Глава седьмая

Ночью мне снился дом. Как мы ездили на охоту. Стояла тёплая золотая осень, ярко светило солнце и громко перекликались птицы. Мы быстро скакали верхом: отец, брат и я. Ветер шумел в ушах, а в сердце — чувство безграничной свободы.

Мы остановились на привал, много разговаривали, смеялись. Отец подошёл ко мне. Он говорил что-то, улыбался. А потом обнял. Как давно это было…

Я проснулась. Всё оказалось сном и лишь объятия правдой: рядом со мной лежал и крепко меня обнимал Литто.

Попробовала отползти, но не вышло: он слишком крепко держал меня. Упёрлась в Литто руками и ногами, напряглась изо всех сил и толкнула. Литто соскользнул по шкурам, скатился на пол и проснулся.

— Ты чего? — сонно буркнул он, поднимаясь на четвереньки.

— А ты чего? — Литто встряхнулся. Видимо, пытался сообразить, о чём я. Подсказала ему: — Ты чего ко мне лезешь?

— Я? Лезу? К тебе?! — Он фыркнул и сел. Прямо на пол. — Я вообще-то спать пришёл. Все дела сделал и пришёл. А тебе было наказано еды наготовить, и с тем не справилась…

— А из чего я её по-твоему готовить буду? — Передразнила его и тоже фыркнула. — Из этих шкур что ли?

Подняла одну из них и кинула в Литто. Он поймал её.

— Ну так надо было сходить, найти «из чего» и приготовить.

— В поселении оборотней? Человеку найти еды? Да меня бы тут первой едой сделали.

Литто снова фыркнул. Он положил пойманную шкуру на пол, подвинул к общей куче, двигаясь вместе с ней сам.

— А вот сейчас обидно было, — проворчал он. — Мы, оборотни, человеков не едим.

Пожала плечами. Мол, кто ж вас знает.

Литто в последний раз переступил руками и будто бы нечаянно оказался снова на шкурах. Лёг, — в этот раз подальше от меня, — и начал готовиться ко сну.

— А что едите?

— Мясо едим. Баранину там, телятину. — Литто зевнул и довольным голосом добавил: — Я гуляш люблю с кашей. Пшеничной. Ммм…

В животе забурчало. Я ойкнула и отмахнулась от Литто рукой.

— Вот только про еду не начинай. Есть охота.

В ночной тьме выражения его лица мне было не разглядеть, но хорошо были видны глаза Литто. Всё такие же светлые и искрящиеся. И смотрел Литто сейчас прямо на меня.

— А я тебе тоже принёс, — сказал он тихо. И снова начал ворчать: — Ты же о муже не позаботишься. Приходится самому. За двоих…

Как же я надеялась, что он сейчас может видеть выражение моего лица. Возвела взгляд к небу и застонала.

— О каком таком муже речь? Это всё — нелепая ошибка. — Литто молчал. Но я видела его взгляд, а значит, он не спал. Слушал. — Ты же сам говорил, что хочешь разрешить это недоразумение как можно скорее.

Он кивнул — на миг прикрылись глаза.

Пауза затянулась. Снова напомнил о себе живот. Я сменила тему и спросила:

— Ты мне еды принёс?

— Да. Там, у двери стоит.

Я посмотрела в указанную сторону. Темнота расступалась около приоткрытого полога на входе в палатку и смыкалась по обе стороны от него.

— Я не вижу, — почему-то шёпотом сказала я.

Литто охнул, завозился на шкурах, подполз ближе ко мне и указал направление.

— Около входа, справа.

Я кивнула и пошла искать еду на ощупь. И нашла! Миску, накрытую полотенцем, и глиняную бутылку. Это оказалась тушёная картошка с мясом и молоко.

Лунный свет ярко освещал небольшой пятачок на пороге, и я расположилась прямо здесь. Стола тут всё равно не было.

Попробовала первый кусочек мяса. Литто говорил, что людей они не едят, но мне всё равно было страшно.

— Что это за мясо?

Тяжёлый вздох за спиной оповестил меня, что Литто догадался, о чём я подумала. Но по этому поводу он ничего не сказал. Ответил:

— Это говядина.

Вздохнула. А чего ещё я ждала? Ни разу не слышала, чтобы оборотни людей поедали.

— Извини, — сказала я. — Я не должна была так говорить.

Литто что-то сонно угукнул.

Я доела всё до последней крошки. Было очень вкусно. Или это от голода мне так показалось? Но теперь передо мной возникла другая проблема. Я вернулась к Литто и затрясла его за плечо.

— Литто! Проснись!

Он открыл один глаз и приподнял голову.

— Что такое?

— Мне нужно в туалет.

Литто повалился обратно на шкуры.

— Мы волками обращаемся и в чистое поле убегаем по нужде, — сказал он. — Чего и тебе советую.

Он захихикал, не особо утруждаясь спрятать смех, а потом затих.

— Ну Литто! — Затрясла я его, заметив, что он снова пытается уснуть. — Я не обращаюсь волком и в полях нужду не справляю. Где у вас туалет?

Литто вымучено застонал, но дал честный ответ:

— За палаткой до конца лагеря и направо.

— Спасибо.

Я вернулась к выходу из палатки. Остановилась. Вокруг было темно. В лагере не было ни фонарей, ни факелов. Да и зачем оборотням факелы? У них отличное ночное зрение.

Сделала шаг наружу и прислушалась. Где-то неподалёку собачились несколько оборотней. По-другому не скажешь: слышалась собачья возня да порыкивания. Вдруг раздался громкий вой. За ним ещё один. И ещё.

Я спряталась в палатке. Одна я туда не пойду.

Вернулась и снова затрясла оборотня за плечо.

— Литто! Литто! Просыпайся!

— Ну что ещё?

— Что-что… Я одна не пойду! Мне страшно.

— Не ходи…

— Мне надо! Очень.

— Иди.

Ударила его в плечо ещё раз — посильнее, — и опустила руки. Вот что теперь делать? Что-что? Если кнут не действует…

— Ну Литто, — позвала я. — Ну мне очень надо. Пожалуйста!

Литто заворочался под шкурами. Сначала наружу показался нос, а затем весь целиком оборотень. Он сел и потёр глаза.

— Один раз! — строго сказал он, поднимаясь на ноги.

— Спасибо! — искренне поблагодарила я Литто.