29.4

— Трус! — заорал Саймон. Его удар, предназначенный Шэру, рванул в пустоту, лишь взметнув еще одну тучу пыли. — Сбежал, как крыса! Ну и ладно! Одним ублюдком меньше!

— Рокси! — Сильвия схватила мою руку. Ее пальцы мелко дрожали. — Я поделюсь с тобой энергией. Я умею…

Ее ладонь прижалась к моей. Тонкий, чистый, как родниковая вода, поток энергии хлынул в меня, подпитывая истощенные резервы. Это было не море силы Шэра, но это была надежда.

Я впилась взглядом в Саймона, который уже поворачивался к нам, к измученному Патрику, с новой порцией смертоносной магии. Я втопила пальцы в пыль и щебень под ногами, взывая к самым глубинным, выносливым корням. Не к нежным цветочкам. К безлистым плетям. Крепким, цепким, как стальные канаты, не знающим жалости.

Из-под обломков, из трещин в фундаменте, из самой земли рванули десятки толстых, жилистых лиан. Темно-бурых, лишенных листьев, только шипы и неукротимая жажда душить. Они устремились к Саймону, как копья.

— Опять⁈ — фыркнул некромант с презрением. Он махнул рукой. Волна старения накрыла первые лианы. Они сморщивались, трескались, рассыпались в труху… Но их было слишком много!

Сила Сильвии, ее дар жизни, питал их, заставляя расти снова и снова, пробиваться сквозь зону смерти. Они замедлялись, чахли на подходе, но не останавливались. Как волны прилива, каждая следующая была ближе к его ногам.

— Марк! — крикнула я, чувствуя, как Сильвия слабеет у меня за спиной.

— Занят! — рявкнул рыжий маг.

Его руки мелькали, выписывая в воздухе сложные руны. Огненные змеи, ледяные иглы, сгустки чистой силы — все это он обрушивал на щиты Саймона, заставляя того отвлекаться, тратить силы на защиту. Щиты трещали, но держались.

Вот только нас тоже хватит ненадолго.

Отчаяние снова подбиралось к горлу.

И тут раздался рев. Глухой, гулкий, сотрясающий землю.

Из-за ульев, из ночной тьмы сада, вынеслась огромная, коренастая фигура Годраша.

Каменный тролль несся, как живой оползень, его каменные кулаки были сжаты. Но было в нем что-то… странное.

Его серая, бугристая кожа блестела, покрыта толстым, темно-янтарным слоем… меда⁈

Шэр бежал рядом с троллем, почти у его ног. Его рука была вытянута вперед, пальцы сжаты в жест контроля.

Он контролировал мед, покрывающий Годраша! Удерживал его на месте, не давая стечь, направляя как вторую кожу!

— Что за дешевый фокус⁈ — презрительно рявкнул Саймон, разворачиваясь к новой угрозе. Его магия смерти, черный вихрь, рванула навстречу каменному троллю.

Мед, покрывавший Годраша, закипел от магии. Он мгновенно потемнел, стал густым, вязким, потрескался… и застыл. Превратился в янтарь, покрывающий каменную кожу тролля, как дополнительная броня!

Старение лишь укрепило его! Сделало тверже камня!

— Накоси-выкуси! — проревел Годраш.

Его огромный, покрытый каменной и янтарной броней кулак, размахнувшись с чудовищной силой, прилетел Саймону прямо в висок.

Раздался глухой чвяк. Некромант не успел даже вскрикнуть. Его тело безвольно рухнуло на землю, как тряпичная кукла.

— Мой! — прошипел Полоз.

Его золотые кольца разомкнулись, освобождая нас, и метнулись вперед с невероятной скоростью. Прежде чем Саймон успел вновь прийти в себя, гигантский змей обвил его тело мертвой хваткой. Золотая чешуя сверкнула в лунном свете. Пасть разинулась, и клыки, длинные и острые как кинжалы, вонзились в шею некроманта.

Я видела, как по телу Саймона пробежала волна… золота. Его кожа, одежда, волосы — все начало стремительно терять цвет, твердеть, приобретая холодный металлический блеск. За секунду, за две… На земле, в мертвой хватке Полоза, лежала не человек, а золотая статуя. Лицо застыло в гримасе немого ужаса и бесконечного удивления.

Наступила тишина. Почти оглушительная после боя.

Полоз медленно разжал кольца. Золотая статуя с глухим стуком упала на бок. Патрик, уже снова в человеческом облике, но смертельно бледный, с потускневшей чешуей на руках и шее, тяжело оперся на разбитый стол. Шана мгновенно оказалась рядом, поддерживая его.

Шэр подошел к статуе, пнул ее сапогом. Звук был глухой, металлический.

— Смотрите-ка, какой сувенир вышел, — процедил он, и в его голосе снова звучала знакомая язвительная нотка. — Хотя и не самый ценный. Мед оказался куда полезнее.