Глава 29. Лея

«Боже мой, он же сейчас всё поймёт!» — словно набат стучало у неё в голове. Щёки горели, дыхание сбивалось, и казалось, что воздуха в комнате не хватает. А ещё Дашка со своими бесконечными вопросами, и телефон в сумочке, который надрывно звенел. Папа. Бедный папочка, он, наверное, весь изошёл тревогой.

— Да подожди ты, — бросила Лея неугомонной сестре и, вытянув телефон, ответила: — Да, папа.

— Лея, доченька, что случилось? — голос отца звучал так, будто он за этот час постарел на годы. — Алексей... Алексей Дмитриевич зашёл ко мне, сказал, что отвезёт тебя домой и забрал твой телефон на моём столе. Я чуть с ума не сошёл. А перед этим коллеги говорят, что видели, как он несёт тебя на руках с коленями в крови... Я звоню — а твой телефон тут, в приёмной. Что произошло, милая моя?

У неё защемило сердце — так больно было слышать его тревогу.

— Папа, не волнуйся, пожалуйста. Всё нормально, честно. Я уже дома, и Дашка тоже пришла со школы. Я упала утром... ничего страшного, просто содрала колени. Но к обеду они распухли, и стало больно ходить. Алексей Дмитриевич заметил, и в приказном порядке отвёз меня в больницу. Сделали снимок, укол, врач сказал — сильный ушиб. Ничего серьёзного. Мазать и меньше ходить.

— Да?.. Ну хорошо... — в голосе отца всё ещё дрожала тревога. — Тогда отдыхай. Что за мазь назначили? Я после работы куплю.

— Нет, папочка, не надо. Дашка уже собирается сбегать в аптеку. Ты спокойно работай, ладно? Извини, что не успела предупредить. Просто Алексей... — она на мгновение замялась, вдруг поняв, что ей тяжело даже выговаривать отчество рядом с его именем, — Алексей Дмитриевич всё так спонтанно решил, что я не сообразила.

— Ладно, милая, вечером поговорим.

Она отключилась и встретилась взглядом с Дашкой, которая едва не подпрыгивала от любопытства.

— Только не начинай! Ты же слышала, что я папе сказала, — устало вздохнула Лея, снимая пальто.

— Лея, а это он? Ну тот самый? — сестра буквально светилась нетерпением.

— Кто «он»?

— Ну директор твой... и папин тоже. Лея, а чего он тебя на руках нёс? Лея, а ты влюбилась? У вас отношения?

— Стоп, Даша! — Лея всплеснула руками. — Во-первых, он не директор мой и папин. Артём Александрович улетел в Германию, а Алексей Дмитриевич просто совладелец фирмы, у них равные права. У него ещё и свои компании есть.

— Значит, он богатый? — глаза сестры засверкали, как у кошки, увидевшей блестяшку.

— Даша! Когда это тебя деньги стали волновать? — Лея попыталась уйти от прямого ответа, а про себя подумала: «Ну, бедным он точно не выглядит».

— А во-вторых, — продолжила она вслух, — с чего ты решила, что у нас отношения? То, что он донёс меня на руках до квартиры, ещё ничего не значит.

— Ну-ну... — хмыкнула Дашка. — Я такое только в кино видела. И вообще, он же не всех подряд так носит. Лея, ну скажи!

— Дашка... — Лея прикрыла глаза, борясь с улыбкой. — Ты в свои пятнадцать много отношений видела, чтобы ставить диагнозы? Просто он очень хороший человек. А у меня и правда болят колени. Ты обещала за мазью сбегать, так что давай! Или мне самой идти?

— Нет-нет, я схожу! — подпрыгнула Дашка. — А ты ложись. Я ещё чай заварила, как раз к моему возвращению настоится. И расскажешь мне всё-всё-всё.

Лея только рукой махнула.

В комнате она аккуратно сняла колготки и с сожалением посмотрела на свои опухшие колени. Вид у них был ужасный — красные, распухшие, неровные. «Ну и красота, — подумала она с горечью. — Такие ноги уж точно никого не заинтересуют...» В голове возникло сравнение: колени напоминали два переспелых помидора — вздутые и болезненные. Лея сморщилась.

Она переоделась в домашние шорты и футболку, натянула любимые вязаные носки — бабушка каждый год вязала только для неё. Ни папа, ни Дашка носки не признавали, а ей бабушкины были как символ уюта, будто объятия.

Дашка заглянула в комнату:

— Лея, дай денег. Чай заварился, я быстро.

Лея протянула кошелёк. Сестра, сияя, исчезла.

Лея улеглась на кровать и прикрыла глаза. Мысли неслись, сбивались, путались. «Что я папе скажу? Что я самой себе скажу? Ведь он мне нравится... Господи, как он пахнет...» Она словно снова чувствовала этот запах — не просто парфюм, а что-то личное, мужское, родное. И это родное запахло так естественно, будто всегда было рядом.

«Лёша...» — тихо прошептала она. Внутри что-то перевернулось: в мыслях она больше не могла называть его «Алексеем Дмитриевичем». Он был просто Лёша. Её Лёша.

С этой мыслью, с улыбкой, она незаметно уснула.

Очнулась только вечером, когда в комнату вошёл отец. Он осторожно присел рядом, взял её за руку.

— Солнышко, как ты?

— Всё нормально, папа, — улыбнулась Лея и откинула плед, показывая колени. Увы, выглядели они ещё хуже. Отёк, казалось, только усилился. — Вот только отёк не спадает... но Дашка купила мазь.

Отец нахмурился, но смотрел с нежностью.

— Милая, отчего ты не сказала, что упала? Я бы сам отвёз тебя к врачу. Зачем нужно было вмешивать постороннего человека?

Лея почувствовала, как подступает неловкость.

— Папа, понимаешь... — она медленно подбирала слова. — Я вошла к нему в кабинет, он заметил, что я прихрамываю. И не дал мне даже времени сообразить — сам настоял, сам отвёз. Всё так быстро произошло, что я и позвонить не успела.

Отец тяжело вздохнул.

— Лея... я тоже хотел с тобой поговорить. Понимаешь, Алексей Дмитриевич — взрослый мужчина. Властный. Ты не успела понять, а он уже несёт тебя на руках по всему офису, без колготок... — отцу явно было трудно подбирать слова. — Ты молодая, красивая, неопытная... а он состоятельный и опытный. Я боюсь, милая, что тебе может показаться — это серьёзные чувства. Но для таких мужчин... это может быть просто игра. Может, тебе лучше... уволиться?

Лея резко подняла глаза.

— Что? Уволиться? Папа, ну зачем? Да, это выглядело, может, странно. Но я не хочу бросать работу!

— Я не об этом... — отец провёл рукой по лицу, растерянно. — Я просто боюсь, что он вскружит тебе голову. Что ты воспримешь всерьёз то, что для него — может быть мимолётным увлечением. Я знаю его только с деловой стороны. Но богатые мужчины редко смотрят на юных девушек серьёзно.

Лея сглотнула. Слова отца резали сердце. Но ещё больше ранило то, что она уже понимала — влюбилась. И спорить об этом с папой не могла.

— Папочка, не волнуйся. Я взрослая, я умею отстаивать свои границы, — тихо сказала она. — Правда, ты зря себя накручиваешь. Лучше пойдём ужинать?

Она попыталась улыбнуться, и отец, хоть и с сомнением, кивнул.