34. Алиса

Алиса

Мою записку Андрей всё-таки нашел. Сказал, что перетряхнул все учебники и обнаружил ее в химии.

– Кому-то почаще надо садиться за уроки, – в шутку попрекнула его я.

– Исправлюсь, – благодушно улыбнулся он.

Мне нравилось у Андрея дома. И нравилось, что он на все мои вопросы отвечает без утайки и раздражения. Иногда правда у него в лице мелькало что-то снисходительное, что ли. Или мне казалось.

А я выспросила у него всё-всё и про одну Машу, и про другую. И эта вторая, которая из детдома, даже вытеснила Чистюк.

К моему глубокому огорчению, выяснилось, что Андрей успел с ней поцеловаться несколько раз. Наверное, даже много, потому что он и вспомнить не мог, сколько точно. Это было очень неприятно, хотя умом я понимала, что он меня тогда даже не знал. Так что глупо ревновать. А все равно как представлю, так больно…

Хорошо хоть «этого» у них не было.

– Какая ты, оказывается, ревнивая, – с усмешкой произнес Андрей.

– А если бы я с кем-то вот так же целовалась, разве тебе не было бы неприятно?

– А ты с кем-то целовалась? – ответил вопросом на вопрос Андрей, а в глазах у него запрыгали смешинки.

Мне даже захотелось соврать ему, а то что я одна его ревную? Но не стала, это же и правда глупость.

– Нет, ты первый, – призналась я.

Подмывало, конечно, спросить, с кем ему было приятнее целоваться, она ведь наверняка умеет, не то что я. Но решила, что, пожалуй, не стоит. А то подумает, что я какая-то зацикленная. Но зато взяла с Андрея обещание, что он завтра же пересядет от Машки Чистюк ко мне.

Мы сидели с Андреем в его комнате, можно сказать, полулежали на тахте в обнимку. Прижавшись щекой и ухом к его груди, я чувствовала жар его кожи даже через футболку и слышала, как колотится его сердце.

Обнимая меня, он перебирал мои волосы. И я плыла от удовольствия.

– Ну а как насчет того, что твой отец про нас узнает? – спросил он меня.

– Главное, Дракону на глаза не попадаться. Он папе чуть что докладывает. А остальным и дела нет.

– Алис, я хочу поговорить с твоим отцом.

– О чем? – сразу встрепенулась я.

– О нас.

– Не надо! – испугалась я. – Папа только разозлится еще больше.

– Может, и разозлится. Но я хочу, чтобы твой отец понял, что зря он так. Не стоит ему бояться за тебя. Я ведь никогда в жизни не причиню тебе никакого вреда. Да я скорее сам сдохну.

Я растрогалась от его слов. Прильнула к нему крепче.

– А тайком встречаться… Алис, ну это ведь ерунда. Это еще можно, наверное, когда ничего серьезного нет. Раз-другой сходить погулять. Но это вообще не мой вариант. Я-то хочу быть с тобой всегда.

Этими словами Андрей меня окончательно покорил.

– Может, ты и прав, – согласилась я. – Только давай немного подождем? Папа сейчас после поездки к Зое такой злой, что к нему на кривой козе не подъедешь. Из-за всякого пустяка взрывается. Разговора у вас просто не выйдет. Он немного отойдет, успокоится, и я сама тебя к нам приглашу, когда он дома будет. И ты всё ему скажешь. Хорошо?

– Хорошо, – кивнул Андрей, потом склонил голову и поцеловал меня.

Спустя две недели

Папа высадил меня у школы.

– Сегодня за тобой приехать не смогу. Отправлю Николая. Во сколько, говоришь, у тебя уроки заканчиваются?

– У нас после уроков уборка школы будет. Мы же дежурные. Раньше четырех вряд ли закончим.

– Так долго?

– Ну да, генералить всю школу же будем, – предательски краснея, соврала я.

– Хочешь, поговорю с Александром Марковичем, чтобы тебя освободил?

– Нет, – затрясла я головой. – Не надо! Чтобы потом опять все наши злились, что они работают, а я отлыниваю.

– И пусть себе злятся. Не плевать ли?

– Не надо, – повторила я. – Я лучше со всеми.

– Ну, как знаешь, – буркнул папа. – Значит, скажу, чтобы Коля подъехал за тобой к четырем.

– Может, я лучше на автобусе?

– С ума сошла? В такую погоду!

Погода и впрямь удручала. Дождливо, ветрено, холодно. Прямо, как назло. Именно сегодня мы договорились с Андреем поехать в Березники, к Зое. Вчера он мне сообщил, что раздобыл деньги. Продал машину своего папы какому-то дядьке.

Я так опешила, так обомлела, когда он это сказал. Просто поверить не могла, что Андрей такое сделал! Он – самый лучший! Необыкновенный. Всё это я вчера ему, конечно, высказала. Но он только повторял:

– Да ладно. Что тут такого? Это же всего лишь деньги.

Мы условились, что как только папа высадит меня и уедет, мы с ним сразу пойдем на вокзал. Придется опять прогулять уроки, конечно. Но в выходной незаметно уехать никак не получится.

Андрей меня уже ждал в фойе. Рядом с ним крутились наши пацаны. Но увидев меня, он с ними попрощался и пошел мне навстречу.

До вокзала пришлось добираться пешком. Автобус на полдороги заглох. Промокли мы с Андреем насквозь, и ноги промочили. Но хоть на электричку успели. Там, в вагоне, сели рядышком. Распахнув куртку, он прижал меня к себе, чтобы я погрелась. Разомлев, я даже немного задремала. Точнее, проспала до самых Березников.

Хорошо, что я ездила сюда с папой и мало-мальски запомнила путь. Хотя и то мы немного поплутали. И обувь перепачкали в грязи. Дорога у них не асфальтированная, под дождем всю развезло. Но главное, нашли нужный адрес. И Зоя оказалась дома.

Зоин Лёша как раз куда-то собирался, только поздоровался с нами и сразу ушел. Мы тоже долго не задержались. Попили чай, отдали деньги и поехали обратно. Зою тоже проняло, я это видела. Она даже прослезилась. Мне так хотелось сказать: «Вот такой он у меня, мой Андрей». Но при нем я помалкивала, конечно. Потом когда-нибудь всё с ней обсудим.

Назад мы ехали в проходящем поезде и без билетов. Электричку ждать было бы слишком долго. Андрей упросил проводницу пустить нас, заплатил ей, конечно. И всю дорогу, чуть больше часа, мы стояли в тамбуре, крепко обнявшись. Андрей переживал, не устала ли я, не замерзла ли, кутал меня и прижимал к себе покрепче. А я, если честно, вот так бы ехала с ним и ехала…

Вернуться в школу мы успели даже раньше трех. Еще целый час сидели с Андреем ждали, когда за мной приедет папин сотрудник.

Около четырех у школьных ворот остановились белые Жигули.

– Жаль, что ты не можешь поехать со мной, – огорчилась я.

Мне отчаянно не хотелось расставаться с Андреем, даже на один день.

– До завтра, – прошептал Андрей мне в губы и поцеловал, и я поплелась к воротам.

Николай – а это он тогда караулил меня, когда у папы были проблемы с Кемаловыми – всю дорогу пытался завязать со мной разговор. Полгода назад он был скромнее и застенчивее. И таким он нравился мне больше.

Впрочем, я ему почти не отвечала. Я вспоминала, как мы ехали с Андреем в тамбуре, как он обнимал меня, как, осмелев, я просунула руки ему под свитер, нет, даже под футболку, и трогала его голую кожу, гладкую и горячую. И это меня будоражило, даже щеки зарделись. А Николай со своими разговорами только мешал.

Папа приехал очень поздно. Я уже спала и сквозь сон слышала шум на первом этаже.

Наутро я проснулась совершенно разбитая. Я даже подняться с кровати не могла. И горло болело так, будто там вырос кактус. Папа принес градусник. Сам поставил, сам через три минуты проверил. И ужаснулся:

– Тридцать девять!

Он так перепугался, что аж дрожал. Вызвал скорую и, пока они не приехали, от меня не отходил. То лоб щупал, то в окно выглядывал, бурча: "Да где же эти каракатицы!".

Когда они приехали, папа на руках отнес меня в гостиную на диван. А оказалось, у меня гнойная ангина.

– Её надо в больницу. В инфекционку, – будто сквозь вату услышала я голос женщины, что осматривала меня. Хотела возразить, но не получилось даже разлепить спекшиеся губы...