Глава двадцать пятая

Я чувствовала, что мне нужно проветриться и подумать. Ну или дать улечься беспокойным мыслям внутри себя.

Я шла мимо юрт и навесов, не глядя по сторонам, и вышла к реке. Тихое журчание воды и блики на её поверхности отвлекали. Я села на траву и задумчиво уставилась вдаль.

За рекой, за долгой равниной и невысоким подлеском виднелись синие очертания гор. Я скучала по горам — по моей родине. Бездонные ущелья, крутые обрывы и захватывающие дух высоты. В долине зелёные луга и плодородные земли, а в горах снег, ветер и риск.

Теперь о доме остались только воспоминания. Я сжала пальцы, вырывая траву с корнем. И в этом виноваты оборотни. Когда мои родные земли стали их целью, их ничего не могло остановить. Хоть мы и пытались.

Отвлекая от тяжёлых мыслей, позади меня послышалось рычание. Я вздрогнула и обернулась. Два волчонка, совсем ещё щенки, пытались отобрать друг у друга разлапистую сосновую ветку. Я невольно улыбнулась. Ветка была настолько большой, что волчата вдвоём с трудом удерживали её на весу.

Тот, что был покрупнее своего собрата, морщил нос и громко рычал. Выходило, как у настоящего взрослого волка.

— Так, что за драка? — грозно спросила я, поднимаясь и подходя к волчатам ближе.

От неожиданности младший из них выпустил край ветки из пасти и кубарем полетел назад. Второй волчонок тоже не устоял на ногах, упал, а сверху его накрыло той самой разлапистой веткой. Я засмеялась и помогла ему встать.

— Ветку не поделили? А зачем драться-то? Всё же можно решить мирно.

— Это не я, это он! — жалостливо заныл мальчонка, только что бывший щенком.

В человеческом обличии у него оказались жёсткие соломенного цвета волосы и чёрные глаза. Он подошёл, дёрнул ветку за длинные иглы, но отбирать у второго волчонка не спешил: от его друга снова послышалось рычание.

— Где вы вообще её добыли? — спросила я. — Кругом ни деревца а тут настоящая сосна.

Второй волчонок тут же обернулся человеком. Этот мальчишка был как будто бы старше. Тёмные кудрявые волосы почти закрывали глаза.

— В реке. Нас дрова отправили собирать, — коротко и по делу ответил он. — А этот, — он махнул на друга, — мешается только.

— Что ты врёшь? Что ты врёшь? Я первый её заметил! — закричал мальчишка.

— Так! Хватит! — прервала начинающийся спор я. — Куда дрова сносить надо?

— Туда! — мальчишки одновременно указали в сторону поселения, где у крайней юрты были свалены уже выловленные из реки запасы дерева.

— А вот теперь берите ветку — вместе! — и несите к остальным, — сказала я. — И оба будете молодцы!

Мальчишки переглянулись. На их хмурых лицах явно читалось недовольство, но открыто спорить со взрослым они не стали. Схватились за ветку, каждый со своей стороны, и поволокли её на место.

Я проследила за ними. Они шли, то и дело дёргая ветку и тихонечко споря между собой. Смешные. Я улыбалась, и никак не могла увязать образ этих мальчишек-волков и тех злобных тварей, что разорили мой дом. Как будто это совсем разные создания.

Мальчишки кинули ветку в общую кучу, обернулись волчатами и наперегонки побежали к реке. А ко мне от поселения шла Юна, одна из дочерей Ойры.

Юна всем была похожа на мать, такая же темноглазая и темноволосая. Но её кожа была более светлой — в отца.

— День добрый, Джессика! — поздоровалась она и указала на мальчишек. — Смотрю, ты уже познакомилась с моими сыновьями.

— Твои мальчишки? Ну и шалопаи! И такие разные. Не подумала бы, что братья.

— Да. Коррус, тот, что покрупнее, первенец, а Лоттус родился последним. Поэтому он меньше. Но они родные братья: сколько бы не спорили, всегда друг за дружку горой.

Она говорила с таким теплом, что даже я почувствовала её сильную любовь к детям. И сразу подумала о своих. Рука сама собой легла на живот.

— Почему они всё ещё здесь? — спросила я у Юны и по её взгляду поняла, что она знает, о чём именно я спрашиваю.

— Нам не уйти, — честно ответила Юна. — Мы пытались. Хищники караулят всех, кто пытается прорваться из окружения.

Мы пошли с ней вдоль берега, обсуждая сложившуюся тяжёлую ситуацию.

— Но как же мы тогда вошли, если они караулят поселение?

— Они легко впускают и выпускают всех туда и обратно, — объяснила Юна. — Но если ты была здесь, когда они пришли, то тебе нет пути на волю. Мы пробовали.

Судя по голосу Юны, ставшему совсем уж тихим, ничем хорошим эта попытка не завершилась.

— Что случилось? — спросила я.

— Мы собрали несколько семей и попытались увести их отсюда. Днём, когда росомахи спали после очередного набега. Там были и мои братья. Они охраняли уходящих. — Юна остановилась и замолчала. Я не торопила её. Наконец, Юна сказала: — Никто не вернулся. А больше мы не рисковали.

— Мне так жаль.

Я погладила Юну по плечу. Кажется, ей сейчас приходится несладко. Юна повернулась ко мне, с грустью улыбнулась, а затем внезапно обняла.

— Спасибо, — шепнула она.

Да. Я оказалась права. Юне сейчас нужна поддержка. Может даже больше, чем мне самой.

— Всё будет хорошо! — постаралась успокоить её я. — Мы обязательно справимся!

Объятия стали крепче, а затем Юна меня отпустила, и мы пошли дальше.

— Мы справимся, — повторила она, и её голос стал твёрже, уверенней. Мгновенье слабости прошло. — А вы с другими волками, со всеми, кто могут уйти, уйдёте. Так вы будете в безопасности и не пострадаете. Чем бы всё не закончилось. Мы не можем рисковать всей Стаей. Если есть шанс уйти хоть кому-то, его надо использовать.

Я кивнула. Наш разговор затих, мы вернулись к поселению. Юна попрощалась со мной и ушла. Она была права: надо спасать всех, кого только можно.

Мимо меня пронеслась стайка волчат, неся в зубах ветки. Помогали взрослым. Я улыбнулась, глядя им вслед и поняла: я никуда не уйду. Юна права: спасать надо всех!