Глава 51. День Х
Когда я просыпаюсь, солнце вовсю светит в окно, а Севастьяна рядом в кровати нет. Я тянусь через всю постель к будильнику на тумбочке со стороны Севы и вижу время: почти двенадцать дня. Вот это я проспала…
Спускаясь по лестнице на второй этаж, слышу голоса телохранителей внизу в гостиной. Раз телохранители в доме, значит, Севастьяна нет. Я принимаю душ и иду завтракать на кухню. При виде меня телохранители сразу замолкают и вытягиваются по струнке. Иногда мне кажется, что они меня боятся, хотя на самом деле это я боюсь их. Три огромных мордоворота, рядом с которыми я чувствую себя жалкой букашкой. Проходя мимо них, вежливо здороваюсь, а они отвечают мне хором:
— Здрасьте.
Пока кофе слегка остывает, пишу сообщение Севастьяну с вопросом, где он. Сева отвечает, что сейчас находится в штабе, а потом поедет на свой завод и вернется домой поздно. Значит, сегодня мы не увидимся.
В отсутствие Севастьяна мне удается еще раз хорошо подумать о наших отношениях. Итак, что я имею.
Взаимного признания в любви нет.
Разговора о статусе наших отношений нет.
И самое главное — предложения стать его настоящей женой нет.
Сказать, что мне больно и обидно, — это ничего не сказать. Но я стараюсь убедить себя, что изначально так и задумывалось — только фиктивный брак. После выборов никто никому ничего не должен. Меня ждет учеба в театральном, а Севастьяна ждет работа в должности губернатора области. Ему не до семьи, мне тем более.
«Элла, ты что, серьезно хочешь быть женой мужчины, который категорически против, чтобы его супруга обжималась перед камерами с другими мужчинами? — задаю сама себе вопрос. — Да это же конец твоей так и не начавшейся карьеры в кино».
Севастьян — моя первая любовь, мои первые серьезные отношения, и мне грустно, что все вот так заканчивается. Но какими бы сильными не были мои чувства к Севастьяну, а развод будет правильным решением. Я никогда себе не прощу, если откажусь ради мужчины от своей самой большой мечты.
Хотя все же глубине души теплится надежда, что Севастьян тоже меня любит, не захочет отпускать, примет мою профессию актрисы, но…
Я знаю, этого не будет.
Далее я стараюсь избегать Севастьяна. Сплю в своей комнате, почти не разговариваю с ним. Мне играет на руку начало учебы в театральном. Занятия начинаются рано, чтобы приехать в институт вовремя, я встаю в четыре утра. А возвращаюсь домой поздно и очень уставшая. Совсем скоро у Севы событие Х, остались считанные дни. Он с утра до вечера пропадает в штабе и весь на нервах, хотя любому дураку очевидно: Севастьян победит на выборах.
И вот этот день наступает. Открываются избирательные участки, люди валят на них толпами. Местное телевидение масштабно освещает выборы. Севастьян находится в штабе вместе со своей командой и, я уверена, следит за результатами экзитполов. Я на занятиях в институте, но сегодня я не очень прилежная студентка. Я то и дело украдкой, пока преподаватели не видят, достаю телефон и смотрю результаты экзитполов. Севастьян лидирует с большим отрывом, но я все равно проверяю каждые пять минут, как будто действующий губернатор Новосельцев может внезапно сделать рывок.
Адреналин бурлит в крови похлеще, чем на американских горках. Меня пробирает мандраж, глядя на цифры. Это уже не какие-то там социологические замеры, которые проводил Марк. Это результаты экзитполов! И да, конечно, погрешность все равно будет, но Севастьян побеждает! Подсчет голосов избирателей начнется ночью и продолжится завтра, но это чисто формальность, потому что очевидно — Севастьян выиграл!
А от осознания, что в победе Севы большая моя заслуга, мне становится вдвойне радостно. Роли в кино бывают двух типов. Первый тип — проходные роли в проходных фильмах, которые зритель забывает на следующий день после просмотра. Это просто жвачка для человеческого мозга. А второй тип — это знаковые роли, которые зритель не просто долго помнит, а которые имеют на зрителя влияние. После них зритель меняет свое мнение о каких-то вещах, принимает определенные решения.
Я чувствую, что исполнила именно такую роль — важную, знаковую, после которой люди поменяли свое мнение, перестали поддерживать губернатора Новосельцева и пошли голосовать за Севастьяна.
О, это моя минута славы! Я привела Севастьяна к победе! Но на этом моя роль заканчивается.
Мавр сделал свое дело, мавр может уходить…
Успех Севастьяна на следующих выборах уже будет зависеть не от его популярной красавицы-жены, а от его конкретных действий на должности губернатора. Будут ли люди довольны им больше, чем Новосельцевым? Станет ли жизнь в регионе лучше? Обновится ли автопарк общественного транспорта? Будут ли коммунальные службы чистить снег зимой? Построят ли дороги за пределами столицы области? Все это Севастьян обещал избирателям.
Занятия в институте заканчиваются, и иду обедать в столовую с новыми подругами. В театральном меня никто не знает: ни преподаватели, ни студенты. Они не следят за местечковыми новостями регионов. Это радует, мне не хочется прослыть здесь чьей-то женой. Еще не хватало, чтобы думали, будто муж купил мне это место.
Попрощавшись с подругами, я сажусь в автомобиль. Один телохранитель сидит за рулем, второй на переднем сиденье, а третий со мной на заднем. Все трое вооружены до зубов.
— Сейчас едем в штаб, — говорю тому, что за рулем.
Сегодня я хочу увидеть Севастьяна и поздравить его лично. Не важно, как сложатся наши отношения дальше. Мы были одной командой, и я собираюсь выпить бокал шампанского за победу Севастьяна на выборах.
Мы довольно быстро выезжаем из Москвы. Водитель ускоряется, а я подпрыгиваю на сиденье от нетерпения. Мне хочется сейчас быть в штабе вместе со всеми. На моих губах играет радостная улыбка. Я счастлива примерно, как в тот день, когда узнала о поступлении в театральный.
Мечты должны сбываться!
Моя мечта сбылась. Мечта Севастьяна тоже. Разве это не прекрасно?
Время в дороге тянется медленно. Водитель гонит на максимально допустимой скорости, а мне кажется, что мы еле плетемся.
— А можно еще быстрее? — прошу.
Отрицательно качает головой.
— Севастьян Александрович не разрешает нарушать правила.
Обреченно вздыхаю. Одно радует — мы наконец-то въехали в нашу область. Осталось где-то часа полтора пути. Чтобы как-то занять себя в дороге, читаю студенческие чаты, потом снова смотрю результаты экзитполов, затем опять чаты, пишу сообщение маме, подруге…
Написать Севастьяну? Мол, я очень рада и не сомневаюсь, что подсчет голосов будет точно таким же, как результаты экзитполов. Меня охватывает волнение, дыхание сбивается. Я с самого утра не написала Севастьяну ни слова, а ведь сегодня наиважнейший день для него.
Ну что я за жена такая?
Мой мыслительный процесс прерывает странный звук с дороги. Я не понимаю, что это такое.
— Пригнитесь! — кричит телохранитель, что сидит со мной сзади, и сам грубым движением опускает мою голову вниз, параллельно доставая из кобуры пистолет.
Все происходит настолько быстро, что я не успеваю ничего понять. Машину резко кидает из стороны в сторону, я больно бьюсь головой. Меня охватывает животная паника.
— Твою мать, колеса прострелили! — вопит телохранитель за рулем.
И тут до меня доходит, что это за звук.
Это автоматная очередь по нашей машине.
Кто-то из телохранителей начинает отстреливаться, машину продолжает кидать из стороны в сторону, звук выстрелов перебивает громкий звон клаксонов других машин. Я лежу у заднего сиденья, от страха и ужаса онемело горло.
А потом нашу машину сильно подбрасывает, я снова бьюсь головой и отключаюсь.