Глава 28

Мой крик «Снимите кольца!» разрезал ночь на Священном холме как нож масло. Но вместо мгновенного понимания, в ответ получила лишь ошеломленное молчание да десятки пар растерянных глаз, застывших в свете факелов. Идиоты! Разве не видно, что с кольцами что-то не так⁈

Шератан среагировал первым. Он метнулся к Шону, его движения были резкими и нечеловечески быстрыми, словно сама тень сорвалась с места. Я рванула к Энни. Девчонка стояла, тупо уставившись на свое золотое кольцо, будто впервые его видела. Ее рыжие волосы, такие яркие днем, сейчас казались тусклыми.

— Дай сюда! — рявкнула я, хватая ее за руку. Пальцы Энни сжались в кулак с силой отчаяния.

— Не трогай! — запищала она, дергаясь. Ее глаза, широкие от ужаса, блестели слезами. — Это… это для детей! Оно их спасет!

— Спасет⁈ — я чуть не задохнулась от ярости. Тартар тебя побери! — Ты сейчас сама сдохнешь, дура! Отдай!

Но она не слушала. Она сжимала кулак так, что костяшки побелели, впиваясь ногтями в ладонь.И тут же Энни вдруг ахнула, с ее губ сорвался стон, а цвет лица стал землисто-серым. Ее колени подкосились, и она начала оседать прямо к моим ногам.

— Какого фомора вы творите⁈ — заревел Патрик где-то сбоку.

Я увидела, как Шэр, уперевшись плечом в мощную грудь оборотня, буквально выламывает ему руку. Шон, ошеломленный падением Энни, на секунду ослабил хватку. Раздался глухой щелчок, зуб даю он просто вывихнул ему руку, и золотое кольцо сорвалось с пальца волка. Шон взвыл от боли и ярости, но атлант уже шагнул ко мне.

Его сильная рука обхватила запястье Энни, которое я все еще безуспешно пыталась разжать. Его пальцы, холодные и влажные от ночной сырости, сомкнулись поверх моих. Вместе мы разжали ее закоченевшие пальцы.

Золотое кольцо лежало на моей ладони. СЛовно обычная безделушка. Может мы ошиблись?

И тут кольцо вдруг вспыхнуло. Не ярко, а мерзким, тускло-желтым светом, словно гниющее болотное свечение. В ужасе я попыталась швырнуть его прочь…

И не смогла.

Оно словно прилипло к моей коже. Холодное, тяжелое, живое. Отвратительное.

В тот же миг кольцо Шона, которое Шэр судорожно зажал в кулаке, вспыхнуло синхронно. Два источника гнилостно-желтого света слились воедино над нашими головами.

Воздух взвыл. Не ветер, а сам воздух. Он сгустился, закрутился в невидимую воронку, захватывая нас с Шэром, Энни и Шона. Звуки снаружи — крики Патрика, рев толпы, возглас Шаны — все оборвалось. За пределами нашего внезапно возникшего магического шторма мир замер.

Факелы застыли в неподвижных языках пламени, лица людей вокруг были искажены ужасом и непониманием, застывшими масками.

Внутри же буря бушевала. Невидимые когти впивались в меня, вытягивая… жизнь. Я почувствовала, как слабеют ноги, темнеет в глазах. Это было похоже на самое страшное истощение после запретной трансформации, умноженное на десять.

Раздался странный хруст, а после звон — будто кто-то разбил огромное стекло.

Я инстинктивно вцепилась в Шэра, ища опоры. По его телу, обычно такому надежному и горячему, проходили волны дрожи. Его дыхание стало прерывистым, хриплым. Он что-то шипел сквозь стиснутые зубы — слова лились певуче, стремительно, полные ярости и отчаяния. Язык Атлантиды. Проклятия? Молитвы? Понятия не имею.

Слезы жгли мои щеки. Беспомощные, злые слезы. Я прижалась лбом к его груди, чувствуя, как наша с ним энергия, наша жизнь, смешиваясь в каком-то извращенном танце, вытягивается этими проклятыми золотыми обручальными кольцами и уходит… в никуда?

Мы умирали. Прямо здесь. Сейчас. Под застывшими взглядами целой деревни.

— Должна же быть… какая-то польза… от этих ваших камней… — Шэр прохрипел уже на понятном мне языке, но голос его был чужим, напряженным до предела.

Его взгляд упал на что-то у его ног. Ту самую магическую кожаную флягу с «бесконечным» пивом — приз за второе место на турнире, которую он, видимо, сунул за пояс. Он резко, почти судорожно, стряхнул ее с пояса. Фляга упала на мокрую землю у его ног.

— Не думал… что так быстро… пригодится…

Шэр ударил по ней каблуком тяжелого сапога. Деревянный бок треснул, и густая, темно-янтарная жидкость хлынула наружу, растекаясь по траве.

Но она не просто растекалась.

Шэр протянул руку над лужей пива. Пальцы его сжались в горсь, будто ловили невидимые нити. И пиво… послушалось. Оно перестало растекаться. Капли поднялись в воздух, сливаясь, формируясь. Неуклюже поначалу, потом все быстрее, точнее. За секунды в его руке сформировался клинок. Не стальной, не ледяной, а водный. Словно вода там, внутри лезвия двигалась под давлением с невероятной скоростью. Цвета темного меда, с призрачным янтарным свечением изнутри.

Шэр взглянул на ближайший дольмен — древний, покрытый мхом и лишайником, выщербленный временем.

— Попробуем заземлиться… — пробормотал он сквозь хрип, занося причудливый клинок над головой.

Он вонзил лезвие прямо в грубый камень дольмена. Удар был страшен. Не грохот стали о камень, а глухой, мощный у-у-ум, от которого задрожала земля под ногами, несмотря на шторм. Янтарный клинок вошел в камень по самую рукоять, как в масло, и… шторм схлопнулся.

Не с грохотом, а с резким, оглушающим хлопком, как лопнувший мыльный пузырь. Давление, высасывающее жизнь, исчезло мгновенно. Я рухнула на колени, давясь воздухом, который вдруг снова хлынул в легкие. Рядом тяжело рухнул Шэр, выпустив мою руку. Золотые кольца, наконец отпустившие нас, тихо упали на мокрую траву, погасшие, просто куски холодного металла.

Тишина. Настоящая, оглушительная тишина после рева шторма. Потом ее разорвал душераздирающий вопль Шона, который пришел в себя и кинулся к неподвижной Энни.

Звуки вернулись: плач, крики ужаса, перепуганный рев толпы, внезапно сорвавшейся с места. Факелы снова заколыхались, отбрасывая тени на лица людей.

Я подняла голову. Первое, что я увидела — Шанаэйра. Она стояла в нескольких шагах, сбросив капюшон, ее лицо было белее снега, глаза — огромные, полные немого ужаса и… невероятного изумления. Она смотрела на раскуроченный атлантом каменный дольмен, от которого осталась щебенка и пыль.

Рядом с ней замер Марк. Его острый взгляд метнулся от дольмена к Шэру, потом ко мне, быстро, аналитично, собирая пазл из невозможного. В его глазах не было страха. Только жгучий, ненасытный интерес ученого, столкнувшегося с феноменом, ломающим все его представления.

И Сильвия. Белокурая жрица уже бежала к нам, ее светлое платье мелькало среди темных плащей оборотней.

Шер подался вперед, опираясь рукой о траву землю. Он тяжело дышал, его плечи вздымались. Он повернул ко мне голову. Его лицо было уставшим, но в глазах, встретивших мои, горел знакомый дерзкий огонь.

— Ну что, — хрипло бросил он, словно сорвал голос, но с прежней язвительной ноткой в тоне. — Веселенькая у тебя выдалась свадьба, Роксана Валерия. Не заскучаешь.

— Наша… свадьба, — выдохнула я в ужасе глядя на свои руки, а после переводя взгляд на запястья Шэра. — Наша…