Глава 56. Отморозок

Элла

После звонка Коли Севастьяну меня ведут обратно. К моей спине снова приставлен автомат, но все же я набираюсь смелости попросить:

— Можно мне в туалет, воды и еды?

Мордоворот тормозит посреди коридора, я вместе с ним.

— Слишком много хочешь.

— Я живой человек…

Он толкает меня автоматом в спину. Это означает, что я должна продолжать путь по коридору. Но неожиданно головорез в маске не заставляет меня войти в ту же комнату, в которой я была прикована к батарее, а ведет дальше по коридору. Почему-то у меня складывается ощущение, что это офисное здание. Не бывает в частных жилых домах таких длинных коридоров.

Похититель доводит меня до двери с табличкой WC. Ну точно раньше здесь была какая-то организация.

— В сортире нет окна, бежать тебе некуда. Даю тебе ровно пять минут. Если не выйдешь раньше, сорву тебя с толчка силой.

— Мне хватит пяти минут.

Я быстро скрываюсь в туалете. Здесь две кабинки без дверей и воняет мочой. Окна действительно нет. Натянув на нос майку, быстро делаю свои дела. Это такой туалет, который бывает в торговых центрах и общественных организациях: с белым потрескавшимся кафелем на стенах и туалетной бумагой в диспенсерах. Я подхожу к раковине помыть руки. В дозаторе жидкое мыло, рядом с ним висит зеркало.

Я смотрю на свое отражение. Волосы спутаны, косметика размазалась по лицу. Умываюсь дешевым мылом, которое наверняка сильно стянет кожу, и, не вытерпев жажды, пью воду из-под крана. Здесь даже бумажные полотенца есть, промокаю ими лицо.

И вдруг замечаю, что у зеркала трещина в правом нижнем углу. Адреналин выплескивается в кровь, сердце подпрыгивает к горлу. Не отдавая себе отчета в действиях, тянусь к трещине и поддеваю край зеркала пальцем. Мне в руку падает осколок. Не сильно большой, но достаточный для того, чтобы воткнуть его кому-нибудь в глаз, если придется защищаться. Я заматываю осколок в бумажное полотенце и сую в карман джинс.

— Тридцать секунд! — грозно звучит за дверью.

Я распахиваю ее и выхожу в коридор. Пока под дулом автомата меня ведут обратно по коридору и пристегивают наручниками к батарее, мое сердце стучит так сильно, что заглушает все звуки. Через несколько минут головорез возвращается и кладет передо мной сэндвич и пластиковый стаканчик с водой. После этого молча уходит.

Я нахожусь в полнейшей темноте. Когда глаза к ней привыкают, оглядываюсь, но почти ничего не вижу. Понимаю только: окон точно нет. Если бы они были заколочены, через них бы все равно пробивался свет, хоть немного. А так тьма кромешная. И пол бетонный.

Если это действительно заброшенный офис, то очень странный. Разве в офисах бывают помещения без окон и с бетонным полом?

А впрочем, какая разница, где меня удерживают? Я либо спасусь отсюда, либо нет.

Я не слышу никаких звуков. Не знаю, стерегут ли меня за дверью. Темнота, стресс и головная боль делают свое дело. Я прислоняюсь виском к батарее, закрываю глаза и проваливаюсь в сон.

***

Я просыпаюсь от отчетливого ощущения, что на меня кто-то смотрит. Распахиваю глаза и вижу, что дверь в мое помещение открыта, а в дверном проеме сидит мордоворот в маске. Не знаю, тот же самый, что водил меня на разговор к Коле, а затем в туалет, или уже другой. Они тут все двухметровые шкафы в черных масках с дырками только на глазах.

— Вы что-то от меня хотите? — осмеливаюсь подать голос.

— Да, хочу, чтобы ты мне отсосала.

Я испуганно подаюсь назад и больно бьюсь затылком о стену. Отморозок начинает громко смеяться.

— Я пошутил. Или нет. Но в любом случае теперь за тобой беспрерывное наблюдение.

Я отворачиваюсь в сторону. Даже смотреть на него не хочу. Осколок зеркала приятно греет меня через карман джинс, вот только, боюсь, он не поможет мне, если отморозок решит превратить свою шутку в жизнь.

Я хочу узнать, сколько прошло времени, сколько я спала. Но лучше буду молчать. Тревога и волнение подкатывают тошнотой к горлу. Меня бросает то в жар, то в холод. Я устало прикрываю веки и чувствую, как по затылку течет капля пота. Интересно, чем сейчас занят Севастьян? Он хоть пытается спасти меня? Или празднует победу на выборах, не думая обо мне?

— Твой муженек заплатил Главному за то, чтобы мы тебя не трогали, — отморозок словно читает мои мысли. В груди загорается маленький лучик надежды: Севастьян думает обо мне! — Жаль, я бы с тобой порезвился. Терлецкий умеет выбирать баб. Ты сочная телочка.

Я не реагирую на слова отморозка. Не хочу ни видеть его, ни слышать. Но я не могу заткнуть себе уши, поэтому до меня все же доносятся какие-то звуки. Возня, а затем стон облегчения. Машинально открываю глаза и поворачиваю к отморозку голову.

Лучше бы я этого не делала.

Он вытащил из штанов член и дрочит. Глядя на меня.

— Покажи сиськи, — командует.

Тошнота, которую я упорно сдерживала, вырывается наружу.