Глава 13. Лея и Алексей
Он не приехал.
Алексей Дмитриевич в эту пятницу так и не появился. Не пришёл, не позвонил, не напомнил о себе.Странно. И больно.Лею словно обдало холодом. Сердце кольнуло — сначала робко, а потом обидно, противно, словно его схватили и сжали пальцами.
С одной стороны — облегчение. Можно было ещё немного оттянуть момент, когда ей придётся извиняться. Собраться с мыслями. Найти слова.С другой — в животе будто образовалась пустота, тяжёлая, тянущая вниз. Она ждала. Надеялась. Хотела его увидеть.Этого взрослого, пугающего, но неотвратимо манящего мужчину, который каждый раз будто бы выключал весь остальной мир, стоило только ему заговорить.
К вечеру в офисе стало тихо.Артём Александрович, как обычно, ушёл около пяти. Он всегда уходил в это время и возвращался позднее. Лея, наблюдая это изо дня в день, интуитивно чувствовала: это как-то связано с её заданием, с Алисой.
Поиски девушки шли слабо. Все следы обрывались.Но сегодня у Леи был шанс продвинуться.На шесть вечера была назначена встреча. Необычная. С восьмью пожилыми женщинами — активистками, которые согласились участвовать в её маленькой спецоперации.
На удивление, встреча проходила не на кухне с пирогами, а в ярком, шумном «Макдональдсе» у ГУМа. Каждая из пенсионерок была ухоженной, аккуратной, с ароматом лёгких духов и мягкими жестами. Возраст — от 65 до 82 лет.
Старшая из них, Марья Антиповна, — бывший председатель профсоюза на Тракторном. Она держалась с достоинством, говорила с интонацией старой школы, но в её глазах сверкал огонь. Лея почувствовала, что перед ней — сильная, думающая женщина. В голове мелькнула мысль: «Вот бы мне в её возрасте такую искру».
Они говорили обо всём: о странной девушке Алисе, о том, как выстроить коммуникацию, о том, какие формулировки трогают сердца.Когда Лея рассказала о руководителе, который ищет ту, кого когда-то встретил и не может забыть, за столом наступила пауза.
— Если мужчина ищет женщину… значит, она не просто мимо прошла, — негромко заметила одна из бабушек. — Значит, она у него под кожей осталась.
Эта фраза, простая и почти случайная, попала Лее в самое сердце.
Обсуждения продолжались три часа. Женщины предлагали сюжеты: помощь с внуками, просьбы купить лекарства, забрать из садика, помочь донести сумки. Всё строго — вечером или в выходные. Ведь Алиса, вероятно, работает.
Они составили график. Расписали, кто когда будет публиковать посты. Те, кто жил с внуками — на острие атаки.
Лея выходила из «Макдональдса» на мягкий, пахнущий дождём воздух. Вдалеке играл саксофон — уличный музыкант выводил меланхоличный джаз.Небо было серым, но свет фонарей рассыпался по мокрому асфальту, будто кусочки золота.Она шла, погружённая в мысли, с лёгкой улыбкой на губах. Напевала себе что-то под нос. Её плечи были расправлены, шаг — лёгкий, а внутри — чувство, что она делает что-то важное.
Она не заметила машину, припаркованную в глубине двора, в тени.Тем более — человека за рулём, сидящего почти без движения.
Алексей Дмитриевич был там уже давно. Ещё днём, как будто на автопилоте, он сел в машину и поехал в тот двор.
Подъехал не к её подъезду, а к соседнему — чтобы его не увидели. Но чтобы ему было видно всё.
В 19:10 он заметил Егора Алексеевича — с пакетами из «Короны». Один. Без неё.В 20:00 — всё так же пусто.В 21:00 — тревога в нём стала почти невыносимой. Где она? Почему её нет?
И вот — в 21:20 — она появилась.
Сияющая. Улыбающаяся. Шла, слегка подпрыгивая, будто в такт внутренней музыке.Лея выглядела так, словно вернулась с волшебного праздника. И от этой лёгкости внутри него всё оборвалось.
Он смотрел на неё — и чувствовал, как грудная клетка сжимается.Тело знал одно: всё. Он попал.Стоило увидеть её — и стало тепло. Стало тихо.