Глава двадцать шестая

Следующий день не принёс ничего нового. Оборотни ждали нападения хищных вредителей. Даже те волки, что могли уйти из поселения Стаи, ждали. Сейчас, когда росомахи могли прийти в любой момент, нужно было держаться вместе.

Зато потом, после их очередной вылазки, можно будет рассчитывать, что они отойдут от поселения подальше — на отдых, — и отправлять отряд волков далеко на Север, в основное поселение, где и обитал Клан Северного ветра. Именно так Норрог и действовал в предыдущие несколько раз, и всё получалось.

— Как они узнают, что мы приехали позднее? — спросила я у Ойры.

Мы с другими волчицами сидели в женской юрте, где жили все незамужние женщины-оборотни, и плели сети. Ловля рыбы сейчас была первостепенной задачей. Оборотням требовались запасы.

— Узнают как-то, — задумчиво ответила Ойра.

К нашему разговору присоединилась Уула.

— Равнинные росомахи отлично чувствуют не только запах. Они ощущают сам дух создания.

— Но как?

— А как ты думаешь я чувствую твоих детей? Как ты скоро начнёшь их чувствовать? Это внутри нас — способность «видеть».

Способности знахарки или женское чутьё, как у меня, — материнский инстинкт, — были мне понятны. Но я никак не могла понять, как росомахи узнают, кто из волков был здесь, когда они пришли, а кто приехал в лагерь позднее.

— Всё равно не понимаю! — воскликнула я, отложила веретено в сторону и стала затягивать на сети узел.

Ойра тоже остановилась и задумалась.

— Может, следят, кто к нам приезжает? А может, пересчитали по головам всех, кто был здесь, когда они пришли. Кто знает.

Она пожала плечами и расправила свою работу, проверяя плетение.

— А раньше такое уже было?

Ойра отрицательно покачала головой.

— Равнинные росомахи не выходят из своих угодий. Им незачем. Но могут. Когда преследуют добычу, — добавила она. — Однако, мы не ходили к ним в земли. Им незачем нас преследовать.

— Но они всё равно это делают. — Ойра кивнула. — А точно никто не ходил к ним в земли?

— Точно-точно, — ответила Ойра и рассмеялась. — У нас тут все на виду. Всё про всех знаем. Даже когда вожаки стаи на пороге в своей юрте спят.

Рядом послышались смешки. Я смущённо улыбнулась.

— Пока свадьбы не было, пусть терпит.

— Смотри, Джессика, как бы дотерпел.

— А куда же он денется? Сам предложение сделал. Сам метку поставил. Дотерпит! Если не лопнет раньше.

И женщины в юрте засмеялись уже без утайки.

Вечером Ойра предложила пройтись до дома вместе. Нам было по пути, юрты стояли рядом. Так зачем отказываться?

Темнело. Солнце уже коснулось низких облаков, расцвеченных ярко-алым. Я поёжилась. Нехороший цвет. Кровь напоминает. Я мотнула головой, отгоняя нехорошие мысли, и прислушалась к тому, что говорила мне Ойра.

— Я рада, что вы с вожаком Литто прибыли в лагерь позднее. — Кажется, и её тревожные мысли не отпускали. — Вы сможете уйти, как только появится такая возможность.

— Литто остаётся. И я тоже.

Ойра пристально посмотрела на меня. Я не отводила взгляда. Я твёрдо решила остаться и помочь, никакие уговоры не помогут.

— Тебе нужно думать о детях. О твоей семье.

Могла ли я считать стаю оборотней своей семьёй? Вряд ли. Не после того, что мне сделали их собратья. Но не считать детей, женщин и стариков за людей, которые достойны спасения и спокойной жизни, — даже если они оборотни, — я не могла. Никак не получалось.

— Я останусь и помогу вам, — повторила я.

Ойра кивнула. Она подозвала меня и увела чуть в сторону. Пройдя мимо пары невысоких юрт, мы оказались у окраины поселения. С той стороны, откуда приехали мы с Литто и другими волками. Здесь же находился загон с овцами. Ойра указала на него. В наступающей на поселение темноте были видны столпившиеся у стенки загона светлые овечьи бока.

— У нас было триста голов скота, когда пришли росомахи. Теперь их меньше сотни. Волки будут ждать росомах здесь. Это будет последняя ловушка. Или у нас всё получится…

Продолжать мысль Ойра не стала. И так всё понятно. Росомахи уничтожали запасы Стаи. Без запасов пережить зиму будет очень тяжело. К тому же после запасов росомахи могли приняться и за оборотней. Об этом старались не говорить вслух, но эта мысль то и дело мелькала в повседневных разговорах.

Мы подошли к загону вплотную. Овцы сбились в кучу и укладывались спать. Блеяния почти не было слышно. По загону мелькнула серая тень: одна, вторая, третья — оборотни. Ойра, приветствуя, кивнула им головой и проводила внимательным взглядом. Кто знает, может среди них есть и её семья. Двух сыновей она уже потеряла.

Я присмотрелась. Нет. Помимо сумрачных теней мне никого не разглядеть. Нет особенного зрения, как у оборотней. Ни их нюха, ни их сил. Я — обычный человек.

Рука опустилась на живот. И мои дети будут обычными людьми. Я узнавала у Уулы ранее. Она твёрдо заявила, что у человека не может родиться нечеловек, а у оборотня необоротень.

Одна из овец обеспокоенно заблеяла, и Ойра подняла голову.

— Нам пора уходить, — сказала она. — Поздно уже.

Она улыбнулась, но её улыбка показалась мне натянутой. Хотя Ойра была права: нам пора уходить.

Мы развернулись и пошли обратно. Оказалось, что солнце уже коснулось краем горизонта. Через пару минут мир погрузится в тьму, а затем, если небо не затянет тучами, мир вокруг будут освещать звёзды. Ночь сегодня была безлунная, значит, в любом случае будет темно. Не для оборотня скорее всего, но для человека точно.

За спиной раздался топот множества ног и громкое овечье блеяние, и сразу же низкий, густой волчий вой.

— Росомахи, — бросила мне Ойра, переходя на бег. — Они пришли.

— Ещё же солнце не село! Слишком светло…

Но спорить не было смысла, я уже слышала, как где-то с краю загона с овцами зарычал, встретив врага, один из оборотней.

Нам навстречу бежали волки. Кто-то даже ещё не успел обернуться.

— Скорее! — крикнула Ойра, бросаясь в проход между юртами. — В дома они не полезут. Там огонь.

Мы пробежали ровные ряды юрт и выскочили на площадь в центре поселения. И нос к носу столкнулись с огромными хищными животными.