Протокол№11. Сравнение.

Так уж вышло, что на общешкольную линейку, посвященную открытию учебного года, я чуть опоздал, и мое первое знакомство с соучениками состоялось уже в классе. Когда запыхавшись, я подбегал к дверям, все уже уселись за парты. Наша классная – Надежда Петровна, взяла меня за локоть и слегка придержала у входа, а затем, пропустив вперед, вошла следом за мной.

Все встали…. понятно, это что бы поприветствовать меня.

- Кому же не понравится, если весь личный состав выстроен по случаю твоего прибытия в войска!

В этом году, все были такими же одинаковыми, вот только мальчишки выглядели уже иначе. Нас одели в новую форму, а вот девчонок капризная мода или чиновники из министерства обошла стороной. Они пришли все в тех же белых фартушках поверх коричневых платьев, отличаясь друг от дружки разве что, кружевами.

Мелькнула тревожная мысль - а не является ли и эта, моя новая классная, изрядной фетишистской?

Но сейчас я стоял и молча улыбался, помня, что от улыбки станет жизнь светлей…

Эти, мои нынешние коллеги выглядели совершенно иначе, чем те, которых я оставил за горизонтом, в четвертом классе. Во-первых, все они на целых два года старше, а во-вторых, с начала нынешнего учебного года, школьная форма была изменена в сторону отхода от военизированного, кадетского стиля. Ребята уже не блистали начищенными бляхами ремней и кокардами фуражек с лаковыми козырьками, а были одеты по гражданке. Мы получили полушерстяной серый пиджак с тремя черными пластиковыми пуговицами и такие же брюки в тон. Фуражки, были заменены мягкими серыми или темно-синими беретами, как у Мурзилки из детского журнала, но поскольку выглядело это довольно забавно, особенно тот хвостик на макушке, их практически никто не носил.

В младших классах, мамочки пока еще подшивали белые подворотнички поверх пиджачного, а у нас, старшаков, их с успехом заменял пионерский галстук. Хочется добавить, что благодаря своему плотному материалу, форма легко скользила по лестничным перилам, чем часто пользовались наиболее продвинутые. К сожалению, для представительниц прекрасной половины, школьная мода осталась неизменной.

А пока, тридцать пять пар глаз, с любопытством разглядывали меня словно пуделя-медалиста на собачьей выставке.

- Здравствуйте дети, - после длинной паузы произнесла Надежда Петровна, - хочу познакомить вас с нашим новым товарищем, Сашей Сиверинским. Кто не знает, скажу, что он перешел к нам прямо из четвертого "Б" класса. Он младше всех вас на два года, поэтому хочу попросить не обижать и помогать ему во всем, хотя мне кажется, что помогать будет он, а не вы. И еще, чтобы вы знали, Саша у нас спортсмен и хорошо играет на гитаре. Имей это в виду, Танюша, – при этих словах она посмотрела на высокую девочку, сидевшую за второй партой. Как выяснилось, она с третьего класса трудилась бессменной старостой и членом совета пионерской дружины. Кроме всего, в ее обязанности входила организация осмотров школьной самодеятельности и спортивных соревнований.

- Какая активная, - подумал я – наверняка зашагает по общественной линии.

Меня усадили на пустующее место за третьей партой в крайнем ряду у стены. Моим соседом оказался черноволосый, кудрявый паренек с россыпью веселых конопушек на носу - Миша Кошман. Бросив на него лишь один взгляд, я сразу догадался, что именно будет записано в его пятой графе. А еще через неделю, уже перезнакомившись и с остальными своими товарищами, я с удивлением отметил, что наш класс был совершенно уникальным по своему национальному составу. Едва ли не треть его учеников являлась яркими представителями древнейшей нации. У меня даже закралась мысль, что именно у нас собрали всех евреев из шестых классов. Все выглядело так, будто среди учителей существовало свое еврейское лобби, так как родители из приличных семей, всеми правдами и неправдами стремились засунуть своих чад именно в наш коллектив. Забегая наперед скажу, именно поэтому, наш класс и считался наименее боевым и самим успевающим из всех шестых. Может оно и правильно, нам на запад, им в другую сторону… на юг. А вот учеников с безупречно прямыми извилинами определили в Г класс и через четыре года, на вступительных экзаменах в институты, они лишь подтвердили это мнение.

Первые недели можно было назвать неделями адаптации в новом, "взрослом" коллективе. Никаких проблем не случилось и жизнь протекала в штатном режиме, как и записано в инструкции пользователя. Впрочем, хотелось бы отметить одну очень важную для меня деталь. Наконец-то, нам разрешили писать авторучками! И как всегда, тут же состоялось разделение класса на мажоров, родителям которых удалось достать своим чадам дефицитные поршневые ручки, и остальных "пипеточников", пользовавшимся простыми, с резиновой емкостью. За исключением Беллы Стемман, которая хвасталась своей импортной, с винтовым поршнем. По классу, ходила инсайдерская информация, что у ее ручки было золотое перо! Вранье конечно, но уточнять я не стал.

В новом классе, у меня уже не было той полной свободы, которой я пользовался раньше, поэтому, мне приходилось создавать эффект своего присутствия на уроке. Все сторонние мысли, приходившие в голову и прочие планы на жизнь, требовалось держать в памяти, по меньшей мере, до перерыва. Первые недели, мой задумчиво-отрешенный и похожий на дрему взгляд, частенько провоцировал неопытного учителя поднять меня с места и задать стандартный вопрос - "Сиверинский, а ну-ка повтори, о чем это я только что рассказывала или ставили иной провокационный вопрос, по пройденному материалу. Однако, после нескольких провальных попыток уличить, меня оставили в покое. Я же, чтобы все же не влипнуть в очередную неприятность, начал заранее знакомиться с темой будущего урока.

Впрочем, как и раньше, все предметы давались мне легко. Лишь в начал четверти, на уроке литературы, произошла неприятность. Оказалось, что всем им, на лето дали задание прочесть с десяток книжек. Всем, но не мне. Так, что я понятия не имел о чем там, за исключением Кибальчиша, а еще, кое-что слышал о Чуке и его братишке Геке.

Хочется отметить, что отношение новых товарищей ко мне, было совершенно нормальным, более того - дружелюбным, хотя в начале, девчонки и через чур донимали своим вниманием и опекой. Похоже, у них на генетическом уровне с детства заложен какой-то материнский инстинкт, потому и старались окружить маленького меня заботой и вниманием. К счастью, уже до конца четверти это поветрие прошло, и я перестал на них пугливо озираться. А может они и сами, каким-то шестым чувством, почувствовали себя детьми по сравнению со мной?

Впрочем, и я постарался. Особенно полезным, я становился перед уроками английского. Выйдя перед классом, я скоренько зачитывал и переводил заданный на сегодня текст, стараясь подчеркнуть и на примерах объяснить одноклассникам, всю важность изучения языка для их будущего. Все это, принесло быстрый и вполне ощутимый эффект. Клара Наумовна была удовлетворена заметным ростом успеваемости по ее предмету. Не жаловались и родители, а уже после того, как их дети начали приносить домой некоторые одесские шутки, из интернет-сообщества "Еврейский анекдот", так и вовсе стал пользоваться повышенной популярностью среди этой категории родителей. Подозреваю, что некоторые из них принялись выискивать во мне, невидимые невооруженным взглядом древние корни.

С моей классной, Надеждой Петровной, мне откровенно повезло, она действительно была преподавателем, который любил детей не из-за должности. Петровна вела у нас биологию, и в школе у нее имелся собственный кабинет, правда, пока не для нас. Там изучали зоологию с анатомией, ученики старших классов. Как-то перед началом своего урока она таки завела нас туда, где сразу же провела в дальний угол за загородку. Там обитала черепаха, пара мышей и ежик. Указав в их сторону, она с гордостью сказала:

– А вот это наш живой уголок.

В этом месте, мое второе "Я", занятое чем-то своими более важным, дало сбой и я сдавленно хрюкнул в кулачок.

– Ты чего это, Сиверинский? - удивленно повернулась она ко мне, - что такого смешного я сказала?

- Простите Надежда Петровна, все нормально, это не к вам – все еще улыбаясь, ответил я - просто на Куреневке, неподалеку от моей старой квартире, находилось кладбище, так там, домик сторожа, называли также - "живой уголок".

Она громко и весело рассмеялась, крепко прижав меня к себе, да так, что я носом воткнулся в ее не маленькую грудь. Опытный глаз оценил.

– А она то, у нее нормальная, на пол пятого, не меньше, – с тревогой подумалось мне, – а ну как вдруг что-то начнется?

Но ничего такого не случилось, ни сегодня и ни через год, пожалуй, я еще слишком мал, и для меня, слова "прекрасный пол", всего лишь характеристика красивого дубового паркета. Кроме того, не геронтоман, что тоже успокаивало.

Петровна не удержалась и рассказала об этом эпизоде в учительской, так как учителя несколько раз спрашивали меня, а не страшно ли было нам посещать тот живой уголок на Куреневке?

Что касается себя, то я уже не раз отмечал, если голова продолжала работать и анализировать ситуацию как у взрослого человека, то в эмоциональном плане, все понемногу менялось. И это хороший знак, ведь мои, поначалу слишком заметные отличия от сверстников, потихоньку стирались. Возможно, под влиянием гормонов, окружения или желания быть как все, эмоции заметно помолодели, и мне порой даже нравилось погонять с ребятами в футбол или поиграть в лапту. А может это мое юное тело требовало движения? Правда этого, как раз хватало с избытком, ведь я не прекращал ни своих утренних пробежек, ни тренировок в бассейне, ни занятий у Такеды.

Регулярные утренние побегушки, уже проходили без старого верного рюкзака с бутылками, хотя, что-то такое неудобное и тяжелое мне бы не помешало. Не зря же солдаты бегают не просто так, а в сапогах, с автоматами да еще и противогазы одевают. Положительный эффект от этого был, это отмечали и Такеда и Сан Саныч. Несмотря на то, что сбором стеклотары я профессионально уже не занимался, но наработанные рефлексы никуда не делись, и жаба не позволяла мне пройти мимо валяющейся в кустах бутылки. Как ни как, а это половина стоимости школьного обеда!

На плавании, прогресс оказался сильнее всего, хотя, не столь стремительный как на начальном этапе и был связан в основном с освоением стилей "брасс" и "на спине". Конечно, незначительными, эти достижения могли считаться только для ученика шестого класса, а как для десятилетнего паренька, так все выглядело очень неплохо.

Как я упоминал, наши занятия по дзюдо проходили на заброшенном складе, приведенном в рабочий вид рукастым столяром - японцем. Тусклый октябрьский свет едва проникал через немытые стекла окон и наглядно демонстрировал, что пыли в помещении хватает. Вечером, под потолком вспыхивали четыре лампочки, но главным было то, что мы занимались! Изучали то, о чем другие мальчишки могли лишь мечтать.

Такеда, всегда начинал тренировку с упражнений типа ОФП для дзюдо. Бег лицом и спиной вперед, приставными шагами, ускорения, прыжки, ходьба на корточках и прочее. Как я и предполагал, здесь мне очень пригодились занятия гимнастикой, и при выполнении простых акробатических элементов – колеса, ходьбе на руках я совершенно не терялся даже на фоне его ребят второго года обучения. А еще, на каждой тренировке мы учимся грамотно падать. Такеда особо подчеркивал, что умение группироваться и страховать себя пригодится нам и в борьбе и в жизни. Однажды, он промахнулся и упомянул, что хотя в спортивном дзюдо удары и не приветствуются, мы все же изучим некоторые из них. Например, такие как Атеми вадза – техника нанесения ударов по уязвимым точкам, Аси – ате вадза – удары ногами, удары руками. Этого, вся наша компания ждала с особым нетерпением, ведь реальная дворовая жизнь это вам не ринг с его строгими правилами.

Такая размеренная и беззаботная жизнь, продолжавшаяся всю первую четверть, сегодня была прервана самым неожиданным образом. Случилось это довольно неожиданно для меня, и я никак не мог среагировать по-другому.

Как обычно, на большой перемене, ученики разных классов с веселыми криками и визгом ворвались на первый этаж, где находилась наша столовая. Здесь же располагался и буфет, в котором можно было прикупить сладкую ватрушку, пирожное или восхитительно пахнущую булочку с изюмом. Когда моя очередь уже подходила к окошку выдачи, я неожиданно ощутил сильный пинок в область ягодиц, а чей-то хрипловатый неприятный голос за спиной просипел:

- Отвали пацан, не закрывай свет, дай пройти, ты что, порядков не знаешь, старших пропускать надо.

Я обернулся. Передо мной пытался протиснуться какой-то бычок, выше почти на голову. По его низкому лбу и развитыми как у неандертальцев надбровными дугам, можно было без труда определить, что размышлять – это не о его специальность.

- Вот же... ш зараза какая...! Чего это он, никогда с ним не встречался и в магазине на ногу не наступал. – промелькнуло в голове, ведь пинок, это тот же обидный подзатыльник, только этажом ниже. Такое, всегда считалось конкретным наездом, и в дальнейшем, в глазах школьников, грозило местом у параши.

Но более всего возмутило то, что у меня просыпались подготовленные для оплаты обеда деньги, к счастью, на сей раз не по копейке. Затевать пацанячьи разборки совершенно не хотелось, ведь этот троглодит был старше меня года на три, да и массой заметно превосходил. Но и оставить все как есть, не получится, ведь я довольно известная среди шестых классов личность. Не исключаю, что именно за это и огреб. А тут еще и эти девчонки вокруг…настороженно и с любопытством наблюдают за развитием ситуации.

- Нет уж, следует раз и навсегда оградить себя от наездов таких типов, тем более что в столовой сейчас не только мой новый класс. Ведь у меня никогда не будет второго шанса произвести первое впечатление.

Стиснув зубы, я пристально глянул ему в глаза. Незнакомый бычок искренне полагал, что этот шкет, пригнет голову и воткнув взгляд в пол потихоньку отойдет себе в сторонку, что бы не нарваться на еще большие неприятности. Так что он сильно удивился, когда я, почему-то не скрылся с глаз. Обернувшись, и с ухмылкой дыша ливерной колбасой мне в лицо, он уставился на меня, при этом почесывая правой рукой, где-то то ниже поясницы.

- Не ищи в заднице мозг – громко, так что бы все слышали, посоветовал я, – ты думаешь, если сидишь по два года в одном классе, то и уроки лучше запоминаешь?

На несколько секунд тот завис, словно пытаясь сообразить, что же я сказал, а затем, наклонив голову, шагнул ко мне и со словами, "ну ты допрыгался малый", схватил меня за лацканы пиджачка, наконец-то выдав понятную фразу:

- Да ты у меня сейчас зубами свои монетки с пола собирать будешь.

Здесь, мне хочется сделать небольшое не лирическое отступление и поведать, что в те далекие годы, когда я трудился еще молодым специалистом, то записался в ряды институтской ДНД. Тогда, за эти шесть необременительных дежурств можно было заработать целых три отгула. Так вот, при нашей дружине, решили создать отдельный оперотряд для содействия обычным слабосильным дружинникам, среди которых могли оказаться и девушки. Понятно, что им, общаться с особо буйными нарушителями общественного порядка, было не с руки. С целью спецподготовки, все члены нашего оперотряда были обязаны в течении нескольких месяцев посещать тренировки по боевому самбо при спортивной кафедре нашего института. Понятно, что за столь короткое время, ничему путному выучиться невозможно, но все же, два-три несложных приема я запомнил накрепко. И вот сейчас, на один из них и нарвался этот кабан, ведь он использовал один из наиболее популярных среди начинающих гопников способ знакомства, а именно, ухватил меня обеими руками за грудки, где-то в районе пионерского галстука.

Недолго думая, я тут же перехватил правую руку противника двумя своими и резко развернулся корпусом вправо, одновременно отжимая захваченную руку, левым предплечьем вниз. Удерживаемая мною кисть руки, пошла вверх. Случилось то, что по всем законам механики и должно было случиться. Чем выше я поднимал его кисть, заворачивая руку назад, тем ниже нос этого неандартальца опускался к полу. В его случае, для освобождения от захвата, мог помочь лишь резкий кувырок вперед. К счастью, об этом тот и не подозревал. Все, что он смог, так это через силу, сдавленно прошипеть.

– Пусти зараза, поймаю – прибью.

Но "зараза", то есть я, и не думал прислушиваться к его советам..

– Вот уж нет, сначала, как ты и сказал, зубами соберешь все мои монетки с пола, тебе как раз очень удобно – процедил я, еще сильнее заворачивая его руку. Противник, аж застонал от боли и почти уткнулся носом в пол.

– Это что такое здесь происходит? - раздался сзади уверенный мужской голос и к нам, через толпу зевак протиснулся неизвестный мне молодой учитель, в олимпийке и со свистком на витом шнурочке.

– Физрук, физрук… – прошелестело по рядам зрителей на трибунах столовой.

– Так…., я кажется, у вас спросил? – еще громче, повторил он.

Только теперь, я наконец то отпустил, своего согнувшегося в неудобной позе противника. Тот, отошел чуть в сторону, кривясь от боли, ругаясь в полголоса и потирая пострадавшее плечо. И только сейчас заговорили, заголосили, защебетали сразу несколько девочек – свидетельниц нашего конфликта.

- Виктор Николаич, Виктор Николаич – громче всех затараторила одна - это все он, Хомяков. Я сама видела, все видела как он первый начал. Этот мальчик,- она указала на меня, - уже подходил к окошку, а Хомяк его сзади… и деньги его еще выбил…, а потом сразу и драться полез - сбивчиво, но в целом понятно, доложила девчонка.

Физрук, внимательно посмотрел на нас с Хомяком, как бы сравнивая габариты, а затем перевел взгляд на монетки, рассыпанные по полу. После чего, правильно оценив ситуацию, поднял глаза и вновь глянул на меня:

- А.. а, так ты и есть тот самый Сиверинский? Теперь понятно, почему Хомякову сегодня не повезло.

Не сомневаюсь, что директор, как лицу заинтересованному, уже успел рассказать нашему физруку о моих спортивных талантах. Приняв окончательное решение, Виктор Николаевич ознакомил Хомяка с приговором.

– Так, Хомяков, немедленно подбери с пола деньги и верни их Сиверинскому. И если я еще раз, услышу, что ты к нему пристаешь… ну ты меня знаешь. И еще, хочу дать один совет – не стоит тебе и близко к нему подходить, хотя ты и сам уже должен был сообразить.

Все это паркетное побоище в столовой заняло не более пяти минут, ученики мигом успокоились и прерванная на пять минут раздача обедов, возобновилась.

- Тебе котлетку прожаренную положить? - таким томным, грудным голосом спросила меня повариха, словно предлагала мне себя, а не макароны.

Лишь несколько групп второклассников в стороне, что-то бурно обсуждали между собой, при этом активно размахивая руками. Похоже, пытались объяснить друг другу и повторить мой прием. Нужно ли говорить, что в классе меня встретили как героя, который не сломался в момент опасности?

Однако, этим все не кончилось, и уже на следующий день ко мне подошла троица старшеклассников. Эти, были еще постарше Хомяка.

- Тут, без вариантов – подумал я – похоже, его кореша, наверняка бить будут, - мелькнуло в голове. Но, к своему большому облегчению, я ошибся, ребята, солидно поздоровавшись за руку, попросили показать мой секретный прием. Пришлось согласиться и показать этот и еще один, с задней подсечкой.

Несмотря на то, что мне пришлось немного повалять их по полу, новые знакомые отряхнулись и ушли довольными. Эти показательные выступления состоялись на глазах у всех шестых классов и нужно ли говорить, что Хомяк, теперь обходил меня десятой дорогой. Да и на репутации нашего 6-го Б в целом, это сказалось, и этого дня к нам, как к себе домой, не решались заявляться со своими разборками хулиганы из параллельных классов.

Когда выпадало свободное время, я не забывал проведывать дядю Лешу, подвигать фигуры, да и вообще, поговорить о жизни, ведь он был одним из тех немногих взрослых, которые воспринимали меня не совсем как ребенка. Вот и в это воскресенье, ближе к вечеру, взяв бутылку… лимонаду, я отправился на Солянку.

Именно сегодня, по-настоящему, а не по календарю, окончилось лето, и с неба моросил скучный осенний дождик. Мне повезло, я успел проскочить до его начала. Дядя Леша был дома. Обычно, он сразу же доставал доску и расставлял фигуры, но на сей раз все оказалось по-другому. Он и еще один товарищ, примерно того же возраста, с озабоченными лицами суетились возле включенного телевизора, который был чуть больше нашего. Аппарат, радовал взор скачущим по экрану изображением и неясным шумом доносящимся из динамиков.

Они, пытались хоть что-нибудь разглядеть на его экране, но увы. Эта повышенная возбужденность, была вызвана тем, что сегодня, на крыше ветром, завалило антенну и телевизор отказался принимать эфир. А самым неприятным было то, что вот-вот должна будет начаться трансляция матча киевского Динамо с их одноклубниками из Тбилиси. Напомню, что сейчас идет осень 1961-го года, и наши, вот-вот должны будут стать первыми из немосковских клубов, чемпионами СССР.

Еще весной, я уже прозрачно намекал об этом Алексею, но тот ожидаемо пропустил мои прогнозы мимо ушей. И вот, менее чем через час, должна начаться трансляция этого важного матча, а телевизору капут. Действительно, здесь есть от чего впасть в уныние.

Пока я, попивая лимонад, неспешно размышлял обо этом, мужики продолжали свое броуновское движение по комнате с куском медной проволоки, воткнутым в антенное гнездо. Надо сказать, что иногда, сквозь шипение и треск, до нас доносились отдельные слова диктора. В этих случаях, "носитель антенны" замирал на месте и они пытались как-то зафиксировать ее в таком положении, но увы, все усилия оставались напрасными и слова комментатора вновь терялись за треском помех.

Минут пять понаблюдав за этой суетой, я поинтересовался:

- Товарищи болельщики, вам помочь или не мешать?

- Лучше не мешай мальчик, - первым, нервно отреагировал неизвестный, но Алексей, уже неплохо знавший меня, постарался объяснить проблему.

Я внимательно выслушал,

- Послушайте, мужики, вы все делаете не так, – авторитетно заявил я, и не давая незнакомцу вставить что-то уж вовсе обидное или даже нецензурное, сразу продолжил:

- Дядь-Леш, у вас дома паяльник есть? Несите его сюда, сейчас все быстро наладим.

Думаю, повлиял уверенный вид и твердость прозвучавшая в моем голосе, так как мне тут же был выдан паяльник, который я воткнул в розетку. Пока он грелся, я откусил два одинаковых кусочка, сантиметров по тридцать, от мотка телевизионного кабеля, зачистил концы и припаял, особым образом, разведя сигнальную жилу и "землю" на разные усы самодельной антенны. Из этого же кабеля соорудил U-колено и подпаял кабель снижения. Все это заняло у меня не больше десяти минут. Я закрепил свою конструкцию на фанерной крышке от посылки и вуаля.

Немного волнуясь, присоединил провод к антенному гнезду и о чудо! На экране тут же появилось узнаваемое лицо Вадима Синявского. Тот, уже начал представлять составы команд. Осторожно поворачивая нашу самоделку в разные стороны, мы отыскали оптимальную ориентацию и принялись с нетерпением ожидать начала матча. Минут через пять, выйдя за водой на кухню, я заметил несколько кусков мелкой сетки, стоявшей у дверей, которую для какой-то надобности приготовил Алексей.

- Это я клетку для кроликов собираюсь сделать, – ответил тот на мой вопрос.

- Так что же мы сидим и не делаем клетку ? - возмутился я и добавил. - кусочек дашь?

Он кивнул, а я обозначил, какой именно кусочек мне требуется. Его и отрезали кровельными ножницами. Получив требуемое, я закрепил эту сеточку за фанеркой с антенной. У меня получился простейший пассивный усилитель - отражатель. Качество сигнала еще немного улучшилось и, как отметил сосед, он стал даже более разборчивым, чем со старой антенной на крыше.

Ну а затем, мы все уселись поближе и стали следить за ходом матча, нервничать и возмущаться после нереализованных голевых ситуаций. Интересно было наблюдать, как в наиболее динамичных эпизодах, сосед Алексея, наклонялся то вправо, то влево, будто желая как можно быстрее заглянуть за край экрана – а куда же мяч полетит? У нашего хозяина, постоянно дергалась правая нога, словно это он сам бил по воротам или отдавал пас.

Минут через десять, услышав звуки стадиона и энергичные возгласы комментатора, к нам в комнату подтянулось еще человек пять, таких же обездоленных и лишенных антенны болельщиков. На минутку, мне представилось, будто я сижу перед большой панелью в нашем баре, посасывая под пивко копченые свиные ребрышки.

- Дядя Алексей, мужики – да успокойтесь вы, разве ты не помнишь, как я тебе еще весной говорил, что мы чемпионами станем? – прокомментировал я. И на этот раз, в далекие дали отослан не был. Потому как – зауважали мастера.

Местный футбол по телевизору я смотрел уже не в первый раз и хочу сказать, что играют футболисты проще, не те скорости, меньше перемещаются по полю и больше держатся за свои позиции. Сказано тебе - ты левый крайний, так будь добр, работай тут, а не бегай по полю, на правый фланге или в центр. С техникой тоже было похуже, даже наш "Колос" вполне мог бы выйти в призеры Союза. Но, что приятно, все они бегают, глаза горят, а когда прилично так по ногам получат, не катаются на земле завывая минут пять, имитируя чуть ли не открытый перелом. Чувствуется, что до профессионалов сцены им еще расти и расти.

После очередной победы Динамо, соседи еще немного посидели, обсуждая отдельные моменты матча и перспективы сделанной мною антенны. Она произвела самое благоприятное впечатление, поэтому я не удивлюсь, если вскоре начнется ее массовое подпольное производство, а там глядишь, прототипы и на базаре появятся. Правда, я позабыл сказать, что не все так просто, как они себе представляют, очень многое зависит и от условий приема, так что "халявщикам" может и обломиться. А что я от этого получу? Как обычно, чуть больше шиша. Прямо как в той басне – Лисе достался сыр, Вороне – слава! Да я и не переживаю, ведь именно это и есть, элементы так называемого прогрессорства.

Домой я вернулся не поздно, вечер только начинался. Впрочем, что такое вечер, для нас, у которых еще и часов своих нет? Наверное, это то время, когда билеты в кинотеатр начинают продавать не по двадцать пять, а по сорок копеек.

В общем, поскольку у меня еще есть немного времени, то, стоит пробежаться глазами по учебнику испанского языка. Я и не ожидал, что он окажется настолько проще английского и все у меня пойдет как по маслу. Впрочем, возможно, дело не в этом. Я считаю, что работа памяти и мозга с возрастом ухудшается постепенно и почти незаметно, а вот мгновенный перенос меня в детство, тут же позволил почувствовать резкое улучшение работы конкретной извилины, и сейчас знания языков впитываются как…. отходы жизнедеятельности в детские памперсы.

И да, я таки записался на испанский язык, чем очень удивил директора наших курсов. Несомненно, тот ожидал увидеть меня на четвертом потоке английского отделения. Но английским я буду заниматься уже индивидуально, считаю, так толку будет больше, особенно если учесть, что мне нужно поработать главным образом, над произношением. Мне удалось обо всем договориться, и уже недели две я бы мог заниматься, но моя неожиданная преподавательница заболела.

Ей, не исполнилось и сорока, и лет пять назад она работала учительницей английского в обычной киевской школе. Затем, вышла замуж и уехала в советское посольство в Дели, где ее муж трудился на должности атташе по торговле. Работа там была не сложная, работать у мужа секретарем – переводчиком.

Индия обрела формальную независимость в 1947 году, но фактически, там до сих пор работает много англичан, а в некоторых штатах даже имелась автономная английская администрация. По сути, в Индии, английский является вторым государственным, поэтому моя Полина Сергеевна нахваталась знаний у истинных носителей языка. Уверен, что им удалось научить ее правильному английскому, а не английскому с китайским или турецким акцентом.

Она вернулась в Киев, когда уже находилась на седьмом месяце и вскоре благополучно родила позднего ребенка, девочку, которой сейчас исполнилось восемь месяцев. Познакомился я с ней совершенно случайно, когда разносил свои молочные наборы. Приняв от меня бутылочки и баночки она, то ли на автомате, то ли в шутку, поблагодарила меня на английском. Не стушевавшись, я ответил. Ну, а там, слово за слово, разговор дошел и до моих проблем.

Полина сама, с удовольствием, предложила позаниматься со мной. Ну а что, ей ведь скучно одной целыми днями с ребенком возиться, а муж только через год должен вернуться. Об оплате, просила даже не заикаться, да и не вооруженным взглядом было видно, что люди не бедствуют. Конечно, всю молочку я ей ношу бесплатно.

В этом учебном году, отбояриться от уроков физкультуры мне не удалось. Пожалуй, мой авторитет у нового физрука еще не успел вызреть до нужного уровня. Занятия в зале чередовались с занятиями на свежем воздухе, и несмотря на возраст, результаты я смог показать весьма неплохие.

С шестого класса, изменились и требования к нашей политграмотности. Считалось, что мы уже не совсем дети, а юная поросль строителей коммунизма. Поэтому, по понедельникам, у нас стали проводить обязательные еженедельные политинформации, и даже был назначен специальный ответственный за все это. Однажды, перед ноябрьскими праздниками был проведен специальный урок, посвященный недавно закончившемуся XXII съезду КПСС. Наша классная, как парторг школы вызвалась провести его лично.

- Ну, дети, какими событиями запомнился вам этот 1961-й год, который скоро заканчивается? – бодро начала она.

– Полетом Гагарина, полетом Гагарина – закричали с мест, а кто-то даже выкрикнул:

- Наше Динамо – чемпион!

Похоже, Надежда Петровна желала услышать другое, что отвечало бы теме сегодняшнего собрания, но так и не дождалась.

- Ребята, а вы знаете, что в Кремле состоялся XXII съезд партии, на котором была принята программа строительства коммунизма? – решила напомнить она. Кто из вас знает, какие еще важные решения были приняты на этом съезде? – вот что скажешь ты, Сиверинский?

Я же, полностью занятый серьезной проблемой, которая постоянно ускользала от меня, а именно, каким образом устроена зеркальная поверхность нижнего слоя жидкокристаллического дисплея, не сразу включился в суть вопроса, поэтому неожиданно для всех ляпнул:

- на XXII съезде отменили советскую власть!

Класс притих, а Надежда Петровна, сразу нахмурившись, спросила:

– Это где же ты такое вычитал?

Я, который уже полностью вернулся в реальность, принялся лихорадочно выкручиваться.

- Ну, не совсем, конечно ее отменили… просто я прочитал в программе партии, что Советы депутатов, это теперь что-то вроде общественной организации, ну как наши профсоюзы, комсомол… Нет, они, конечно, орган власти, но такой… общественный…, а вся настоящая власть теперь у партии, там так написано…

К счастью, наша Петровна решила на этом не заострять внимание и сказала, что я не совсем правильно сформулировал то, что было принято съездом, и попросила задержаться, чтобы она смогла объяснить мне более подробно. Вот так, из-за своей невнимательности, я чуть было не угодил в разряд школьных диссидентов.

Но все обошлось, тем более что в программе, действительно было написано именно так, как я сказал, только другими словами. Ну не продумали старшие товарищи до конца или там редактор накосячил, бывает. Тем не менее, еще раз убедился - язык мой враг мой, причем самый опасный. Очень надеюсь, что из-за моего неожиданного откровения Надежда Петровна не будет сегодня пахнуть валерьянкой.

В середине декабря, когда появился устойчивый снежный покров, мы перешли к занятиям на лыжах. Под них, в школьном подвале, была выделена целая кладовая, она же являлась и раздевалкой. Здесь хранилось сорок – пятьдесят пар лыж разных размеров. Крепления были как на резинках, так и универсальные, с пружинками. Иногда, находились и пары с лыжами разной длины. Наше руководство резонно считало, что для таких чемпионов, как мы, сойдут и такие. Свои круги мы наматывали, за территорией школы, у жилых домов, где ранее была накатана лыжня длиной примерно 300-400 метров. По результатам заездов, физрук сформировал сборные классов, как среди мальчиков, так и среди девочек. Естественно, что в число лучших попал и я.

И вот, дня за два до конца четверти было решено провести зимнее первенство школы. В принципе, дело знакомое, поскольку ранее, в школе, а затем и в институте я ходил на лыжах и чувствовал их, хотя в последние годы перешел с беговых на горные. Но все равно, некоторая фора перед своими товарищами у меня была, да и к стартам я подготовился получше.

Соревнования проводились для команд, начиная с шестого класса. При этом, участники могли заранее отобрать себе лыжи и подогнать крепления, чем я и занялся. Сейчас, в магазинах Спорттоваров, можно было купить специальные лыжные мази, но я решил не заморачиваться. Победа в этих соревнованиях была не важна, просто хотелось, проверить себя, на что сейчас способен, поэтому прихватил с собой остаток от парафиновой свечи и натер ею лыжи.

Чтобы сократить время забегов, нас поставили стартовать одновременно с седьмыми классами. Поскольку участников было целых двадцать пять, были неизбежны столкновения и наезды, именно это и произошло со мной. На втором круге, спускаясь накатом к нижней точке трассы, у узкого проезда между сугробами, я заметил, как с обеих сторон, почти одновременно со мной, туда скатываются и два семиклассника. Сразу же припомнил Джека Лондона, когда Смок Белью, побеждал в собачьих гонках. С помощью палок, я резко притормозил, а два других претендента, которые вырвались вперед, через пару секунд с треском столкнулись друг с другом. Я потерял несколько секунд, чтобы объехать их копошившиеся в снегу тела и первым ушел на последний круг. А вообще, нормальных лыжников здесь не было от слова совсем, поэтому даже я, со своими слабыми навыками и слаломной техникой, смог выбиться в лидеры и занял первое место среди шестых классов. Следует сказать, большинство участников подвела не столько техника, сколько выносливость. Потому, что поутру надо не спать, а бегать!

А недели за две до Нового года, прямая линия моей судьбы в который раз резко вильнула с намеченного пути. На уроке истории, к нам в класс заглянул посыльный, сообщивший, что меня срочно вызывают к директору.

– И что в школьном лесу сдохло? - с недоумением размышлял я, идя по дороге в кабинет, - ничего не жду и за мной, вроде, никаких косяков не значится ….

В кабинете меня ожидала целая компания. Уже знакомая и почти забытая корреспондентка из газеты, мужчина, лет пятидесяти, с хитринкой и мудростью еврейского народа в глазах, ну и наш директор, как же без него. У единственного незнакомца, над ушами, проглядывали смешные седоватые завитки. Из-за этого, он мне показался похожим на добряка, столяра Джузеппе, владельца частной столярной мастерской, из Золотого ключика.

- Добрый день Ангелина Павловна, - еще от дверей, первым поприветствовал я женщину.

- Здравствуй, Саша, - ответила она, а "Джузеппе" с директором, просто кивнули, в ответ.

Ангелина начала первой.

– Я давно хотела познакомить вас. Это Марк Исаакович, мой давний знакомый и режиссер - постановщик нашего Театра юного зрителя. Они сейчас работают над …, да пусть он сам все расскажет, так будет лучше – Марк Исаакович?

- Да, Саша, - подключился к разговору колобок, - мы сейчас готовим новую праздничную программу к Новому Году, вот я и пожаловался Ангелине, что у нас не хватает добротного музыкального материала.

- И я, извини меня Саша, что совсем забыла свое летнее обещание, - снова встряла в разговор Ангелина, - я рассказала Марку Исааковичу, о тех твоих песенках, которые произвели на нас, с Михаилом Кирилловичем самое благоприятное впечатление, - при этих словах она посмотрела в сторону директора, словно ожидая его согласия и поддержки.

- Так вот, я и уговорила, и можно сказать почти силой притащила сюда Марка Исааковича, чтобы он лично прослушал тебя. Он даже и гитару с собой прихватил, - показала она на инструмент, стоявший прислоненным к креслу. После этого, обернувшись к хозяину кабинета, спросила,

- Михаил Кириллович, вы позволите?

– Конечно, пожалуйста, я и сам с удовольствием еще раз послушаю.

Я не стал отнекиваться и долго себя уговаривать, а взял гитару. Действительно, это была стоящая вещь…! Не ровня моей, а о тех, что в магазине, я вообще промолчу. Сыграл несколько аккордов – звучание полностью соответствовало внешнему виду. Решил начать с "крокодила Гены", как наиболее знакомой, а закончил задорными "бременскими". Весь, остальной, заметно расширившийся с того времени репертуар решил пока не афишировать.

Марк Исаакович задумчиво пожевал губами.

– Действительно,… признаться, я не ожидал такого. Кажется это то, что нам нужно. Я пока не очень представляю их место в своей программе, но оно обязательно найдется. Саша, может быть, ты и ноты уже записал?

– Есть и ноты, Марк Исакович, но они у меня дома.

– Угу… вот и отлично, если Михаил Кириллович позволит,…. – он покосился на директора – мы их прямо сейчас и посмотрим, у нас здесь машина внизу. Не волнуйся, минут через двадцать доставим тебя обратно, еще успеешь на следующий урок.

Против, никто не проголосовал и мы быстро спустились к машине. Усевшись на заднее сиденье "Волги", я с наслаждением вдохнул давно забытый запах ухоженного легкового автомобиля и еще раз дал себе зарок приобрести такой же, как только, так и сразу. Внимательно следя за дорогой, дядя Марк, вновь спросил меня о песенках.

- Слушай, Саша, а как давно ты занимаешься музыкой? И вообще что ты себе представлял или чувствовал, когда их писал? Мне бы хотелось, понять ту обстановку, которой они соответствуют.

Решил, что слишком не совру, если добавлю к своему музыкальному стажу и тот год, который отходил в студию баяна, поэтому небрежно ответил,

– Музыкой занимаюсь уже третий год, а песенки написал, когда в пионерском лагере отдыхал. Там, однажды, три дня подряд шел дождь, и всем нам было очень грустно. Вот тогда Гена и появился. А вторую – когда наш отряд, на целый день отправился в поход. Вот тогда, по дороге и придумал.

Получив нотные записи, Марк Исаакович отвез меня обратно в школу и уже прощаясь, задал вопрос,

- Слушай, Саша, а ты не мог бы через пару дней зайти к нам в театр? Я думаю, что к тому времени мы их уже успеем разучить и попробуем вставить в свою программу, но мне бы хотелось, чтобы ты посмотрел своим "авторским" взглядом. Ну что, договорились?

Я кивнул, соглашаясь.

– Ты же улицу Розы Люксембург знаешь, вот там мы и находимся, – на прощанье, уточнил Марк.

Похоже, наш директор и не собирался хранить в секрете мои договоренности с ТЮЗом, и вскоре по школе поползли слухи. Так что, кроме известного спортсмена, шахматиста и художника, я стал еще и композитором. Но ничего, главное, чтобы и олигарха сюда не приплюсовали, хотя о наличии у меня карманных денег многие в классе знали или догадывались. А догадаться было не трудно. Однажды, заметив завистливо-голодный взгляд, с которым мой сосед по парте разглядывал пирожок в витрине буфета, я взял и угостил его. Несколько раз угощал и других. Так что, шила в мешке не утаишь, это вам не налоговая, у которой можно получить отсрочку, приехав сдавать отчет на старом, ржавом "Запорожце".

Я повернул на улицу имени Розы Люксембург и подумал.

- Ну ладно, простые обыватели этого не знают, но куда смотрят наши партийные верхи? Или там все только школу рабочей молодежи окончили? Неужели никто не знает, что Роза Люксембург хоть и была коммунисткой, но очень нетипичной. Ведь она всегда подчеркивала, что компартия должна прийти к власти исключительно мирным, парламентским путем и всячески осуждала политику большевиков.

Время еще было, и спокойно идя по улице, я вдруг почувствовал, что этот визит, станет для меня каким-то знаковым. Словно в моих умениях новая ветка откроется. Свернув за угол, я увидел, как метрах в двадцати от меня, упитанный черный котяра, неторопливо пересек дорогу и исчез в подворотне. Я приостановился, задумавшись, - может это знак, может ну его, может стороной обойти? Однако, уже через несколько мгновений, эта черная кошатина, испуганно мяукая, метнулась обратно. А я все стоял и размышлял, меня мучил один вопрос.

- Интересно, если черная кошка перебежит вам дорогу, а затем вернется назад – это удваивает неприятности или отменяет их?

И тут же припомнились строки –

Увы, но на этом все. А я так надеялся Исааковичу подарок преподнести!

Когда подошел к зданию театра и прочитал на его фронтоне полное название – "Театр юного зрителя имени Максима Горького", то задумался,

– Что за новости нашего городка, где Горький, а где наш юный зритель? – удивился я, - они что, здесь и его "Мать" играют?

Отыскать Исааковича мне помог заспанный гардеробщик, видно, что человек без работы маеться. Он любезно провел меня длинными, полутемными коридорами и я подумал, что сам бы - точно здесь заблудился. На подходах к залу, услышал звуки музыки, нестройное хоровое пение и непонятный треск. Неуверенно пожал плечами.

- Может они сейчас Чапаева и Анку-пулеметчицу репетируют?

Приоткрыв двери и просунув голову в щель, мой провожатый, приглушив голос, позвал.

- Марк Исаакович, тут вас какой-то мальчик спрашивает, говорит, вы с ним договаривались.

Недовольно обернувшись, главный режиссер посмотрел в нашу сторону. Однако заметив меня, который в темноте коридора маячил за спиной гардеробщика, тут же широко улыбнулся и приветственно вытянув навстречу руки, эмоционально воскликнул.

- А…а, вот наконец-то и ты! Очень, очень вовремя… , давай быстренько заходи, ты то нам и нужен, - и повернувшись к труппе, с которой занимался, добавил - Роман, Ваня, Шурочка, знакомьтесь, это и есть тот самый Саша, о котором я вам рассказывал.

После чего что-то сказав баянисту, оказавшемуся еще совсем молодым юношей, скомандовал гагаринской фразой.

– Ну, поехали!

Зазвучала хорошо знакомая мне мелодия и Иван, не надевая маску крокодила лежавшую на стуле, начал. Собственно, песенка была очень короткой и быстро закончилась.

– Ну, как тебе? – спросил Исаакович вопросительно оборачиваясь ко мне, – нормально?

- Да, вроде бы ничего, - задумчиво протянул юный поэт-песенник, вот только я добавил бы в самом начале паузу и проигрыш первого куплета, на верхней третьей или лучше четвертой октаве. Кроме того, мне кажется, что некоторые места желательно петь не плавно, а с короткими такими паузами… ну так мне кажется. Вот, например, в том месте, где "только раз в го.. ду", и далее, вновь повторить проигрыш...

Я тут же, взял гитару и показал, как все понимаю.

- Да… пожалуй так будет лучше … - протянул Марк, и тут же спросил, - послушай Саша, а как ты вообще себе представлял, кто и где все это исполняет?

- Ну не знаю… - неуверенно протянул я – мне кажется, что в тот момент я думал о маленьком мальчике в пионерском лагере, которому грустно, потому, что у него здесь нет друзей, которые остались дома.

– Действительно, не забыть о друзьях .. – пробормотал про себя Исаакович, а потом встрепенулся.

- Мне кажется, сюда вполне можно вставить сценку о том, что уже подходит Новый Год, а у мальчика еще даже елочки нет. Прекрасно, будто она для нашего спектакля написана! Ну, а о второй, что скажешь? – вновь, обернулся он ко мне.

Здесь, все было попроще и я уверенно ответил, что песенку о "Бременских музыкантах" я написал именно для бременских музыкантов и своего отряда. Мы, тогда вышли на зеленую поляну, в окружении "сосен великанов" и готовились разбить лагерь.

Вновь зазвучала музыка и молодые актеры исполнили второе произведение. Ну, что я могу сказать, неплохо, гораздо лучше, чем получалось у меня, но не хватало энтузиазма, экспрессии. Так им и сказал, а еще, своим ломким фальцетом спел отдельные места, на которые следовало обратить внимание. Посидев почти час, мы добились того, что песни зазвучали почти как в моем прошлом. Мне понравилось, Исааковичу и ребятам, тоже. Действительно, я тоже не мог припомнить чего то похожего. В это время еще не принято так исполнять детские песни.

Еще через полчаса, довольные друг другом, мы расстались. На прощание Марк Исаакович пообещал пробить через свою бухгалтерию, покупку у меня этих произведений. Сказал, что рублей двести-триста вполне можно будет получить, вот только не мешало бы вначале зарегистрировать их по всем правилам, но эти хлопоты он брал на себя.

В эти доисторические времена оформление авторских прав в СССР, было автоматическим – произведение получало защиту с момента своего создания или исполнения, не требуя какой-либо дополнительной регистрации. Причем республики, могли самостоятельно устанавливать свои собственные правила для стандартных договоров о публикации и порядке выплаты гонорара.

– А вот это, и вовсе неплохо, можно будет родителям показать, что деньги на мое музыкальное образование не выброшены на ветер, – радостно размышлял я.

А для нашей школы, бонусом стало то, что во время зимних каникул был организован школьный культпоход в ТЮЗ. Марк Исаакович оказался на высоте и песенки идеально вписались в общий сценарий представления. Сюжет, был довольно незатейлив, но подходил и правду, идеально. Маленький мальчик, который перед Новым годом остался без друзей, отправляется в лес за елкой. Там он встречает Зайчика с его лесными побратимами – Мишкой, Лисичкой, Волченком и еще с кем-то. На кого был похож четвертый персонаж, я так и не понял. Под мою песенку все весело играют и поют, а потом вместе тащат елочку в избушку к маленькому Егорке. Вот как-то так. В программке, в положенных местах, правда мелким шрифтом, было напечатано – музыка и слова Александра Сиверинского. Когда я обратил внимание родителей на это место, то папа и мама сразу же понабирали себе с десяток экземпляров, не иначе как на работу понесут, хвастаться.

Как и обещал Исаакович, мне, вернее моим родителям, выплатили гонорар – целых триста рублей, двести из которых положили на открытую для меня сберкнижку. А не плохо так, считай две родительские зарплаты. После спектакля, мы тепло распрощались с Марком, который на прощание попросил,

- Знаешь, Саша, наш новогодний спектакль многим понравился и нам уже поступило несколько предложений на проведение гастролей из других городов. Так что смотри, не пропадай и не забывай нас, а я время от времени буду тебе позванивать. Может еще что-нибудь упадет тебе на голову!

– Большое вам спасибо, дядя Марк, если что-то появится – то теперь только к вам, а вот звонить нам вы сможете только в дверной звонок, телефон то нам еще не поставили. Да и не думаю, что он скоро появится. Говорят, каких-то там свободных пар им не хватает.

Пожаловавшись на судьбу, я совершенно упустил из виду национальную принадлежность режиссера-постановщика. Тот на несколько секунд притих, пообещал подумать и с кем-то, что-то перетереть, после чего, попрощавшись, скрылся за кулисами.

С незапамятных школьных времен, сложилось так, что зимние каникулы были идеальным временем для проведения разного рода соревнований. Правда, пока, выше городских и областных в обществе "Авангард", меня не решались выпускать. Тем не менее, я достаточно уверенно выиграл несколько заплывов у своих сверстников, попутно выполнив норму второго взрослого разряда. Особенно, мне удавались старты в двадцати пяти метровых бассейнах, а такими здесь были почти все. Понятно, что на тех же дистанциях в больших чашах, где было бы вдвое меньше разворотов, я бы так б не отличился. Ведь расстояние, которое я мог проплыть лишь за счет толчка от бортика, уменьшалось вдвое.

А вот на открытой воде, где бортиков вовсе не имелось, я совершенно терял свое хитростью добытое преимущество. Забегая немного вперед, скажу, что в середине апреля Сан Саныч подошел ко мне и порадовал – оказывается, в недрах Спорткомитета было принято решение о возможности присвоения разрядов уже с одиннадцати лет. Не иначе как на волне успехов юных советских фигуристов. Так что, можно начинать крутить дырку в своем школьном пиджачке для значка разрядника. Сам Саныч, также походил на нажравшегося сметаны кота, ведь помимо меня, из общей группы результатами радовал еще один парнишка, на год старше. Да и результаты всей команды, а нас осталось… только десять, из восемнадцати ребят… росли, ведь остальным было за кем тянуться. Тренер, как-то намекнул, что если мы постараемся, то уже этим летом сможем отправиться в Одессу на республиканские старты.