Глава 30. Расставание

Севастьян

— Какого дела?

Марина остается стоять в дверном проеме, в комнату не проходит. Ее тело напряжено, глаза полны ужаса. Она выглядит как на вынесении смертного приговора.

Нельзя разрывать отношения с Мариной резко. Обиженная женщина способна на многое, а Марина прилично знает обо мне того, что посторонним знать не следует. Когда я публично объявлю о своем участии в предвыборной гонке, то стану мишенью номер один для действующего губернатора. Карабас — это кличка нашего губернатора — на многое пойдет, чтобы убрать меня со своего пути.

Как когда-то он убрал со своего пути моего отца.

Но сейчас времена изменились, стало сложнее средь бела дня застрелить человека на улице, поэтому со мной Карабас будет действовать по-другому. Он попробует убрать меня законными методами. Например, нароет на меня разного компромата. Марина ему очень пригодится для этого дела. Поэтому я и не хотел разрывать с Мариной связь до выборов, но она стала слишком проблемной.

— За мной установлена слежка. Думаю, кто-то прознал, что я собираюсь на выборы. Наши встречи стали слишком опасны.

— О Господи! — Марина взмахивает руками. Заправив края халата, она подходит ко мне и садится на мои колени. — И кто слил информацию? Сева, это очень серьезно! В твоем окружении есть крыса! Уж не актрисулька ли работает на кого-то еще?

Я солгал Марине. Нет за мной никакой слежки. И никому неизвестно о моем намерении пойти на выборы, кроме самого узкого круга людей. Марина узнала об этом, потому что я искренне не собирался рвать нашу связь, но при этом мне надо было фиктивно жениться. Вот я и сказал Марине правду. Кто ж знал, что Марина станет настолько проблемной, и я потеряю к ней интерес?

— Я сейчас пытаюсь вычислить крысу. Но пока я не знаю, кто это, наши встречи слишком опасны.

— Да-да, конечно, Сев. Я все понимаю, — быстро кивает с серьезным видом.

— Мне нужно на какое-то время залечь на дно и жить по графику «дом-работа, работа-дом». Возможно, мой телефон прослушивается, так что пока не звони мне. Я сам на тебя выйду, когда пойму, что это безопасно.

— Да-да, хорошо. Я могу как-то помочь?

— Не звони мне и не ищи со мной встреч. Это может занять несколько месяцев. Я не хочу подставляться сам и подставлять тебя. Ты же понимаешь, что наш Карабас легко свой трон не сдаст. Мне придется повоевать с ним. Я не хочу, чтобы это задело тебя, — нежно глажу Марину по щеке.

Она снова часто кивает. Глаза Марины наливаются слезами.

— Все будет хорошо, — лгу. — Как только я разберусь с этим дерьмом, я выйду на тебя сам.

По щекам Марины потекли слезы.

— Мне страшно за тебя.

— А мне за тебя. Я хочу, чтобы ты была в безопасности. А самое безопасное место для тебя сейчас — это вдали от меня.

Марина всхлипывает. Как же я не люблю женские слезы. Они не вызывают во мне ничего кроме раздражения. Поэтому я аккуратно снимаю с себя Марину и поднимаюсь на ноги.

— Я думаю, тебе нужно вести как можно более открытый образ жизни, — говорю, выходя в прихожую. — Ходи куда-нибудь с подружками, выкладывай фотки в соцсети. Люди должны знать, что мы не вместе.

— Да и так все думают, что мы расстались еще в марте.

— Нужно, чтобы наше расставание не вызывало сомнений. Говорю же: за мной слежка. А значит, они знают о наших с тобой встречах. Ходи с подружками в бары, ночные клубы. Знакомься. Заведи фиктивный роман, выложи фотки с новым мужчиной.

Марина изумляется.

— Ты что такое говоришь? Мне не нужен никто кроме тебя. Даже фиктивно.

— Я тоже не хочу, чтобы ты с кем-то знакомилась. Но нам нужно оттянуть от тебя внимание.

Марина смахивает слезы с щек.

— Ладно, я подумаю. Может, схожу куда-нибудь с подругами на выходных. Посмотрим. Я поняла тебя, как нужно действовать.

— На вот, держи, — вытаскиваю из кармана брюк ключи от квартиры Марины. — Не нужно, чтобы их кто-то нашел у меня. И ты мне ключи от моего дома тоже на всякий случай отдай. Не следует оставлять улик.

— Да, конечно, сейчас. — Марины убегает вглубь квартиры и через минуту возвращается со связкой ключей. Забираю их. — Как только все закончится, и я пойму, что ты в безопасности, сам на тебя выйду. Хорошо?

Марина бросается мне на шею и крепко сжимает. Обнимаю ее в ответ.

— Я буду скучать по тебе, Сева.

— И я по тебе, дорогая. Но я не хочу подвергать твою жизнь опасности.

— Я понимаю.

Целую Марину в губы настолько крепко, чтобы она не засомневалась в моих словах.

— Все, мне пора. Будь осторожна.

— Я буду. И ты тоже будь осторожен.

Я выхожу за дверь. На мое везение лифт стоит на этом этаже, и я сразу уезжаю вниз.

Самый лучший способ расстаться с девушкой без проблем и головной боли — сделать так, чтобы девушка думала, будто это она тебя бросила.

Месяц Марина будет сидеть дома и страдать, а потом соскучится по мужскому вниманию и дорогим подаркам. Сначала она просто сходит в ресторан с подругами. Если кто-то подсядет к ним знакомиться, Марина откажет. Еще через месяц она согласится познакомиться, но это будет сугубо дружеское знакомство. Марина не оставит ни свой номер, ни свой адрес. Постепенно ее нервы будут сдавать, терпение будет подходить к концу. В какой-то момент она сломается и найдет себе нового мужика. Ее будет грызть чувство вины передо мной, поэтому она не захочет причинять мне еще больше боли и не станет ни с кем общаться, когда ей предложат крупную сумму за компромат на меня.

Конечно, есть вариант, что Марина останется верна мне до самого конца и преданно будет ждать, когда я выйду с ней на связь, но мне главное протянуть до выборов. А после выборов что хочет пускай болтает, это уже не будет иметь значения.

Я сажусь в машину и даю водителю команду везти меня обратно в загородную резиденцию, где проходила свадьба. Перевалило за час ночи. Интересно, что делает Элла? Спит?

В наш номер я захожу тихо. Свет не горит, на кровати виднеется силуэт Эллы. Она ничего не говорит, и я делаю вывод, что заснула. Тихо прохожу в ванную и принимаю душ. Это был невероятно длинный и очень важный для меня день.

День собственной свадьбы.

Пускай и фиктивной. У меня в груди бушует целый вихрь чувств. С тех пор, как убили Алису, я больше не собирался жениться. Никогда. И девушек выбирал максимально непохожих на Алису: брюнеток, шатенок, рыжих. Только не блондинок.

И вот на моем пальце золотое обручальное кольцо. И есть жена. Фиктивная, конечно же. Но чем-то напоминающая мне Алису.

Я выхожу из ванной и тихо ложусь в кровать, чтобы не разбудить Эллу. Она лежит ко мне спиной, длинные светлые волосы разбросаны по подушке. Плечи аккуратно поднимаются на каждом вдохе.

Даже во сне и спиной ко мне она такая сексуальная, что член моментально напрягается. Это похоть, напоминаю себе. Только похоть.

А похоть не стоит того, чтобы рушить из-за нее выгодный контракт с талантливой актрисой. Да и нет уверенности, что Элла испытывает ко мне такую же тягу, как я к ней. Она же постоянно играет, притворяется. Все эти ее поцелуи на людях, объятия, внимание ко мне. Это не по-настоящему. Элла хорошо делает то, за что я плачу ей деньги. Вот и все.

Словно почувствовав на себя мой взгляд, Элла шумно выдыхает и поворачивается ко мне. Слегка приоткрывает глаза.

— Севастьян? Ты? — сонно лепечет.

— Я.

— Который час?

— Часа два, наверное. Я только вернулся.

Элла трет глаза и раскрывает их шире. Зевает. Вот теперь она проснулась.

— А зачем ты вернулся? Ты же уезжал к Марине.

Я слегка смеюсь.

— Я расстался с Мариной, разыграв небольшой спектакль. У тебя научился. Если бы ты увидела, то гордилась бы мной.

Элла привстает на локте. Тонкая лямка ее шелковой сорочки упала с плеча, но Элла этого не заметила. А я залип на то, как обнажилась часть ее грудной клетки с ключицами. Член пульсирует так, что выть хочется.

— Ты расстался с Мариной!?

— Да, — силой заставляю себя оторвать взгляд от обнаженного участка тела Эллы и посмотреть ей в глаза.

— Почему?

— Потому что она стала выходить из-под контроля и доставлять мне проблемы. Отныне Марина — это завершенное дело.

Элла падает обратно на подушку. Между нами полметра, не больше. Мы под одним одеялом. Элла гипнотизирует меня своими синими глазами.

— Я рада, что ты расстался с ней. Надеюсь, теперь-то ты будешь ночевать в доме? — звучит с претензией.

Признаться, претензия меня удивляет.

— Не знаю, возможно. А что?

— Возможно? — Элла снова вскакивает на локоть. — Ты хоть знаешь, как страшно спать одной ночью в твоем доме? Постоянно где-то что-то скрипит, гремит, какие-то шорохи. Я спала с включенным светом!

Я давлюсь смехом.

— Сказала бы раньше, я бы прислал к тебе охранника.

— Да ну тебя, — обиженно отворачивается на бок. — Спокойной ночи. И не смей снова перепутать меня во сне с Мариной.

Глупенькая. Не путал я тебя тогда с Мариной.

Гляжу на затылок Эллы и улыбаюсь как дурак. Сколько Элле лет? Двадцать два вроде? Такая она еще по-девичьи наивная. Испугалась шорохов в моем доме.

— Я буду жить в доме. Обещаю.

Элла не отвечает. Но я замечаю, как ее плечи расслабились.