Глава 30. Алексей

Жаль, конечно, что дома оказалась сестра. Алексей ещё по дороге хотел заехать в аптеку за мазью, а потом передумал: лучше сразу отвезти Лею домой, а потом самому съездить и в аптеку, и в магазин — взять фруктов, сладкого, всего, что может её порадовать. Но, с другой стороны, это даже к лучшему. Раз сестра всё видела, значит, они будут обсуждать его. И это хорошо. Это значит, что Лея о нём будет думать. Значит, усилит интерес к нему.

Хотя он понял это и раньше.

Когда поднялся в приёмную за её ботинками — ну не нести же в руках, — взгляд упал на пакет в шкафу. Там оказалась коробка с туфлями, а у одной — сломан каблук. Девять сантиметров. Туфли новые, почти не ношенные. В коробке два чека из "Тогрового дома на Немиге": один — на пару туфель, купленных сегодня утром в 9:15, другой — на колготки. И всё стало ясно.

Она сломала каблук и пошла за новыми. Оттого и опоздала. А колени? Вероятно, ушибла раньше, ещё до магазина. Новые туфли — уже на низком каблуке. Значит, колени и правда сильно болели.

«Бедная моя девочка... Зачем же тебе эти каблуки? Ну пошла бы в ботинках...»

И тут его осенило. Она сделала это ради него. Новое платье — изумрудное, яркое, невероятно ей шло. И ботинки к нему, конечно, не подходили. Но она хотела выглядеть красиво. Для него.

Алексей даже усмехнулся своим мыслям. Нет, ну однозначно — для него. При Артёме он видел её на каблуках всего раз, в самый первый день. Когда она зацепилась каблуком за ковролин и пролила ему на брюки кофе. После этого — только кроссовки или мокасины. Никогда каблуков.

Он аккуратно сложил коробку с туфлями обратно, оставил её в шкафу. В пакет положил ботинки и сумочку, заодно прихватил с кресла своего кабинета оставленные колготки. «Не хватало ещё простудиться... — хмыкнул он. — Я тоже хорош. Она ещё девчонка, а я...»

Телефона на столе нигде не было. Значит, у отца. И предстояло как-то объяснить Егору Алексеевичу ситуацию. Но Алексей решил не выдумывать оправданий. Скажет прямо, как есть.

Когда он вошёл в бухгалтерию с её вещами в руках, все разговоры моментально стихли. Три пары женских глаз уставились на него так, будто он вошёл с флагом в руках.

Алексей подошёл к столу будущего тестя — именно так он назвал его в мыслях.

— Егор Алексеевич, Лея упала, сильно ушибла колени. Я отвёз её к врачу. Всё в порядке, просто ушиб. Я отвезу её домой. Телефон ей передам, — и протянул руку к телефону в розовом чехле, лежавшему на столе.

Будущий тесть явно был в шоке.

— Хорошо... спасибо, Алексей Дмитриевич. Может, я лучше сам вызову ей такси?

— Не нужно, — мягко, но твёрдо сказал он. — Мне не трудно. Вы работайте спокойно. Всё в порядке, серьёзно, не переживайте. Мне всё равно надо заехать в «СтройМетМонтаж».

Развернулся и вышел.

В лифте на подземный паркинг мелькнула мысль: узнать номер Леи через звонок на свой телефон. Но у неё, как оказалось, стоял блок. Алексей усмехнулся: «И что там может быть у восемнадцатилетней девочки такого секретного?»

Как же приятно было её нести. Эти руки, обнимающие его за шею. Едва заметное прикосновение пальцев к волосам... но его словно током пробило. Дрожь прошла по всему телу. Вот так носил бы её всегда. Всю жизнь.

А потом — этот её румянец, смущение, как она торопливо захлопнула дверь, будто боялась, что сестра сейчас что-то лишнее ляпнет. И всё же он был счастлив. Он ей нравится. Как мужчина он ей нравится.

Вернувшись в машину, Алексей достал телефон. За полтора часа ему успели позвонить одиннадцать раз. Он терпеть не мог громкие рингтоны — всегда ставил беззвучный режим. Телефон держал на столе, чтобы видеть. Но в важных разговорах вообще убирал.

Список был внушительный: два звонка от Егора Алексеевича, три от Марьяны, два от главного инженера «СтройМетМонтаж», один от директора завода в Лиде, пара звонков от заказчиков и один неизвестный номер. Ну что ж, пора возвращаться в ритм работы.

Но мысли всё равно упорно возвращались к Лее.

Вечером, выгуливая Пломбира, Алексей снова поймал себя на том, что думает только о ней. Он чувствовал: Лея ему нравится. И не просто нравится — он её хочет рядом. Всегда. Пожалуй слово "нравится" не подходит, он влюблён. Он даже чётко сформулировал мысль: она будет его женой. Не временной девушкой, не мимолётным увлечением. Женой. Одной, единственной.

Весь мир вдруг сузился до этой девочки с растрёпанными волосами и распухшими коленками.

Он понимал и взгляд её отца — настороженный, недоверчивый. Понимал, что сам, будь у него дочь, отреагировал бы точно так же: с тревогой и неприятием. Мужчина вдвое старше, рядом с его девочкой... Но что делать? Егору Алексеевичу придётся смириться.

А вот с самой Леей нужно осторожно. Очень. Её наверняка пугает их разница. Значит, начинать нужно с ухаживаний. Красивых, ненавязчивых, не прямолинейных.

Вернувшись домой, Алексей заказал букет. Долго думал: что подарить восемнадцатилетней девушке? Розы? Нет, банально. Нужно что-то нежное, живое, особенное. Что-то, что подчеркнёт её свежесть. Нежные пионы? Или тюльпаны — простые, но всегда юные? Лилии казались слишком торжественными... И он остановился на миксе: белые ранункулюсы, веточки эвкалипта и немного альстромерий. Нежность и лёгкость — всё как она.

И обязательно записка. Чтобы она прочитала одна, без свидетелей. «Самой красивой. Жду в понедельник».

Хотя в последнюю минуту он добавил личное, тёплое «Береги коленки. Остальное — беру на себя».

Корзину с фруктами тоже заказал — раз уж самому не удалось купить. Пусть будет в запасе всё, что любит молодая девочка: виноград, мандарины, киви, яблоки, клубника.

А ещё завтра он займётся её туфлями. Теми самыми со сломанным каблуком. Отремонтировать? Или всё-таки выбросить и купить новые? Но как преподнести, чтобы не обидеть её?

Он усмехнулся: впервые за долгое время не хотелось «таксовать» жизнь. Сейчас в груди жили настоящие эмоции — живые, искренние. И рядом с ними — девочка. Самая искренняя, самая чистая. Его девочка.