Глава 37. Комната школьника

Мама Севастьяна встречает нас с счастливой улыбкой. Как только я переступаю порог квартиры, Нина Арсеньевна сразу заключает меня в радушные объятия. И я расслабляюсь. Все хорошо. У меня замечательная свекровь.

«Свекровь».

Мамочки, у меня есть свекровь.

Мы с Севой вручаем Нине Арсеньевне наш новогодний подарок. Две недели назад Сева попросил меня выбрать подарки его маме и сестре. Это было сложно, я не знаю их вкусовых предпочтений. Севастьян, как оказалось, тоже особо не знал. Поэтому пришлось справляться самостоятельно.

Нина Арсеньевна, я помню, на знакомстве с моими родителями обмолвилась, что любит красивую посуду. Я купила ей набор фарфоровых тарелок с интересным принтом. Сестре Севы я выбрала набор косметики ручной работы.

— Проходите на кухню, сейчас Лиза с мужем подъедут, они уже близко.

Через пять минут в квартиру входят сестра Севастьяна и ее супруг. Происходит новый обмен объятиями, поздравлениями и подарками, после чего мы садимся за стол. Нина Арсеньевна начинает предаваться воспоминаниями, какими были ее дети в детстве. Я ловлю каждое слово о маленьком Севе. Мне до ужаса хочется узнать о своем муже максимум личной информации: как учился в школе, в какие игры любил играть, с кем дружил, было ли у него хобби.

Из обрывков рассказов я узнаю, что Севастьян учился хорошо, но круглым отличником не был. Не проявлял интереса ни к компьютеру, ни к игровым приставкам. Он любил футбол, шахматы и книги про военные стратегии.

За столом я сижу напротив Севастьяна и любуюсь им. Стараюсь делать это не очень явно, но он все равно перехватывает мой взгляд. Я опускаю лицо в тарелку и еле сдерживаю улыбку. А потом начинаю вспоминать нашу первую ночь вместе и наше нежное утро.

Через два часа сестра Севы с мужем собираются уезжать. Им нужно ехать в гости еще куда-то. Я помогаю Нине Арсеньевне убрать со стола. После этого Сева хватает меня за руку и утаскивает в свою детскую комнату. Признаться честно: я мечтала здесь оказаться. Первое, что бросается в глаза, — это пустой аквариум.

— У тебя в детстве были рыбки?

Я подхожу вплотную к большому стеклянному прямоугольнику. Сева же лег на свою кровать, заложил руки за голову и наблюдает за мной.

— Нет. В этом аквариуме какое-то время жили краб и кальмар. Не долго.

— Краб и кальмар? — удивленно на него гляжу. — Зачем ты держал дома краба и кальмара?

— Мне их подарил отец. Я должен был смотреть, как краб ест кальмара.

Теперь я еще больше удивляюсь.

— Зачем?

— Чтобы сделать правильные выводы на будущее, — Севастьян слегка смеется. — Потом как-нибудь расскажу тебе.

Странно. Ну ладно.

Я отхожу от аквариума и принимаюсь разглядывать комнату дальше. Она небольшая, метров двенадцать или тринадцать. Стены выкрашены в светло-синий цвет, на них висят книжные полки со школьными и университетскими учебниками. Кровать, на которой Сева сейчас удобно расположился и наблюдает за мной, предназначена для одного человека. В углу стоит шкаф, я подхожу к нему и открываю одну створку. Пусто. На письменном столе настольная боксерская груша, учебник по русскому языку для 11 класса (у меня был такой же), несколько тетрадей. На всех поверхностях едва заметный слой пыли, а в комнате такой запах, будто здесь давно никто не живет.

— Сева, Элла, — кричит Нина Арсеньевна через закрытую дверь комнаты. — Меня соседка сейчас позвала. Я схожу на полчасика. Скоро вернусь.

— Да, мам, конечно. Мы пока тут.

Через пару минут хлопает входная дверь.

Я еще раз оглядываю комнату Севастьяна.

— У тебя здесь ничего интересного, — констатирую.

Сева смеется.

— А что ты ожидала увидеть?

— Ну не знаю. Что-нибудь эдакое. Какой-нибудь твой маленький грязный секретик.

— Открой ящики, может быть, найдешь что-нибудь, — лениво зевает.

Не знаю, шутит Сева или нет, но я беру и открываю первый ящик стола. Там навалены канцелярские принадлежности: ручки, карандаши, фломастеры, несколько точилок. Это реально комната школьника, а не взрослого серьезного мужчины, который собирается на выборы губернатора.

Я открываю второй ящик. Здесь несколько блокнотов, стикеры, скрепки и что-то темно-синее в углу. Приглядываюсь. А вот и интересная находка!

Беру в руки и с самодовольной улыбкой демонстрирую Севе.

— Презерватив.

Его брови удивленно взлетают вверх. Я подхожу к Севастьяну и протягиваю ему находку. Он, посмеиваясь, вертит презерватив в руке.

— Значит, в отсутствие родителей ты водил в эту комнату девушек и занимался с ними сексом, — констатирую, уперев руки в бока. Я напустила на себя серьёзный строгий вид, мол, осуждаю.

— Не припомню такого, но возможно.

Я не выдерживаю и начинаю смеяться. А Севастьян продолжает задумчиво рассматривать презерватив.

— Что ты там высматриваешь?

Он переводит на меня серьезный взгляд.

— Как ты думаешь, срок годности, указанный на презервативе, соответствует действительности? Или производители ставят его, чтобы снять с себя ответственность в случае чего?

Меня моментально бросает в жар, когда я понимаю, к чему клонит Севастьян. Закусив губу, забираю из его рук контрацептив и смотрю срок годности, указанный на синей фольге. Ну что ж, он давно истек. Очень давно.

Вот только между ног у меня моментально запульсировало и стало влажно.

Мама Севастьяна ушла пять минут назад. Сказала, вернется через полчаса.

Боже мой, это безумие.

— Я думаю, производители указывают срок годности, потому что должны. Презерватив — это же резинка? А у резинок срок годности, мне кажется, сотни лет…

Севастьян тянет меня за руку, и я падаю на него сверху. Наши губы встречаются в нетерпеливом поцелуе. Очень быстро Сева переворачивает меня на спину и ложится сверху. У нас не так много времени, и мы оба это понимаем. Я быстро расстегиваю его джинсы, он быстро задирает мое шерстяное платье и спускает вниз теплые колготки вместе с бельем. Сева отрывается от меня, чтобы надеть презерватив. Хочет сразу быстро войти, но в последний момент тормозит. Нежно целует меня в губы и входит очень осторожно. Он заботится обо мне, догадываюсь. Я целую его с особенными чувствами. Мне приятно, что Сева переживает за меня.

Но переживания напрасны, потому что в этот раз я не испытываю боли. Мне сразу становится приятно. Я двигаю бедрами Севе навстречу, шумно дышу, стараясь сдержать стоны наслаждения. Севастьян начинает двигаться быстрее, входит в меня до конца. Он целует мою шею, просунул под задранное платье руку и трогает грудь.

О, это прекрасно. Моя голова мечется по подушке. Я хочу быстрее, глубже, жестче. Это новые неожиданные желания. Они кажутся порочными и неправильными. Но я хочу озвучить их Севастьяну. Не сейчас, конечно, когда мы ограничены во времени. А потом, дома. Или в нашем люксовом номере на Розе Хутор.

Сева просовывает руку мне под поясницу. Я выгибаюсь дугой. Как же это классно. У меня закатываются глаза от удовольствия. Кажется, мы занимаемся любовью долго. Иногда Сева останавливается, чтобы перевести дыхание, затем продолжает снова. А меня уже бьет мелкой дрожью.

— Я хочу кончить, — жалобно прошу.

О мамочки, я сказала это вслух?

— А я хочу трахать тебя круглосуточно и во всех позах, — горячо шепчет на ухо, отчего у меня перехватывает дух. — Дома именно этим и займемся.

Меня затапливает предвкушение такой сладкой перспективы.

— Я тоже хочу.

Да, я сказала это вслух. И ничуть не жалею.

Севастьян начинает двигаться резко и быстро. Буквально за несколько толчков мы одновременно достигаем оргазма. Блин, это как прыжок с дамбы вниз головой. Это как фейерверк во всем теле.

— Я пришла! — звучит громкий голос Нины Арсеньевны, а следом хлопает дверь. Севастьян моментально вскакивает с меня. — Я не одна. Со мной Зинаида Николаевна, наша соседка!

Да ё-моё!