал моим первым мужчиной. И единственным. Обхватываю лицо руками и тихо сотрясаюсь в беззвучных рыданиях. Сквозь слезы, чувствую, как меня обнимает Марта Валерьевна. – Ну вот, год терапии наконец-то дал результат. Пусть и отсроченный. Все-таки, не зря работали. Я уж начала сомневаться своей квалификации. Теперь рассказывай. Утыкаюсь в свитер, пахнущий каким-то французским парфюмом. Кажется, «Ланком». Чуть успокаиваюсь и Марта Валерьевна снова пересаживается на диванчик напротив меня. Протягивает несколько салфеток и мягко улыбается одними глазами. – А нечего рассказывать. Он меня спас и… Замолкаю. Я тысячу раз пересказывала своему психологу обстоятельства моего спасения и всегда старалась обходить свои чувства к Яру. Просто боялась, что у меня отберут мое право на счастье. Запретят мечтать. – И ты влюбилась в него? Это прекрасно, Милана. А он? Как тебе кажется? Задумываюсь… Вспоминаю недавнюю встречу с Захаром. «Яр найдет тебя сам». Слезы снова наворачиваются на глазах. Как Яр найдет меня, если даже мой номер оформлен на другого человека? – Не знаю, – горько качаю головой. – Вот именно, – усмехается Марта Валерьевна, – не знаешь. И наверняка, есть еще что-то, беспокоящее тебя? – Есть. Ринат. Я не говорила вам о нем. Это сын сослуживца отца. Марта Валерьевна делает еще пару глотков капучино и с интересом глядит на меня. – Что не так с Ринатом? – Все, – слишком горячо выпаливаю я, – все с ним не так. Мой бывший психолог откидывается на спинку диванчика и чуть насмешливо склоняет голову набок. – Он… он слишком правильный. Такой весь… Замолкаю в поисках подходящего слова. – Протокольный, – подсказывает Марта Валерьевна, – как заяц из «Ну, погоди»? – Да. Именно. – Не идет ни в какое сравнение с тем бойцом из спецотряда «Кордон»? – Нет, – горячо выпаливаю и в ступоре замолкаю. Ошалело гляжу на Марту… Валерьевну. Ироничная ухмылка в ответ. Так-так, а передо мной точно – мной психолог? – Я ведь не упоминала название отряда… – Твой отец говорил. Когда описывал ситуацию перед началом работы. Хмурюсь. Что-то внутри меня упорно сигналит тревожным звоночком. Чертова паранойя. Уже готова всех начать подозревать. Успокоительные пить надо, курсом. Но чтоб мой отец упомянул название спецотряда? Генерал Белов пошел бы на разглашение? Хм… ну, ладно. Мало ли… Папа меня вообще не посвящает в свои дела. Делаю пару глотков капучино. Не то, чтоб пить хотелось. Просто надо выгадать несколько секунд для маневра. – Марта Валерьевна, я хотела поблагодарить вас. Мой бывший психолог насмешливо сощуривается, словно откровенно считывает мои нехитрые ходы. – За что? Ты сама только что нашла все ответы на свои вопросы. – За работу в течение года. Спасибо, что помогали мне. И думаю, что дальше смогу двигаться сама. – Теперь сможешь. – Почему – теперь? – Потому что, только сейчас ты нашла в себе силы признаться в собственных чувствах. Для начала самой себе. Это первый шаг. Не лукавить перед собой. Остальное – по ходу пьесы. Обалдело гляжу на Марту Валерьевну. И ловлю насмешливый взгляд в ответ. Но при этом, совершенно искренний и теплый. – Милана, чем займешься? – А? – показательно недоумеваю, не желая делиться своими глубинными планами, – сейчас в заповедник. Привезли очередного волчонка, вытащили из подпольного зоопарка. Теперь надо помогать адаптироваться в дикой природе. Пока держим на кордоне заповедника. Но ему нужна моя помощь. – Понятно, – с вальяжной грацией усмехается Марта Валерьевна, – кордон и волки. Ты на правильном пути, Милана. Едва заметным жестом подзывает официанта и оставляет несколько купюр за столике. Прощаемся. Обалдело гляжу в след своему бывшему психологу. И с интересом наблюдаю, как она стартует на шикарном, красном спортивном мотоцикле. Надо же, сколько порой мы не знаем о людях, которые играют важную роль в нашей жизни. А еще мне в этот момент очень горько. Я избегала этой темы целый год, рассказывая психологу о том, что пережила в плену. Мы работали над тем, чтоб я снова могла доверять людям и не шарахаться от каждого звука. Но я ни словом не обмолвилась о том, что чувствую к Яру. Почему? Боялась, что она за одно с моим отцом. На миг мне кажется, что «Хаммер» несколько раз мигает габаритными фарами, когда стартует красная «Ямаха». Ясное дело, мерещится. Эхом в голове отдается фраза, случайно брошенная Мартой Валерьевной. Кордон и волки. – Милана, вам лучше покинуть кафе. Немедленно. Держитесь справа от меня. Вздрагиваю от тихого голоса капитана Ларина, неожиданно появившегося возле моего столика. И совершенно точно понимаю, что это не просьба, а приказ. От выполнения которого прямо сейчас зависит моя жизнь.