Глава 48. Я смогла

Когда мы возвращаемся домой после интервью, я закрываюсь в своей комнате на втором этаже и больше не выхожу. Впервые с Нового года я ложусь спать одна. Без Севастьяна в постели грустно и одиноко, я долго ворочаюсь и не могу уснуть. Но в то же время не имею сил подняться к нему на третий этаж.

Признания Севастьяна обескуражили меня. Я теперь не могу смотреть на него и не думать о том, что он хладнокровно убил двух человек. Да и Алиса, словно призрак, кружит возле нас. Мне не нравится роль второго плана. А в отношениях с Севастьяном у меня именно такая. Главная роль — у Алисы. Посмертно. Это причиняет мне боль.

Далее наш брак снова становится фиктивным. Я остаюсь жить в своей комнате на втором этаже. Севастьян не предпринимает попыток вернуть меня.

«Вернуть»! Какое громкое слово. Но я использую именно его.

На публичных мероприятиях мы изображаем счастливых мужа и жену, а дома почти не разговариваем. Я провожу вечера в своей комнате, репетируя выступления к экзаменам в театральном. У меня есть дела поважнее, чем страдать по Севастьяну от того, что он до сих пор любит Алису, а мне отвел роль любовницы.

Весь остаток июля меня поглощает поступление в вуз. Я разрываюсь между предвыборной кампанией Севы и экзаменами в Москве. В этот раз я точно намерена поступить. Теперь-то у меня есть деньги платить за обучение.

Только если днем мне удается отвлечься, то по ночам я чувствую тупую боль в сердце из-за своей несчастной любви. Одна часть меня тоскует по Севастьяну и мечтает снова оказаться в его объятиях. А другая вопит: «Остановись, Элла! Иначе потом будет больнее». Я принимаю волевое решение двигаться к своей мечте, не оглядываясь на Севастьяна. Он не может предложить мне ничего, кроме позиции любовницы. Сменить на этом месте Марину, отказаться от своей мечты, а через несколько лет быть брошенной, мне не хочется. Я еще раз достаю контракт, перечитываю и убираю. В документе указано, что развод состоится незамедлительно после результатов выборов. Я поставила здесь свою подпись и буду этому следовать.

В том, что Севастьян победит, не остается сомнений. Вся область за него. Он местный герой и любимец. Во многом Севастьяна полюбили благодаря мне. Я стала местной звездой и иконой стиля, таким образом симпатия людей автоматически распространилась на моего супруга. Марк был прав. Плевать всем на мужика. Люди смотрят в первую очередь на его женщину, и если она им нравится, то нравится и ее муж.

Марк очень любит проводить аналогию с британской королевской семьей. Народ Великобритании полюбил Кейт Миддлтон и поэтому автоматически любит ее мужа принца Уильяма. В то же время народ Великобритании совершенно не принял Меган Маркл, и нелюбовь в ней распространилась на ее мужа принца Гарри. Хотя до женитьбы на Маркл британский народ хорошо относился к Гарри. Еще Марк любит приводить в пример Жаклин Кеннеди, одну из самых стильных первых леди США, благодаря которой ее муж, президент Джон Кеннеди, тоже стал любимчиком народа.

— Мужик всегда просто в скучном костюме. А вот наряд женщины — это настоящий источник для обсуждения, — постоянно повторяет Марк.

Поэтому мой гардероб разросся до нереальных размеров. Стилист снова и снова делает мне новые заказы нарядов. Интересно, что будет с этим гардеробом после нашего с Севой развода.

По последним социологическим замерам, Севастьян опережает действующего губернатора на пятнадцать процентных пунктов. Это абсолютное лидерство даже с учетом погрешности. Марк ликует. Мне тоже приятно, что я внесла большой вклад в победу Севастьяна. А вот сам Севастьян ходит чернее тучи и приставил ко мне третьего телохранителя.

Мы почти не разговариваем, я не знаю, о чем Сева думает и почему пребывает в такой тревоге. Он установил в дом сигнализацию и рассовал по комнатам тревожные кнопки. Если я нахожусь дома одна, то обязана включать сигнализацию и при каждом подозрительном шорохе нажимать на кнопку. Три телохранителя тоже находятся со мной в доме. В Москву на экзамены меня возят в специальном автомобиле. Бронированном.

Мне хочется верить, что это пустые меры предосторожности. У Севастьяна убили любимую девушку, он не хочет, чтобы из-за него пострадал кто-то еще. Мне порой хоть и страшновато, но все же я слабо представляю, что в наше время кто-то всерьез может на меня напасть. Бронированный автомобиль я точно считаю лишним. Севастьян правда думает, что кто-то средь бела дня на федеральной трассе из Москвы в область откроет стрельбу по машине, в которой я еду?

Но я ничего не говорю Севе. Мне все равно, на каком автомобиле ездить в Москву. Если Севастьян хочет, чтобы я ездила на бронированной машине, то пускай так и будет. Хозяин — барин, как говорится.

В начале августа у Севастьяна личное общение с местными жителями. Большой зал в местном доме культуры забит под завязку. Желающие задать вопрос поднимают руку, Марк выбирает одного, и человек спрашивает. Я сижу за кулисами и наблюдаю со стороны. На самом деле мое здесь присутствие необязательно, но просто я очень не хочу сидеть в доме с тремя телохранителями и под сигнализацией.

Я с грустью наблюдаю за Севастьяном. Совсем скоро мы попрощаемся. Сердце ноет от боли, но так будет правильно. Мне не хватает его рук, губ, его тела. Каждую ночь я борюсь с собой, чтобы не подняться на третий этаж в его спальню. Я знаю: Севастьян будет рад, если я разрушу стену между нами, которую сама воздвигла. По его скупым словам и прикосновениям на публике я понимаю: он скучает по мне. И я тоже скучаю.

Мобильный телефон в моей сумочке вибрирует. На экране незнакомый номер, начинающийся на +7 495. Это городской московский номер. Меня тут же охватывает волнение. Последние пару дней я не выпускаю телефон из рук, поскольку жду звонка из театрального института. Отхожу подальше от сцены и принимаю вызов:

— Алло.

— Алло, здравствуйте, это Элла Терлецкая?

— Да.

— Это театральный институт. Поздравляю, вы поступили на бюджетную основу. Если планируете у нас учиться, то привезите оригиналы документов.

Я приваливаюсь спиной к стене, не веря услышанному. Может, это чей-то розыгрыш?

— Элла, вы меня слышите?

— Да-да, — сиплю.

— Вы будете у нас учиться? Или пойдете в какой-то другой вуз?

— Буду у вас учиться. Я только к вам подавала документы.

— Тогда сейчас СМС-сообщением пришлю перечень документов, которые вы должны предоставить для зачисления.

— Хорошо.

— Всего доброго.

Женщина хочет отключиться, но я останавливаю ее:

— Подождите, вы сказали, я поступила на бюджетную основу? Не на платное отделение?

— Вы прошли на бюджет.

Я сползаю на пол.

— Спасибо. Я привезу документы.

Женщина отключается, а я опускаюсь лицом в колени и начинаю рыдать навзрыд. От счастья, конечно же. И от насмешки судьбы.

Когда у меня не было денег, в театральный меня брали только на платное. Когда у меня появились деньги платить за обучение, я прошла на бюджет.

После стольких попыток, после стольких лет ожидания, после стольких разочарований… Я опускала руки тысячу раз. Я тысячу раз хотела все бросить и пойти на какой-нибудь юридический… Я столько раз переставала верить в себя…

Первые бурные эмоции проходят, я выпрямляюсь и вытираю лицо от слез. Я не звоню маме, чтобы рассказать о долгожданном поступлении. И я вряд ли скажу сегодня Севастьяну. Но на моих губах улыбка, а в душе тихая радость.

Я смогла. Я сделала это.