Глава 49. Признание

В предпоследний день августа день рождения у Марка, и по этому случаю Севастьян арендует на всю ночь самый популярный бар в городе. Марк не может отпраздновать свой день рождения с семьей в Москве, поскольку до выборов остается ровно десять дней. Политтехнолог должен находиться в нашем городе и следить за кампанией Севастьяна. Хотя, по-моему, это излишне. И так всем очевидно, что Севастьян выиграет выборы с большим отрывом.

День рождения Марка празднует весь предвыборный штаб Севы, включая волонтеров. Я не знаю, сколько человек, но зал забит под завязку. Крепче вина и шампанского гостям ничего не наливают, а усиленная охрана следит за порядком. Если кто-то кажется охране слишком пьяным, его выводят из бара и сажают в такси, которое везет прямо домой. За десять дней до выборов пьяные драки и скандалы ни к чему.

Я сижу в ложе на втором этаже, пританцовываю под музыку и потягиваю безалкогольный коктейль из высокого бокала. Я с удовольствием праздную день рождения Марка. За год совместной работы мы сильно сблизились, я прониклась к политтехнологу большим уважением. Ну и я просто благодарна ему за то, что выбрал на главную роль реалити-шоу под названием «Предвыборная кампания Севастьяна Терлецкого» именно меня.

Севастьян внизу с празднующими гостями. Между нами по-прежнему лед и холод. Мы общаемся мало и только по делу. Я так и не сказала ему о своем поступлении в театральный. Думаю, он вообще забыл, что я куда-то поступала. У Севастьяна сейчас дел невпроворот.

Я поглядываю на фиктивного мужа с высоты своей ложи. Он общается то с одним, то с другим. Интересно, он вообще знает, что я тут?

Не успеваю об этом подумать, как Севастьян резко поднимает голову вверх и видит меня. Наши взгляды пересекаются на пару секунд прежде, чем я отхожу от перил ложи и сажусь на диван. Коктейль со льдом не остужает вспыхнувший во мне огонь. Чем ближе окончание контракта, тем более нервной я себя ощущаю. По правде говоря, мои нервы — как натянутые струны. Скоро лопнут.

Дверь ложи открывается, и входит Севастьян. Неожиданно.

— Привет. А почему ты здесь прячешься?

В ложе музыка звучит не так громко, как внизу, поэтому я хорошо слышу Севастьяна.

— Я не прячусь. Внизу толкучка, здесь мне больше нравится.

Севастьян присаживается на соседний кожаный диван. Я понимаю: вот сейчас будет разговор.

— Элла, мне жаль, что я разочаровал тебя.

Что? Пожалуй, я была готова услышать что угодно, кроме такого заявления. Разочаровал меня? Я молчу, размышляя над этой фразой.

А ведь Севастьян прав. Пожалуй, я действительно испытала огромное разочарование в нем.

Натягиваю на лицо улыбку.

— Тебе не стоит ни о чем беспокоиться. В какой-то момент мы оба забыли о том, что у нас фиктивный брак. А не следовало. Сейчас все идет так, как надо. Через десять дней ты честно выиграешь выборы.

— Я не актер, Элла. Я не умею притворяться и играть роли. С тобой я всегда был настоящим.

Да, ты всегда был настоящим безэмоциональным сухарем. Я знаю.

— У меня есть прошлое. Его не вычеркнуть, — продолжает. — Я совершал плохие поступки. Этого тоже не изменить. Но я всегда был честен с тобой.

В висках появилась пульсирующая боль.

— Чего ты хочешь, Севастьян? — устало спрашиваю.

— Твоего прощения. Хотя, если честно, не понимаю, в чем я перед тобой виноват.

Раз уж у нас откровенный разговор, то и я буду честна.

— Во-первых, ты даже не потрудился объяснить, зачем ездил к Марине. Ты выставил меня полной дурой на всю область. СМИ представили это как твою измену, и мне пришлось отвечать на неудобные вопросы и выгораживать тебя. Да, ты не давал мне клятв верности. Это только я должна хранить тебе верность, потому что такое условие содержится в контракте. Про тебя там ни слова нет. И все же: зачем ты ездил в Марине и почему не объяснился передо мной?

— Марина стала выходить из-под контроля, и я поехал к ней, чтобы утихомирить ее еще на два месяца. Между нами ничего не было. Она хотела, но я не поддался. А почему не объяснился перед тобой — даже не знаю. Если честно, я давно отвык объясняться перед девушками. Но если бы ты сама спросила, то я бы ответил честно.

«Я давно отвык объясняться перед девушками».

Мне было бы гораздо легче, если бы Севастьян сказал: «Я не привык объясняться перед девушками». Но он сказал: «Я давно отвык». Не нужно долго гадать, кто была той единственной, перед которой он объяснялся.

Я снова чувствую присутствие Алисы. Ее призрак прямо здесь, в ложе между нашими диванами. И она всегда ходит с нами третьей лишней.

Хотя нет. Третья лишняя — это я.

— Когда в комнате твоей погибшей девушки ты честно отвечал на мои вопросы, ты не ответил на один. Самый главный.

— Какой?

— Ты любишь ее до сих пор?

Я внимательно вглядываюсь в лицо Севастьяна. Он много раз говорил, что не умеет играть, но я не хочу упустить, если он решит солгать мне. Его лицо застыло с задумчивым выражением. Как будто прямо сейчас он прислушивается к собственным ощущениям и пытается ответить на мой вопрос прежде всего самому себе.

— Нет, — говорит, помедлив. — Больше нет.

Я не свожу с Севастьяна взгляда. Я вцепилась в его лицо, как коршун в добычу. Жду, что вот-вот промелькнет тень лжи. Но ее нет. Глаза Севастьяна смотрят ровно на меня. Он не прячет их, не ерзает нервно на стуле.

Я чувствую, как меня медленно отпускает. Груз, который сдавливал плечи без малого два месяца, превращается в пыль. Вот только все равно не знаю, что дальше. Мы помирились? Если и да, это ведь не отменяет того, что скоро мы разведемся.

— Я поступила в театральный, — вдруг выпаливаю. Надо же как-то заполнить между нами тишину.

Севастьян сначала удивляется. Затем расплывается в широкой улыбке.

— Поздравляю! Ты это искренне заслужила. Я, если честно, боялся спрашивать тебя про поступление. Не хотел бередить рану, если вдруг поступить не удалось.

— С пятой попытки удалось, — скромно улыбаюсь.

— Тогда это нужно отметить!

Я смеюсь, опустив лицо, а Севастьян берет бутылку шампанского из ведерка со льдом и наливает себе в один из чистых бокалов на подносе между нашими диванами. Я беру свой безалкогольный коктейль.

— За твою великую карьеру в кино, Элла Терлецкая!

Мне кажется, Севастьяну доставило удовольствие добавить свою фамилию рядом с моим именем. Я чокаюсь с его бокалом, но не говорю, что после развода я верну девичью фамилию. Элла Меркулова. Так меня зовут.

Мое настроение существенно улучшилось. Я и не подозревала, что мне так не хватает простого разговора с Севастьяном. В ложе становится душно. Я встаю с дивана и смотрю вниз. Гости веселятся и танцуют.

— Хочешь спуститься вниз? — Севастьян возникает рядом.

— Я бы лучше вышла на улицу подышать свежим воздухом. Здесь душновато.

— Пойдем.

Сева берет меня за руку и ведет к металлической лестнице, ведущей из ложи на танцпол. Сойдя с последней ступеньки, мы сразу оказываемся в гуще событий. Севастьян крепко держит мою ладонь и ведет в противоположную сторону от главного входа. Я хочу одернуть его и сказать, что мы идем в неверном направлении, но потом в конце зала замечаю маленькую невзрачную дверь. Сева набирает код на стене, и дверь открывается, выпуская нас в свежую августовскую ночь.

— Это черный ход, — поясняет, когда мы оказываемся на улице. — У центрального слишком много любопытных людей.

Мы оказались в небольшом дворике. Слева тупик, а справа высокие металлические ворота на крупную улицу. Ворота закрыты. Видимо, этот двор — частная территория бара. Судя по множеству деревянных ящиков, сложенных один на другой на несколько метров в высоту, двор используется для заезда грузового транспорта с поставками продуктов в бар.

Мы отходим в сторону тупика и прячемся за ящиками. Я прижимаюсь спиной к кирпичной стене и с трепетом в груди гляжу, как Севастьян надвигается на меня. Он останавливается вплотную и опускает руки по обе стороны от моей головы. Я чувствую губами его слегка пьяное дыхание.

— Ты скучала по мне?

С вопросом одна рука Севастьяна опускается на мою ногу. Платье на мне достаточно короткое. Вздрогнув от неожиданного прикосновения, делаю жадный глоток свежего воздуха.

— Да, — честно признаюсь. — А ты по мне?

— Я по тебе просто пиздец как.

Севастьян говорит это с таким чувством, что мое сердце делает сальто. Я резко ощущаю себя пьяной, хотя за вечер не выпила ни капли алкоголя. Меня пьянит Севастьян. Его близость, его запах, его прикосновения. Голова кругом.

— Я тебя люблю.

Мое неожиданное признание повисает в воздухе. Я резко спохватываюсь, но уже поздно: слово — не воробей. Севастьян ошеломлен. А меня же поглощает ледяной страх.

Я что, серьезно сказала это вслух?

Нет! Нет! Нет!

Нельзя было!

Ничего не говоря, Севастьян впивается поцелуем в мой рот. Его рука стремительно идет вверх под платьем. Я не знаю, что мне делать. Оттолкнуть Севу и убежать? Спрятаться там, где он никогда меня не найдет?

У меня нет ответа на вопрос. Поэтому я рвано выдыхаю и крепко обнимаю Севастьяна за шею. Будь что будет. Он подхватывает меня под ягодицами, я обвиваю ногами его спину. Сева сильнее вжимает меня в стену из красного кирпича, наш поцелуй становится нетерпеливее.

Мы так изголодались друг по другу, что ведем себя как дикари, позабыв про всякую осторожность. Гости вечеринки вряд ли знают код-пароль от двери на задний двор, но может выйти кто-то из персонала. И хотя нас скрывают деревянные ящики, все равно опасно. Вдруг здесь есть камеры?

Но мы об этом не думаем. Мы жадно поглощаем друг друга. Я зажмуриваюсь от удовольствия, наконец-то почувствовав на языке вкус Севастьяна. Я не просто скучала. Я с ума сходила.

Я люблю этого мужчину. Я готова повторять это сотню раз.

Между ног мне упирается его эрекция. Я трусь о нее и нетерпеливо скулю. Сева плотнее вжимает меня в стену и продолжает держать одной рукой, а второй расстегивает ремень на брюках. Через несколько десятков секунд возни он отодвигает в сторону мои стринги и резким толчком входит в меня.

Мы разрываем поцелуй и одновременно ахаем. Соприкасаемся лбами, наше дыхание смешалось. Севастьян быстро двигается, и я прикусываю губу, чтобы не застонать на всю улицу.

Это феерично…

Я откидываю голову назад, упираясь затылком в стену, и прикрываю веки. Перед глазами летают звезды, а меня закручивает в центрифуге. Я больше не думаю о своем признании в любви и его последствиях. Я даже не думаю о том, что Севастьян ничего мне на него не ответил. С каждым толчком Севы во мне я улетаю все выше и выше, пока меня не сотрясает мощный оргазм. Севастьян рычит мне в шею, его тело дрожит одновременно с моим.

А через несколько секунд Сева ставит меня на землю, и я чувствую, как по внутренней стороне бедра медленно стекает вязкая жидкость. Не сразу понимаю, что это. Прежде, когда мы занимались любовью, по моим бедрам ничего не текло.

Только через несколько мгновений я осознаю: мы впервые занялись сексом без презерватива, и Севастьян в меня кончил.