Глава 14. Лея и Алексей

Выходные прошли как в тумане.

Суббота — занятия с репетитором по математике, попытка разобрать завал на столе.Воскресенье — английский. И вечером — звонок Марье Антиповне. Женщина с энтузиазмом доложила: процесс пошёл. Отклики есть. Пока безрезультатно, но они уверены — найдут.

Лея почти не думала об Алексе Дмитриевиче. Почти.

Во время ужина в субботу, когда на кухне пахло борщом, чесноком и укропом, она вдруг спросила:

— Пап, а почему Алексей Дмитриевич в пятницу не приезжал?

Отец поднял глаза, оторвавшись от тарелки.

— Ну, может, занят. У него, между прочим, несколько бизнесов. Не обязан он каждую неделю ездить.

— А чем он ещё занимается?

— Да много чем. Строительство, финансы, IT… Почему интересуешься?

— Просто так. А он женат?

Вилка в руке отца замерла. Он посмотрел на дочь.

— Лея, а чего это вдруг тебя интересует, женат он или нет?

Сидевшая рядом Даша, младшая сестра, тут же встрепенулась:

— Лея влюбилась! Пап, это точно. Смотри, краснеет! Это тот самый, с бородой? Суровый?

Лея залилась краской, отвернулась.

— Ерунда! Просто интересуюсь. Ну и вообще, он как… как медведь. Волосатый. Бородатый. Прям «дед Лёха». Помнишь, Даша, деда Федю у бабушки в деревне?

Даша прыснула со смеху:

— Один в один! И походка такая же!

Отец рассмеялся.

— Ну ты и скажешь. Лея, он вдвое младше Феди. Ему, между прочим, как Артёму — лет 35. Они даже в одной школе учились. Просто у него стиль такой — брутальный.

Лея фыркнула:

— Ну не знаю. Брутальный или просто мохнатый — неважно. Всё равно — «дед Лёха».

Отец не стал спорить. Но что-то в её реакции зацепило его.

Алексей тем временем проводил выходные в молчании. Только Пломбир — его пёс — выгуливал хозяина, а не наоборот. Остальное время — интернет. Он завёл анонимный аккаунт. Без фото. Без имени. Подписался на Лею.

И теперь… теперь он мог видеть её лицо, читать её посты, чувствовать, как будто немного ближе.

В понедельник Лея проснулась раньше. На душе — предвкушение. Кажется, он приедет. Она это чувствовала. Или просто очень хотела.

На работе к ней зашёл Максим:

— Пошли в "Тьерри"? За кофе?

Сидели у окна. За стеклом — сумрачное утро, город ещё не проснулся. Максим вдруг сказал:

— Слушай, ты это прикольно придумала.

— Что?

— Ну, «дед Лёха». Я рассказал в конструкторском — ребята хохотали. Реально в точку.

Внутри Леи всё похолодело. Она медленно поставила чашку.

— Ты рассказал?

— Ну да. Ты же сама сказала. Шутка же.

— Шутка… — тихо повторила она. — Глупая, обидная шутка. Я её сказала от злости.А ты сделал из неё прозвище.

Максим опешил:

— Прости. Я не думал…

— Вот именно. Не думал. Пошли, может, Артём Александрович уже вернулся.

Она встала и пошла первой, чувствуя, как в груди ноет. Ей было стыдно. За то, что обидела его. За то, что снова сделала что-то не так. Облила кофе. Закрыла в архиве. Нагрубила в такси. А теперь ещё и это прозвище.

Он не приехал. Ни в понедельник. Ни во вторник. Ни в среду. Ни в четверг.

А в пятницу Лея проснулась за десять минут до будильника. И всё утро была как натянутая струна. Надела любимую тёмно-синюю юбку. Волосы — гладко зачёсаны. Макияж — лёгкий, почти невидимый. На губах — полупрозрачный бальзам. В зеркале — сосредоточенное лицо и тень тревоги в глазах.

Она ждала.

И Алексей действительно был рядом.Он приезжал каждый вечер. Сидел в машине. Ждал, когда она вернётся. Всегда одна. Всегда чуть раньше отца. Всегда — в себе, с нахмуренным лбом.

Он не мог подойти.

Но и не смотреть — тоже не мог.