28.2

На моем левом запястье, чуть выше выступающей косточки, горела… брачная татуировка!

Сложный, изящный узор светился мягким, изумрудным светом. Переплетение линий одновременно напоминало ирландский орнамент и римскую вязь. И выглядела она… незавершенной. Часть символов обрывалась, линии были нечеткими, словно художник отвлекся на полпути. Но от этого было не легче.

Шэр моментально поднял свои руки, повернув запястья к свету факелов. Его взгляд скользнул по собственному правому запястью, где горел зеркальный, такой же незавершенный, изумрудный узор.

Его глаза сузились, в них мелькнуло что-то дикое, первобытное. Не гнев, а скорее яростное неприятие самого факта связанности. Он бросил что-то коротко и хрипло. Явно грязно выругался, хотя я как обычно не поняла ни слова на атлантском.

— Какого цербера вы тут устроили⁈ — прогремел над нами голос рыжего мага. — Не могли без вот этого всего⁈

— Не могли! — огрызнулась я, даже не пытаясь встать. Вся слабость от высасывания жизни вернулась волной. — Чего ж ты не помог, если такой умный, Марк⁈ Мы пять минут пытались не сдохнуть в магическом шторме!

— Какой шторм⁈ Какие пять минут⁈ — Марк фыркнул, размахивая руками. — Секунды не прошло! Вы просто стянули с них кольца, а потом… — Он махнул рукой в сторону дымящихся руин дольмена.

— А потом за эту же секунду успели переместиться на два метра и разломать камень весом в две тонны, — парировал Шэр, поднимаясь с земли с кошачьей грацией, несмотря на видимую усталость. На его лице расцвела та самая ухмылка — дерзкая, вызывающая, способная заткнуть кого угодно. — Магия, знаешь ли не любит линейных часов. Или ты, магистр, не в курсе?

Рыжий маг открыл рот, замер, и с видом оскорбленного достоинства заткнулся. Шэр, не теряя этой хищной ухмылки, наклонился и протянул мне руку. Не предложил — протянул. Твердо, без колебаний. Его пальцы обхватили мою ладонь, и он легко, почти без усилий, поднял меня на ноги.

Его хватка была крепкой, надежной, но я тут же выдернула руку, как обожженная. Изнанка запястья, где горела татуировка, вдруг показалась невыносимо горячей. Или это было только в моей голове?

— Кольца Энни и Шона, — проговорила я, стараясь говорить ровно, — сделаны не просто из золота. Это переплавленный солнечный амулет бога Луга. Тот самый, что украли у Иродиады. — Я видела, как Марк навострил уши. — А временное искажение — это их любимая забава.… это их фирменная фишка. Разве не слышал рассказы о том, как кто-то вошел в холм, провел там десять минут, а вышел, когда уже сто лет снаружи прошло?

— Слышал, — буркнул Марк, уже опускаясь на колени и шаря руками в траве — Ага!

Он торжествующе поднял два деформированных, тусклых золотых кольца. Они выглядели жалко, но маг не стал их держать голыми руками. Он достал из складок плаща небольшой серебряный пинцет и аккуратно поднял их. Его лицо тут же исказила гримаса.

— Тартар! Да они же…

Он не закончил, а его свободная левая рука резко уперлась ладонью в воздух перед собой, как в невидимую стену. От его пальцев расходились концентрические круги синего сияния, сталкиваясь с каким-то невидимым барьером.

В этот момент раздался радостный возглас Шона. Энни пришла в себя! Она села, поддерживаемая волком, а из ее руки выкатилось простое железное колечко, которое я успела сунуть ей в ладонь в последний момент перед штормом.

На пальце Шона мягко блестело такое же. Похоже, Шэр тоже не терял времени даром.

Мы в любом случае собирались выбросить кольца перед началом церемонии. Но вышло даже лучше.

Брачные татуировки Энни и Шона выглядели идеально: четкие, глубокие, завершенные узоры, излучающие ровный, успокаивающий изумрудный свет. Они будут гореть всю священную неделю Бельтайна, постепенно бледнея в память о союзе.

Кстати, об этом…

— Силь! — позвала я девушку, которая, облегченно улыбаясь, отходила от Энни. Когда маленькая жрица подошла, я молча протянула ей свое запястье с пылающим незавершенным узором. — Когда я на все это соглашалась, то как-то не рассчитывала на пожизненный сувенир.

Голос мой звучал хрипло, но я старалась вложить в него максимум сарказма, чтобы заглушить нарастающую панику.

— Тартар и все его демоны! — выдохнула Сильвия, ее глаза округлились до размеров блюдец, когда она поняла, что именно светится у меня на коже. — Это же… Это брачные…

— Татуировки, да, — резко закончила я за нее. Я все еще пыталась держаться за грань иронии, не допуская мысли, что этот дурацкий, вымученный фарс мог иметь реальные, долгосрочные последствия. — Не самое удобное клеймо. С этим можно что-то сделать? Стереть? Отменить? Отправить обратно адресату?

— Я… я не знаю… — пробормотала Силь, растерянно глядя то на мою тату, то на тату Шэра, который мрачно стоял рядом, со скрещенными на груди руками. — Я такое первый раз вижу…

— Они исчезнут к рассвету, — прозвучал спокойный голос Шаны. Она подошла незаметно, ее взгляд скользнул по нашим запястьям с холодной оценкой, без тени былой враждебности, но и без тепла. — Если вы, конечно, не соберетесь… консумировать брак.

Она произнесла эту фразу с едва уловимым, язвительным ударением.

— Нет, конечно! — выпалила я так быстро, что чуть не прикусила язык. Вот этого я уж точно делать не собиралась! Судя по мгновенному, убийственно-холодному взгляду, которым Шэратан окинул наставницу, он был со мной согласен.

— Точно? — Шана приподняла тонкую бровь, ее губы тронула едва заметная усмешка. — Так бывает, когда церемонию прерывают на самом интересном месте. Или когда молодожены… ну, скажем так, не совсем добровольно оказались под венцом. А что, голубки? — Она посмотрела то на меня, то на Шэра. — Уже передумали жить «долго и счастливо»?

— Эй! Долго трепаться будете? — рявкнул Марк, прерывая натянутое молчание.

Он стоял на том же месте, но теперь его левая рука была вытянута вперед, ладонь все так же упиралась в невидимый барьер, от которого расходились синие круги сияния. Над его правой ладонью в воздухе зависли те самые золотые кольца. Деформированные, тусклые, но все еще отдающие слабым, зловещим мерцанием.

— У нас тут еще дело не доделано! И оно вот-вот сбежит!

Мы обернулись. В воздухе, куда упиралась ладонь Марка, пространство начало рябить. Словно мираж в пустыне. Но вместо марева, там формировалось что-то плотное, темное, воронкообразное. Оно пульсировало в такт мерцанию колец. Знакомое, леденящее душу ощущение искажения, только тоньше, целенаправленнее.

— Только не говори, что снова портал? — процедила я, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Моя уставшая магия глухо заныла где-то внутри, откликаясь на эту аномалию.

— Да, прямо в логово некроманта, — хмыкнул Марк, не отрывая взгляда от формирующейся воронки. На его лице не было страха, только азарт охотника. — И он явно не рад, что мы отключили его кормушку. Ну, кто первый в ад?