ГЛАВА 18. НЕ ТВОЯ СОБСТВЕННОСТЬ

ЛИЗА

Лиза сама пришла к Дину на следующий вечер.

Не потому, что была готова. Потому что устала бояться, что он узнает ее историю от кого-нибудь еще.

Он открыл дверь квартиры в футболке и спортивных штанах. На костяшке правой руки темнел свежий синяк.

— Ты опять дрался?

— Боксировал. Это легальная версия драки, за которую я еще и плачу.

Она неожиданно улыбнулась.

Дин отступил, пропуская ее внутрь.

— Чай?

— Ты умеешь делать чай?

— Жестоко. Но справедливо.

Через пять минут они сидели на кухне. Дин не торопил.

Это и заставило ее начать.

— После смерти мамы отец решил, что должен защитить меня от всего.

Дин молчал.

— Сначала это даже казалось заботой. Водитель. Охрана. Университет, который он выбрал, потому что он «лучший». Стажировка в его компании, потому что «зачем тратить время где-то еще». Люди, которых он приглашал на мои дни рождения. Мужчина, которого однажды начал называть подходящим партнером, будто обсуждал слияние компаний.

Она усмехнулась без веселья.

— Когда я сказала, что не хочу работать у него, он ответил: «Ты еще не понимаешь, чего хочешь».

Дин опустил взгляд на кружку.

— Плохая фраза.

— Хуже всего то, что он правда любит меня.

В этом и была ловушка.

После смерти мамы отец три недели почти не выходил из дома. Спал в кресле в коридоре, потому что однажды ночью Лиза проснулась от кошмара и не смогла позвать его. Сам готовил ей завтрак, хотя умел только сжигать тосты. Перед каждым ее экзаменом присылал одно и то же сообщение: «Не доказывай никому, что ты умная. Ты и так знаешь».

Он не был человеком без нежности.

Просто его нежность всегда рано или поздно превращалась в систему безопасности.

Сначала водитель «на первое время». Потом охрана. Потом расписание. Потом университет, который он уже выбрал. Потом работа, на которую ее уже оформили.

Чем сильнее он боялся потерять ее, тем меньше места оставлял для самой Лизы.

Это всегда было самой трудной частью объяснения.

— Если бы он был чудовищем, уйти было бы легче. Он просто уверен, что любовь дает ему право решать, что для меня лучше.

— И ты ушла.

— С одним чемоданом и деньгами, которые заработала сама. Взяла мамину фамилию. Первые месяцы ждала, что он появится у двери.

— Появлялся?

— Люди от него. Сначала несколько раз. Потом он будто отступил. По крайней мере, мне так казалось.

Дин поднял глаза.

— Почему Сэм?

Вопрос прозвучал спокойно, но Лиза услышала то, что стояло за ним.

— Потому что он не спросил ничего, когда мог спросить. Просто дал мне работу.

Дин кивнул. Ревность не исчезла, но стала другой — тихой, почти стыдливой.

— Я не сержусь, что он знает, — сказал он. — Я сержусь, что тебе было безопаснее сказать ему, чем мне.

— Тогда я тебя почти не знала.

— А сейчас?

Лиза посмотрела на него.

— Сейчас я только учусь.

Он принял это. Без требования, без обещания решить все за нее.

А потом все-таки спросил:

— Воронцов связан с Aster?

Сердце Лизы болезненно дернулось.

Дин увидел это мгновенно.

— Черт. Нет. Не так.

Она встала.

— Именно так всегда и начинается.

— Лиза, я спросил как человек, который обязан видеть риски сделки. Не потому что хочу использовать тебя.

— Для тебя это легко разделить.

— Для меня — да. Для тебя, вижу, нет.

Он тоже поднялся, но не подошел.

— Я не буду спрашивать больше. И я не возьму у твоего отца ни доллар, даже если он сам предложит.

— Не обещай то, чего я не просила.

Дин закрыл глаза на секунду.

— Хорошо. Видишь? Учусь.

Она невольно улыбнулась.

— Медленно.

— Зато основательно.

Лиза подошла ближе.

— Мне нужно время.

— Бери.

— И не пытайся меня спасать.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Я могу хотя бы быть рядом?

Вот этого отец никогда не спрашивал.

Он всегда просто становился рядом и называл это заботой.

Лиза кивнула.

— Можешь.

Дин коснулся ее руки. Не потянул к себе. Просто переплел пальцы.

И почему-то именно это маленькое разрешение показалось ей интимнее любого поцелуя.