Глава 29. Незавершенное дело

Севастьян

Больше всего на свете я ненавижу незавершенные дела.

Марина — это незавершенное дело.

Винить в этом кроме самого себя больше некого. В свое оправдание лишь могу сказать, что я искренне не собирался перемещать Марину в папку под названием «Завершенные дела». Мне нравилось держать ее в папке с названием «Дела в процессе».

Марина всегда была очень приятным делом в процессе. Она знает, когда говорить, а когда молчать, когда оставить меня одного, а когда наоборот составить мне компанию. До недавнего времени Марина совсем не доставляла проблем и неприятностей. С ней было хорошо, комфортно, удобно. А еще она отлично делает горловой минет. Пожалуй, именно этот навык я ценю в ней больше всего.

Но с появлением Эллы Марина начала слетать с катушек. К слову, она права, когда ревнует меня к Элле, потому что ревновать действительно есть к чему.

Элла…

Как долго я еще смогу сдерживаться рядом с ней? С каждым разом это дается мне все труднее.

— К Марине, — говорю своему водителю-охраннику. Мне как-то надо с наименьшими потерями для себя переместить Марину в папку «Завершенные дела». Это будет долгая операция.

Водитель молча трогается с места. Этот парень со мной давно и умеет не задавать лишних вопросов. В полночь после собственной свадьбы вместо брачной ночи с женой я еду к любовнице. А на лице водителя ноль удивления или вопросов.

Полное отсутствие любопытства — это то, что я ценю больше всего в личном персонале: охране, помощниках, горничных, управдомом. И в девушках я тоже очень ценю отсутствие любопытства. Это одна из причин, почему Марину надо перемещать в папку завершенных дел. Она стала слишком любопытной.

Когда мне было двенадцать лет, папа подарил мне аквариум с живым крабом и живым кальмаром. Понятия не имею, где он их живых взял, да и не важно.

— Внимательно наблюдай за ними, сынок, — сказал отец, установив в моей комнате аквариум. — Это очень важно.

Я не понимал, что здесь может быть важного, но наблюдать за жизнью краба и кальмара я стал. К тому же это действительно оказалось интересно. Когда я задаюсь вопросом, что сделало меня таким, какой я есть, я прихожу к выводу, что тот отцовский аквариум.

Краб сидел в углу на дне. Нельзя было сказать, на что именно были направлены его черные глазки, но не было сомнений, что на кальмара, который быстро перемещался из стороны в сторону. Краб мог сидеть смирно час, два, а затем делал резкий выброс клешней и отхватывал кусочек от кальмара. Бедолага кальмар боролся как мог. Он выпускал темное облачко чернил и пытался за ним спрятаться, но краб все равно оставался на шаг впереди. И вот уже очень скоро кальмар был полностью съеден.

— Папа, краб съел кальмара! — крикнул я отцу, когда это произошло.

— Да, сынок, — подтвердил отец. — Ты понял, что это значит?

Отец сел рядом со мной и внимательно на меня посмотрел. Я знал этот взгляд. Отец испытывал меня. Я не имел права на ошибку. Я должен был ответить верно с первого раза.

— Одни существа живут за счет других существ, — неуверенно предположил я после долгой паузы на раздумья.

Я знал, что папа не любит, когда я говорю таким неуверенным тоном. Но я слишком боялся ошибиться.

— Верно, сынок. Одни существа живут за счет других существ. Так устроена жизнь. — Отец встал с моей кровати и подошел к аквариуму. Сунул в него руку и достал краба. Тот быстро задергал щупальцами в испуге и даже попытался схватить за палец отца. — Нина! — крикнул папа. В комнату заглянула мамина голова. — Приготовь нам на ужин этого краба.

В тот вечер мама вкусно сварила краба. Мы ели его, поливая сверху лимонным соком. После папа продолжил мне объяснять:

— Одни существа живут за счет других существ. Краб съел кальмара, а мы съели краба. На этом биологическая цепочка прерывается, потому что людей никто не ест. Но люди живут за счет других людей иным способом. Одни люди зарабатывают деньги на других людях. И ты, сынок, никогда не должен позволять другим людям зарабатывать на тебе деньги. Это ты должен быть тем человеком, который зарабатывает деньги на других людях. Ты понял меня, сынок?

Я послушно кивал головой. Отец был для меня всем. Он был для меня больше, чем отцом. Он был самым главным примером, на который я хотел равняться. Поэтому каждое его слово я впитывал, как губка.

— Люди — это ресурс. Помни об этом, сынок.

Я помнил. Я всегда помнил. И помню до сих пор.

А когда ресурс подходит к концу, его нужно перемещать в папку «Завершенные дела».

У меня есть ключи от квартиры Марины, но я не открываю сам, а нажимаю на звонок. Дверь моментально распахивается.

— Наконец-то! — не дожидаясь, когда я переступлю порог, Марина бросается мне на шею. — Я уже заждалась тебя! Почему так долго? — в вопросе слышится капризное недовольство.

Я беру Марину за талию и заношу в квартиру. На ней короткий шелковый халатик, под которым ничего нет. Марина знает, как меня нужно встречать поздно и уставшего. Вот только больше меня это не заводит. С некоторых пор не Марину я хочу видеть каждый день голой в своей постели. А другую девушку. Ту, с которой у меня строгий контракт.

— Я уже испугалась, что ты не приедешь, — издает нервный смешок. — Грешным делом подумала, что проведешь ночь с этой актрисулькой из погорелого театра. Ты голодный? Я приготовила твою любимую лазанью.

Меня разбирает смех.

— Ну какая лазанья, Марин? Я только что со свадебного банкета.

— Ах да, — тут же киснет. — Ты устал? Давай примем вместе ванну. Я сделаю тебе массаж.

При слове «ванна» вспоминаю Эллу, которая полчаса назад лежала на моих глазах в бурлящей пене. Из пены выглядывали только ее лебединая шея и светлая голова с убийственно красивым лицом. Что там под пеной, моя фантазия сама дорисовала. И сейчас снова дорисовывает, отчего кровь моментально приливает к члену.

— М-м-м, какой ты нетерпеливый, — Марина все еще прижимается ко мне и чувствует мою эрекцию. Трется о нее животом. — Сев, я так хочу тебя.

Марина грациозно опускается передо мной на колени, хватается за ремень на брюках и расстегивает его. Если я не остановлю ее, то прямо сейчас Марина сделает мне горловой минет, за который я ее больше всего ценю. Еще пару месяцев назад я бы такой перспективе обрадовался. Но сейчас вместо темной головы Марины я буду представлять светлую голову Эллы. А это как есть вегетарианскую котлету и представлять, что она из настоящего мяса: по вкусу похоже, но все равно будешь знать, что лажа.

Как же я устал представлять вместо Марины Эллу…

Марина сдирает с меня боксеры и берет в рот мой пульсирующий член. В следующее мгновение я рывком поднимаю ее на ноги.

— В чем дело? А, ты хочешь в ванную? Пойдем.

— Я хочу поговорить.

Застегиваю на брюках ширинку и ремень.

— Поговорить? О чем?

Карие глаза Марины моментально загораются страхом. С тех пор, как появилась Элла, Марина впадает в страх от любой мелочи. Правильно, чего уж тут. С каждым днем Элла пробирается в мои мысли все глубже. Это банальная похоть, не больше. Но как же сложно ей сопротивляться.

Когда я вообще последний раз испытывал к девушкам что-то помимо похоти? Очень давно. И вряд ли Элла станет той самой, которая изменит ситуацию. По крайней мере я на это надеюсь. Потому что рядом с моей персональной актрисой мне срывает чердак, как девственнику при виде Памелы Андерсон в «Спасателях Малибу». Если бы меня не связывали с Эллой деловые отношения, то давно бы уже трахнул ее, да дело с концом. Но нельзя.

Блядь…

Я прохожу в комнату, Марина семенит следом.

— О чем ты хотел поговорить? — взволнованно. — О том, что я приезжала на свадьбу? Прости, сама не знаю, что на меня нашло. Конечно, я понимаю, твоя женитьба — это фикция, театр. Просто… Извини, Сев. Меня ведь никто не заметил? Конечно, я понимаю, что ты женился на актрисе для важного дела.

Я поворачиваюсь к Марине лицом и сажусь в мягкое кресло. Она переминается с ноги на ногу у входа в комнату. Края шелкового халатика распахнулись, моему взору предстает упругая грудь, за которую я заплатил приличную сумму московскому пластическому хирургу. Смотрю на силикон Марины. Раньше он мне нравился. А сейчас…

Что там у Эллы с грудью? Максимум первый размер.

Сука, почему первый размер Эллы заводит меня больше, чем баснословно дорогой силикон Марины, сделанный по моему заказу? Что со мной не так?

— Я приехал поговорить о завершении одного дела.