Глава 54. Сыграть любовь

Севастьян

Я так сильно сжимаю мобильник в руке, что он сейчас треснет. Победа в выборах у меня в кармане, но ни я, ни сотрудники моего штаба не празднуем. Все напряжены. Марк бледный, как простыня.

— Пиши заявление в полицию, — уверенно заявляет политтехнолог.

Я нервно смеюсь.

— В ту самую полицию, которая до сих пор не раскрыла убийство моего отца? Ты серьезно?

— Это похищение средь бела дня, Севастьян! И у нас на дворе не девяностые! Машину обстреляли, охранников ранили, есть свидетели.

— Один неверный шаг — и Элла будет мертва. А заявление в полицию — это совершенно точно неверный шаг.

— У тебя есть идеи получше? Ты намереваешься сняться с выборов?

— Нет, с выборов я не снимусь. Нам нужно что-то придумать.

Слово «нам» тут совершенно не подходит. Марк в этом деле мне не помощник. Он не знает нашу область так, как я. Он не знает криминал нашей области так, как я.

Коля, похитивший Эллу, это наш местный «решала». Разные люди могут обратиться к нему за деньги, чтобы решить какие-то проблемы. Например, стоят через дорогу друг от друга два ларька со «Сникерсами». Один ларек решил устранить конкурента. Он идет к Коле, платит деньги, и Коля расхерачивает второй ларек. Это просто как пример чем занимается Коля.

Крышует всю его деятельность никто иной, как наш пока еще действующий губернатор Новосельцев. Поэтому Коля чувствует себя очень спокойно. Пока Новосельцев у власти — криминальному бизнесу Коли ничего не грозит. Поэтому в том числе в интересах Коли, чтобы я не победил в выборах. Ну а теперь, когда он похитил Эллу по заказу губернатора, так точно Коле не выжить, когда я вступлю в должность.

А я в нее вступлю.

Я ухожу в свой кабинет в штабе. Плюхаюсь в кожаное кресло и задумчиво барабаню пальцами по столу.

Как мне вытащить Эллу? Где Коля ее держит?

Совершенно точно он держит ее в нашей области. Только здесь у Коли есть крыша от губернатора. Но где именно? Я не знаток всех подробностей Колиного бизнеса, включая места, где он базируется со своими головорезами. Хотя Колю я знаю всю жизнь.

Мы вместе учились в школе, только он на три года младше. Недолго мы играли в футбол за одну команду. После армии Коля попался на какой-то глупости и загремел в тюрьму на несколько лет. Вышел по УДО, а через полгода снова попал в тюрьму, кажется, за разбой. После второго освобождения он стал работать на моего отца. Был посыльным по мелким поручениям. А после убийства моего папы по заказу губернатора, Коля перешел на работу к нему, что я воспринял как личное предательство. С тех пор я не общался с Колей до сегодняшнего дня, хотя примерно знал о развитии его карьеры — как он, послужив вдоволь губернатору, ушел от него и организовал собственную преступную группировку.

Губернатор давно не делает грязные дела своими руками. Для этого у него есть Коля. Формально никаких связей между губернатором и Николаем нет, поэтому даже если я напишу заявление в полицию, и она арестует Колю, губернатору все равно нечего будет предъявить. Коля его не сдаст, а доказательств того, что Николай действует по заказу Новосельцева, у меня нет.

Думай, Севастьян, думай. У тебя всего лишь сутки.

Я не могу допустить, чтобы Элла пострадала. И в то же время я не могу пойти на условия Коли. Деньги-то я ему переведу, это не проблема. Но сняться с выборов? Нет. К тому же у меня есть большие сомнения, что он отпустит Эллу, если я выполню оба условия. Куда вероятнее, что он убьет ее, а затем меня.

Я встаю с кресла и подхожу к окну. Мой кабинет выходит на оживленную улицу нашей столицы. Машины спокойно ездят по дороге, люди ходят по тротуару. Многие из них уже посетили избирательный участок и сделали свой выбор. Скорее всего в пользу меня.

Я испытываю колоссальное чувство вины перед Эллой. Когда почти два года назад я принял решение пойти на выборы губернатора области, я понимал, что это не будет легко.

Нет, не так.

Я понимал, что это будет опасно. Даже не столько для меня самого, сколько для моих близких. Поэтому я купил для мамы и сестры дом в Греции на берегу Эгейского моря, где они сейчас и находятся. В мои планы не входило жениться, но политтехнолог, которого я нанял, решил построить всю мою предвыборную кампанию именно на моей жене. А жена, естественно, автоматически попадает под удар. Но это же планировался фиктивный брак. Поэтому меня мало заботили риски, которым теоретически подвергалась моя ненастоящая жена.

Как бы мне ни хотелось себя оправдать, но в глубине души я понимал, что подставлю под удар наемную актрису. Поэтому мне было все равно, кого Марк найдет мне в жены. Я не хотел сближаться с ней. Для физиологических потребностей я сохранил Марину. Я думал так: актриса исполнит свою роль, получит деньги и навсегда свалит из моей жизни. Если ей будет грозить опасность, то я постараюсь ее уберечь. Однако если не получится, то не жалко.

Приваливаюсь лбом к окну и зажмуриваю глаза.

Да, именно так я и думал: постараюсь уберечь, но если не получится — не жалко.

Права была Элла, когда называла меня бесчувственным, циничным и жестоким. Я именно такой и есть. Я фиктивно женился, заведомо понимая: моя жена будет под серьезным ударом.

Вот только то, что я испытываю сейчас, это совсем не жалость к Элле. Это дикий животный ужас за ее жизнь. При мысли, что с Эллой реально может случиться нечто страшное и непоправимое, у меня кровь в венах леденеет, а внутренности скручиваются узлом.

Я не могу этого допустить.

Я не могу допустить, чтобы Элла умерла.

Дверь моего кабинета с шумом распахивается, я резко отхожу от окна. На пороге стоит взволнованный Марк.

— Так что будем делать? Писать заявление в полицию ты не хочешь, сниматься с выборов тоже не хочешь.

— Я найду Эллу и вытащу оттуда.

— А ты знаешь, где она?

— Пока нет.

— И как ты собираешься ее искать?

Марк проходит в середину кабинета и садится на диван. Трет лицо.

— У нас в области не так уже много мест, где может базироваться преступная группировка. Я пообщаюсь кое с кем и узнаю, где держат Эллу.

— Хорошо, допустим, ты узнаешь, где ее держат. А дальше что? Пойдешь сам с голыми руками вытаскивать ее из логова наемников?

— У меня тоже есть наемники.

Марк неодобрительно качает головой.

— По новостям уже разлетелось сообщение, что на обочине дороги найден автомобиль, предположительно принадлежавший жене Севастьяна Терлецкого.

— Новости меня сейчас мало волнуют. На исход выборов они уже не повлияют.

— Да, ты победил независимо от новостей. Завтра подсчитают голоса, но у тебя большой отрыв, судя по экзитполам.

Я возвращаюсь в свое кресло за столом и внимательно гляжу на Марка.

— Почему именно Элла? — задаю наболевший вопрос.

Вообще, я не собирался спрашивать это у Марка. Ведь это чистая случайность, что он выбрал именно ее. И все же… Почему она?

— Не понял твой вопрос.

— Почему ты выбрал мне в жены именно Эллу? Почему не какую-то другую девушку?

— Я же говорил: она талантливая актриса и пока не засвечена в кино. Ее роли в массовках не в счет.

— Но неужели среди актрис массовки не нашлось других талантливых девушек?

— Были другие, но Элла подходила лучше.

— Почему?

Марк внимательно на меня смотрит. Мне кажется, он как будто бы не очень хочет говорить. Но все же решается.

— Потому что мне были нужны настоящие чувства. Актриса их сыграет, а ты? Ты не актер, Севастьян, ты бы не смог убедительно сыграть любовь. А мне нужно было убедить народ.

— Поэтому ты специально нашел девушку, похожую на мою первую любовь, — не спрашиваю, а констатирую.

— Да, Севастьян. Мне нужны были от тебя чувства, поэтому я нашел актрису, максимально похожую на твою погибшую первую любовь. Извини, что не обсудил это с тобой. Но если бы я обсудил, ты бы ни за что не согласился. В моей работе часто приходится действовать без ведома клиента. Но это всегда только ради его блага.

Усмехнувшись, я устало опускаюсь на спинку кресла.

— У меня только один вопрос: откуда ты узнал, как выглядела моя первая любовь?

— Прежде чем взяться за работу, я всегда навожу подробные справки о своем клиенте.

Даже не знаю, злиться на Марка или нет.

— Знаешь, а на самом деле Элла совершенно не похожа на Алису, — выпаливаю после долгого молчания.

— Тебе виднее. Для меня главное, что ты по-настоящему влюбился, и люди это увидели.

Последнее предложение Марка бьет меня наотмашь. Слово «влюбился» врезается в сознание. Я всегда подавлял мысли об Элле в контексте любви. Я запрещал себе испытывать к ней что-то больше симпатии и сексуального влечения.

И сейчас тоже запрещаю.