Глава 8. Алексей

"Что в ней такое?". Алексей не понимал, что происходит.

Он, взрослый, уверенный в себе мужчина, создавший свой бизнес, прошедший через десятки сложных переговоров, запутанных подрядов, кадровых конфликтов и личных разочарований, — стоял в приёмной и смотрел на девочку. На ту самую. На свою девочку из такси. Ту, которая обозвала его неудачником. Ту, из-за которой в его доме теперь жил Пломбир — этот сумасшедший, преданный до глупости пёс. Она теперь сидела в приёмной "ГрандПроекта", хлопала своими неестественно длинными ресницами и краснела.

И краснела так красиво, так по-настоящему, как не краснел никто из тех, кто был рядом с ним за последние годы. В ней не было искусственности. Ни в голосе, ни в взгляде, ни в жестах. Даже в этом румянце — смущённом, искреннем, почти детском — было что-то трогательное. Живое. Алексей поймал себя на том, что засмотрелся. Он, чёрт возьми, просто стоял и любовался, как в её щеках разливается тёплый румянец.

Словно бы его затянуло. Её неловкость — заразительна. Её молчание — звучнее любой отрепетированной взрослой реплики.

Алексей знал, что она волнуется. Понимал — кофе она разлила от нервов. Он видел, как дрожали её пальцы, как она спрятала руки за спину, чтобы он не заметил. И как всё равно заметил.

В эту пятницу он снова вышел в такси. Делал он это теперь крайне редко. Почти ушло это странное увлечение — подменять реальность на пять-семь часов. Прятаться в чужих диалогах, судьбах, маршрутах. Но иногда — вот как в этот вечер — не мог иначе.

Старенькая пара, которую он вёз в аэропорт, до сих пор не выходила у него из головы. Они держались за руки. Он поправлял ей шарф. Она спрашивала, не холодно ли ему. Им было за семьдесят. Они вылетали в Москву к детям, а оттуда — в Египет. И как они смотрели друг на друга… С такой теплотой, как будто бы встретились вчера, и уже не могут друг без друга. Это была не показная любовь, а настоящая — тихая, глубокая, надёжная.

А потом была другая пара. С ребёнком, измученные перелётом, но всё равно вместе. И пара студенток напоследок — нетрезвые, раскрашенные, вульгарные. Предлагали расплатиться телом. Обе. Даже не смущаясь.

И в этот момент перед глазами вдруг возникло лицо. Чистое, растерянное, с этими громадными голубыми глазами и розовыми щеками. Алексей вздохнул и даже почувствовал укол тепла где-то глубоко под рёбрами.

Вот она — настоящая. А вокруг — фальшь. И хотя Лее, как он выяснил, восемнадцать, тянуло к ней почему-то не как к "молодому телу". Нет. Всё было сложнее. Глубже. Человечески. Почти тревожно.

В выходные он ловил себя на мыслях о ней. Внезапных. Неуместных. Неожиданных. Он даже Пломбиру задал этот вопрос — мол, что это было? А пёс, будто поняв, облизал его ладонь и улёгся рядом, положив голову на ногу.

Он вспоминал, как она тогда стояла в кабинете, когда он зашёл к Артёму. Опёрлась бедром о подлокотник кресла. Склонилась к нему близко. Что-то обсуждали, и рассматривали в телефоне. И его будто перекосило изнутри. Да, он не сразу понял, что это она — пассажирка из той майской ночи. Но как только узнал — будто сдавило грудную клетку.

Ему не нравилось, как близко она стояла к Артёму. Ему вообще это было не важно раньше — кто где стоит, кто с кем смеётся. А тут — зацепило. Даже разозлило.

Почему?

Он не мог найти ответа. Но понимал точно: ему нужно было её видеть. Просто видеть. Эти её испуганные глаза, в которых — жизнь. В которых полно движения, вопросов, надежд. Не стерильная женская предсказуемость, а настоящая эмоция. В ней было всё: ранимость, наивность, достоинство, искра, желание быть взрослой и одновременно — почти детская искренность. Она как будто существовала на других частотах.

И вот, понедельник. Он приехал. Без звонка. Без повода. Он зашёл в офис под предлогом обсудить документы, но сам знал: его сюда привела не деловая необходимость. Его сюда привела она.

Он увидел её — она подняла глаза от монитора и замерла. И в тот момент ему показалось, что он наконец вдохнул. До этого будто бы не дышал. Всё выходные — не дышал.

Она смотрела на него с шоком. Как в тот раз. Но теперь в этом шоке был оттенок уважения. Или страха? Или оба сразу?

Алексей отвёл взгляд, чтобы не спугнуть её.

Чёрт… Что это?

Что она с ним делает?