Глава 28. Брачная ночь

Пока Сева прощается с последними гостями, я перевожу дыхание одна в номере. Комната огромная, даже не представляю, сколько здесь квадратных метров. У стены стоит большая кровать размера king size, а на белом покрывале бордовыми лепестками роз выложено сердце. Выход на террасу, диван и два кресла, туалетный столик, стереосистема, шкаф и ванная с джакузи и душевым пространством. Рай для настоящих молодоженов, не фиктивных.

У дивана стоит металлическая тележка с нарезанными фруктами, конфетами и шампанским в ведерке со льдом. Я скидываю с себя туфли на шпильках, шевелю пальцами ног и блаженно прикрываю глаза. Кайф.

Затем подхожу к дивану и без сил опускаюсь на него, подтянув под себя ноги. Беру одну клубнику и отправляю ее в рот, когда открывается дверь и входит Севастьян. Вот теперь мы наедине: без сотни посторонних любопытных глаз и фотокамер. Сева тоже устал. Трет лицо, снимает пиджак и небрежно бросает его на стул. Затем стягивает с себя галстук.

Тишина в номере становится слегка гнетущей. Я жду, что следом за галстуком мой фиктивный муж снимет с себя рубашку, но дальнейшего раздевания не следует. Севастьян подходит ко мне, берет из ведерка шампанское и разливает по бокалам. Я молча смотрю, как пузырьки в фужере взлетают на поверхность. Сева садится в кресло и берет свой бокал.

— Выпьем за окончание сегодняшнего прекрасного дня?

Я в нерешительности гляжу на Терлецкого.

— Да брось, Элла, мы здесь только вдвоем. Передо мной тебе нет надобности играть роль.

Я не притрагиваюсь к бокалу.

— Хорошо, раз ты считаешь, что ты на работе, то как твой начальник даю тебе приказ выпить бокал шампанского. А то в следующем месяце не доплачу зарплату.

Меня разбирает смех, и я все-таки тянусь к стеклянному фужеру. Сейчас я побаиваюсь пить алкоголь не потому что на работе, а потому что быстро пьянею. Мне достаточно одного бокала, чтобы голову затуманило. А рядом с Севой я и так ощущаю себя как пьяная, дополнительно дурманить сознание не хочется. Но он так настаивает, что не могу отказать.

Мы чокаемся, и я делаю небольшой глоток прохладного напитка. Это элитное шампанское производят на ликеро-водочном заводе Севастьяна. Вкусное.

— Гости остались довольны, — говорит.

— Я рада.

— Ты молодец. Свадьба получилась шикарной.

— Только ее чуть было не испортила твоя ревнивая девушка.

Я злюсь каждый раз, когда вспоминаю, что сюда приперлась Марина.

Севастьян вздыхает.

— С Мариной есть определенные сложности. Я решу их.

Пожимаю плечами, как можно более безразлично.

— Это твое дело. Я здесь для того, чтобы играть твою жену. Просто мне стало обидно: я приложила столько усилий, чтобы свадьба прошла хорошо, а Марина чуть было все не испортила.

Я делаю еще пару глотков шампанского и чувствую, как меня слегка ведет. Мой взгляд перемещается на кровать. Прилечь бы уже. Я правда устала сегодня. Но при мысли, что нам с Севастьяном придется спать тут вдвоем, по коже пробегает волна озноба. В памяти еще свежо утро в доме его друга, когда Севастьян прижимался ко мне сзади, трогал меня под ночной сорочкой…

Алкоголь вперемешку с пошлыми мыслями и красивым Севастьяном в полуметре от меня заставляют низ живота налиться приятным теплом.

— Давай не будем о Марине? — Сева подливает мне в бокал еще шампанского.

— Ты решил меня напоить? — выгибаю бровь.

— Я решил тебя расслабить.

Звучит как недвусмысленный намек.

Севастьян встает с кресла и направляется к стереосистеме. Нажимает кнопки, и номер наполняется приятной расслабляющей музыкой. Затем подходит ко мне, берет за руку и тянет на себя. Не понимаю, что он задумал, но поднимаюсь на ноги.

— У нас не было танца жениха и невесты.

— Потому что ты не пришел ни на одну репетицию, — выдаю с обидой.

— Прости, виноват.

Сева обнимает меня и прижимает к себе. Осторожно кладу руки ему на плечи. Что он задумал?

Мы медленно крутимся вокруг себя. Я гляжу на Севу снизу вверх, между нашими лицами катастрофически маленькое расстояние. В его темно-карих глазах сверкают озорные искры. Если бы сейчас здесь были люди, мы бы поцеловались. Но мы вдвоем, поэтому ни я, ни Севастьян не преодолеваем ничтожные десять сантиметров между нашими губами.

А мне до скрежета зубов хочется…

Кажется, Севастьян думает о том же самом — о поцелуе. Он кладет ладонь мне на щеку и очерчивает большим пальцем линию губ. Сердце начинает биться с утроенной силой.

— Ты хорошо целуешься, — вдруг говорит. — У тебя большой опыт?

Неожиданный вопрос, и я выпаливаю правду:

— Я этому специально училась.

— Что? — не верит.

— Актерам в кино постоянно приходится целоваться. Да, я училась этому.

— Каким образом? У тебя был тренер по поцелуям? — иронично хмыкает, но я улавливаю в голосе Севастьяна небольшое напряжение.

— В своем родном городе я играла в театре. В шестнадцать лет мне дали роль Джульетты, там надо было поцеловаться с Ромео. И мы с моим напарником по театру, который играл Ромео, отрабатывали поцелуи.

Севастьян резко останавливается. Мы перестаем танцевать.

— Ты сейчас серьезно!?

— Абсолютно.

— Но тебе же было шестнадцать лет!

— И что? Это было для роли.

— И твои родители позволили тебе?

— Ну, во-первых, они не знали. А во-вторых, что в этом такого? Многие в шестнадцать лет уже имеют отношения и целуются со своими партнерами. Мои одноклассницы начали встречаться с мальчиками лет с двенадцати, наверное.

На лице Севастьяна читается негодование. А я начинаю нервничать. В чем дело?

— Это был твой первый поцелуй с мальчиком?

— Да.

— То есть, первый раз ты поцеловалась с мальчиком не потому, что он тебе нравился и ты хотела этого, а ради роли?

— Да.

— На что еще ты готова ради роли?

— На многое.

Наш разговор свернул куда-то не туда. Севастьян напрягся всем телом. Ему не нравится моя честность. Что ж, пожалуй, мне вообще никогда не следует быть с ним настоящей и отвечать на вопросы честно. Впредь я буду отвечать на вопросы Севы не честно, а правильно.

— А у тебя были серьезное отношения с парнем?

Выбираюсь из объятий Севастьяна и отхожу на пару шагов в сторону.

— Вообще-то мы уже обсуждали это перед подписанием контракта.

— Я не помню.

— Да, у меня были серьезные отношения один раз. Не бойся, он не будет болтать. Он живет в моем родном городе и не интересуется новостями других российских областей. Так что он не узнает ни о тебе, ни о твоем участии в выборах.

— Почему вы расстались?

— Потому что я уехала пытать счастье в Москву.

— Это тот самый Ромео из твоего театра?

«Ромео из твоего театра» прозвучало с пренебрежением и брезгливостью.

— Нет, это был мой одноклассник. Он учится на инженера в нашем местном институте.

— Ты любишь его до сих пор?

— Я люблю кино.

Вопросы Севастьяна действуют на нервы. Чего он прицепился ко мне? Да еще и завелся так, как будто я его настоящая жена, и он меня ревнует. Нахмурил брови, сжал зубы.

— А если твой муж будет против того, чтобы ты снималась в кино и целовалась на камеру с другими мужчинами?

От такого вопроса я прирастаю к полу. Несколько секунд гляжу на Севу и недоуменно хлопаю ресницами.

— Как хорошо, что у меня нет мужа, — брякаю после долгой паузы.

— Вообще-то есть.

— Если ты про себя, то ты фиктивный муж, и мы разведемся после твоих выборов.

Думаю, пора прекращать бессмысленный разговор, пока он не перерос в ссору на пустом месте.

— Я хочу принять ванну.

На этих словах я обхожу Севастьяна и направляюсь в ванную комнату. Закрываю за собой дверь, засовываю пробку в сливное отверстие джакузи, включаю воду и наливаю на дно ароматную пену. Пока вода с шумом наполняет ванну и поднимает пену вверх, пытаюсь снять с себя свадебное платье. Но не тут-то было. Вдоль позвоночника платье застегнуто на пуговицы-жемчужины. Самую первую на затылке мне удается расстегнуть, а дальше никак.

Вот не хочется просить о помощи Севу, но другого выхода нет. Сцепив от обиды зубы, выхожу из ванной. Сева сидит в кресле и задумчиво пьет шампанское.

— Можешь, пожалуйста, помочь мне расстегнуть платье?

Готова поспорить на что угодно: он хмыкнул. Но встает с кресла и подходит ко мне. Я поворачиваюсь к Севастьяну спиной. Его пальцы касаются платья, я чувствую их тепло через плотную ткань. По мере того, как Сева расстегивает пуговицы и оголяет мою спину, я напрягаюсь.

Дыхание фиктивного мужа щекочет кожу. На мне нет лифчика. А на талии пояс, который держит чулки. Сева доходит до последней пуговицы, и платье соскальзывает с плеч. Я едва успеваю придержать его рукой в области груди.

— Не смотри на меня, — прошу гордо.

Я бы хотела оставить платье здесь, в номере, а не идти в нем в ванную. Но предстать перед Севастьяном в одних прозрачных стрингах и чулках с поясом не могу.

— Почему?

Сева дышит мне в затылок. На каждом его выдохе маленькие волоски поднимаются дыбом.

— Потому что я не хочу, чтобы ты видел меня практически обнаженной, — отвечаю терпеливо.

— Я видел тебя в купальнике.

— Это другое.

Я продолжаю придерживать платье у груди. Севастьян продолжает стоять у меня за спиной и разгонять по моей коже мурашки своим горячим свистящим дыханием. Он даже не скрывает своего желания. Если я скину при нем платье, то тут же буду прижата весом его тела к постели. И у нашей фиктивной свадьбы будет настоящая брачная ночь.

Больше всего меня пугает не то, что Севастьян хочет меня. А то, что я тоже хочу его. Пульсация внизу живота становится сильнее, я чувствую, как намокают мои тонкие трусики. От безумного страстного слияния тел нас разделяет только мое платье, которое я упорно держу, чтобы не соскользнуло. Потому что если соскользнет — Севастьян меня не отпустит. Не этой ночью.

— Элли… — он проводит носом по моей шее.

И я вмиг беру себя в руки и словно ужаленная отскакиваю в сторону.

— Как ты меня назвал?

Сева пьян. То ли от алкоголя, то ли от нашего интимного момента. Его взгляд расфокусирован. Терлецкий трясет головой и трет лицо.

— Элла. Как еще я мог назвать тебя?

— Нет, ты назвал меня Элли.

— Элла, Элли — какая разница? Это одно имя.

— Нет, это не одно имя. Элли — это иностранная сокращенная версия от другого имени.

— Не придирайся.

— Я не придираюсь, просто ты назвал меня другим именем. Ну спасибо хоть, что не Мариной, — язвлю.

— Можешь называть меня Себастиан на иностранный лад. Я не обижусь.

— Нет, я лучше буду называть тебя Федей.

Я ухожу в ванную и закрываю за собой дверь. Наконец отпускаю платье, и оно соскальзывает к моим ногам. Сняв с себя белье, залезаю в джакузи и закрываю кран. Высокая пена покрывает меня почти до шеи. Горячая вода сразу расслабляет напряженные мышцы. Я блаженно прикрываю глаза.

Элли… Меня никогда никто так не звал. Ласково меня в семье называли Эллочкой. А может, я правда придираюсь, и это одно имя? Но Элли это вроде бы сокращенно от Элизабет, насколько я помню по книге «Волшебник изумрудного города».

Стук в дверь заставляет меня подпрыгнуть в воде. Я чуть было не уснула. Фух. Пена все еще скрывает меня полностью, поэтому говорю громко:

— Да? Можешь войти.

Дверь открывается, и заглядывает Севастьян. Уже не выглядит пьяным. Серьезный и собранный.

— Мне надо уехать.

Я чувствую, как мои глаза округляются до размера пятирублевых монет.

— Сейчас? Куда?

— К Марине.