Глава 36. Супружеское утро

Я всю ночь сплю в сильных и теплых объятиях Севастьяна. Сквозь сон я чувствую, как его руки без стеснения блуждают по моему телу. Я улыбаюсь, находясь в этой сладкой неге.

Утром мы нежимся в кровати. На улице пошел снег, в окно видно, как сыпятся крупные хлопья, это придает нам лени. Сегодня днем нас ждет в гости мама Севастьяна. Но в целом, спешить нам некуда. Поэтому мы долго лежим в обнимку и целуемся. Мне нравится гладить Севастьяна и вдыхать запах его кожи. От него пахнет настоящим мужчиной. Сильным и уверенным в себе.

Пожалуй, у нас настоящее супружеское утро, наполненное романтикой, легкостью и влечением друг к другу.

В одиннадцать мы вылезаем из кровати. Я спускаюсь в свою комнату и иду в душ. Игривая улыбка не сходит с моего лица. Я чувствую изменения в себе. Но это не столько физические изменения от того, что я больше не девственница, сколько изменения в ощущениях и мировосприятии. Я чувствую себя серьезнее и как будто бы взрослее. А еще чувствую себя настоящей женой, а не фиктивной актрисой.

Когда я спускаюсь на кухню, Сева уже здесь. Он завтракает, а на моем привычном месте стоит кружка капучино.

— Ты приготовил мне кофе? — обнимаю его со спины и целую в щеку.

— А еще яичницу с беконом.

— М-м-м, какой ты заботливый. Мне нравится.

За завтраком я замечаю задумчивость на лице Севастьяна.

— Все хорошо? — уточняю, делая глоток кофе.

— Прокручиваю в голове вчерашний вечер у губернатора. О чем ты говорила с его женой и дочкой?

— Ни о чем. Я хвалила город, говорила, что в вашей столице много всего интересного. Его жена порекомендовала мне хороший СПА-салон в центре. Еще мы немножко обсудили Москву и вуз, в котором учится дочка губернатора. Они обе показались мне приятными. А о чем ты говорил с губернатором и его сыновьями?

Я догадываюсь, что общение Севы с Новосельцевыми было важным. И мне бы хотелось, чтобы Севастьян доверял мне и рассказал.

— Они заметили мою возросшую публичную активность. Еще видели Марка в городе. Они знают, что он политтехнолог.

— Губернатор заподозрил, что ты собираешься идти на выборы?

— Возможно.

— Это очень плохо?

Сева как-то неопределенно ведет плечами.

— Ну, стрелять в меня в центре города, конечно, не будут, — я испуганно вздрагиваю, а Сева говорит об этом как о чем-то само собой разумеющемся. — Сейчас так уже никто не делает. Но они могут сыграть на опережение. Например, тоже нанять нового политтехнолога, придумать крутую стратегию.

— А сейчас у губернатора нет политтехнолога и предвыборной стратегии?

— Уже давно нет. Он привык, что каждый раз переизбирается по инерции и перестал тщательно готовиться к выборам. Ну, выйдет к людям, дежурно пообещает повысить зарплаты и создать новые рабочие места. На этом всё.

— Тогда странно, что его до сих пор никто не скинул.

— Он не допускает появления реальной конкуренции себе. И если губер убедится в том, что я собрался идти на выборы, то найдет способ загасить меня. Помимо того, что придумает себе хорошую стратегию.

— И как он сможет тебя загасить?

— Например, будет пытаться закрыть мой завод. Да на самом деле много способов устранить конкурента, если задаться целью.

Теперь понятно, почему Севастьян решил объявить о своем участии в выборах только за сто дней до дня голосования, и ни днем раньше. Он бы и позднее объявил, но сто дней — это крайне допустимый срок. Позже нельзя.

— И что нам теперь делать? — я искренне разволновалась. — Снизить нашу публичную активность?

— Нет, нельзя. Я думаю, губернатор специально озвучил мне свои намеки, чтобы посмотреть на мое поведение после них. Если снизим активность, губер только убедится в том, что я собрался на выборы. Будем двигаться согласно стратегии, подготовленной Марком.

Наверное, только сейчас я отчетливо ощущаю, насколько все серьезно. И вдруг понимаю: я впервые в жизни участвую в таких глобальных делах. Это ведь даже больше, чем выборы. Это борьба за влияние, борьба за территорию, борьба за власть и могущество. Губернатор — это местный Бог.

Конечно, никто не захочет отдавать свою власть просто так. А значит, будет война не на жизнь, а на смерть. И от этого мне становится по-настоящему страшно. Но Севастьян, кажется, готов к войне. Он строг, холоден и в чем-то жесток. Он не боится губернатора, на минуточку, самого могущественного человека во всей области.

— Я подумал, может, махнем завтра на Розу Хутор? — вдруг предлагает неожиданно.

Такая резкая смена темы вгоняет меня на пару секунд в ступор.

— На Розу Хутор? В Сочи?

— Да. Покатаемся на лыжах.

— Я не умею кататься на лыжах.

— Я тебя научу.

Моргаю глазами.

— Ты сказал, завтра?

— Ну да. У нас же нет никаких планов на новогодние праздники.

— Но мы не покупали билеты и не бронировали гостиницу заранее…

— Я думаю, найдем что-нибудь.

Мы быстро доедаем завтрак и идем к компьютеру в библиотеке. Севастьян за десять минут покупает нам на завтра авиабилеты в бизнес-класс и бронирует номер люкс в дорогущем пятизвездочном отеле. Мне становится плохо, когда я вижу цены, а Сева даже бровью не ведет.

После этого мы собираемся и едем в гости к его маме. Я не видела Нину Арсеньевну после нашей с Севастьяном свадьбы. И я немного нервничаю. Одно дело — знакомиться с мамой фиктивного мужа, который платит тебе за роль. А другое дело — когда муж уже не очень фиктивный. Хотя мы не обсуждали статус наших отношений, после сегодняшней ночи, лично мне кажется, он изменился.