Глава 31

УЛЬЯНА

Браслет из белого золота с изумрудами становится еще одним подарком Савранского. Коробочку с ним я обнаруживаю под клошем во время завтрака.

– Это уже слишком, Егор. Я не смогу…

Даже думать страшно, каких денег стоит эта драгоценность. А если я её, не дай бог, поврежу или того хуже, потеряю…

– Не отказывайся, Ульян, – мягко перебивает меня он.

Тянется к футляру и достает украшение. А уже меньше, чем через минуту, аккуратно защелкивает невидимый замочек у меня на руке.

– Просто посмотри на него повнимательней, – уговаривает как змей-искуситель, подушечкой большого пальца выводя узоры на моем запястье. Там, где под тонкой кожей учащенно бьется пульс. – Браслет же будто для тебя создан. Сочетание белого и зеленого. Под цвет твоих изумительных волос и невероятно ясных глаз. Яркость, хрупкость и нежность. Я едва его увидел, сразу понял, что он твой.

Спрятавшись от пронзительного взгляда мужа за ресницами, качаю головой и не сдерживаю улыбки.

Умеет же он уговаривать, как никто иной. И даже на то, что я никуда не смогу такую дорогую вещь надеть, моментально находит выход.

– Как это никуда, родная? Ошибаешься. И сильно. Я знаю одно отличное место.

– И что же это такое? – выгибаю бровь.

В ответ получаю загадочную ухмылку и размытое:

– Скоро узнаешь.

Очередной сюрприз мужа удается. И радует он меня много сильнее драгоценностей.

Через сутки после моего дня рождения мы, договорившись с медсестрой и предупредив бабушку об отсутствии, на пару суток улетаем в Мурманск. Погулять по окрестностям, посмотреть достопримечательности, посетить местные ресторанчики, чтобы отведать блюда арктической кухни, да и просто развеяться.

– Я заметил, Ульян, что путешествия и знакомство с новыми местами – это твоя слабость. Глаза сияют, энергия бьет ключом и настроение прекрасное, – уверенно заявляет мне муж, перехватывая восхищенный взгляд, когда я, стоя возле маяка, верчусь юлой, осматривая окрестности.

Обернувшись к нему, тихонько смеюсь, признавая правоту:

– Рассекретил, дорогой. Стопроцентное попадание!

А после жмурюсь от удовольствия, потому что Егор приближается и останавливается позади меня, притягивает спиной к своей груди и ласково обнимает.

– Обожаю твой смех, – шепчет на ушко.

В этот момент я чувствую не просто свою защищенность от всего мира, но и счастье. Безграничное и чистое-чистое.

Тириберка, Баренцево море, скалистые берега, Батарейский водопад, кладбище кораблей и бухты с песчаными пляжами, Абрам-мыс и мемориальный комплекс с истребителями и артиллерийскими орудиями, озеро Семеновское и смешной памятник коту. Дух перехватывает от величия и очарования природы, а северная кухня вообще сражает на повал. Камчатский краб, морские гребешки и другие морепродукты, чипсы из ягеля, оленина, лосятина и медвежатина, десерты из морошки и брусники. Никогда бы не подумала, что окажусь еще тем гурманом.

– Тебе нравится, Уля?

– Не то слово, Егор. Я в восторге!

Два дня проносятся мгновенно, но просто фантастически, да и ночи им ни капли не уступают. Их я провожу, купаясь в жарких объятиях мужа и тая от его тихих признаний.

Домой возвращаемся полные сил и позитивных эмоций. И первым делом я спешу проведать бабушку. Навестить ее и поделиться с ней своим счастьем.

Она встречает меня бодрой улыбкой, крепким пожатием сухонькой ладошки и показателями, которые улучшаются. На позитиве больше двух часов провожу возле нее, задавая вопросы и делясь впечатлениями от подарков мужа. Уезжаю совершенно спокойная и верящая, что черная полоса медленно, но верно отступает.

И тем сильнее получается удар.

Звонок из клиники раздается в полночь. Лечащий врач сообщает, что моя любимая Зоя Михайловна умерла. Не выдержало сердце.

Неверие, которое я ловлю первой волной, выливается в жуткий припадок и истерику. И даже понимание, что веду себя неправильно, надо успокоиться и взять себя в руки, ничем и никак не помогает. Я будто не управляю своим телом и эмоциями. Они сильнее меня. Они мной руководят.

Спасибо Егору, срочно вызванный им врач делает мне инъекцию успокоительного и потом постоянно находится рядом, контролируя состояние.

И муж тоже всегда со мной рядом. Мой якорь. Моя опора.

Именно на его плечи ложится вся бумажная волокита, организация похорон и поминки. Я вроде и пытаюсь не выпадать, но присутствую лишь номинально. Вся заторможенная, отрешенная и дико уставшая, несмотря на то что большую часть дня и ночи сплю.

Из депрессии выныриваю, как из морока. Будто что-то щелкает и сознание переключается. Смотрю на украшенную елку, мерцающие огоньки и недоверчиво хлопаю глазами.

– Новый год уже скоро? – уточняю у Савранского голосом, который сама у себя не узнаю. Блеклый, сиплый, едва слышный.

И едва не выпадаю в осадок, слыша его ответ:

– Послезавтра наступает. Завтра тридцать первое уже, Уля.

– Тридцать первое декабря?

Шок – это точно по-нашему.

Ноябрь же был...мой день рождения…

– Верно, родная. Сегодня тридцатое декабря. Ты больше месяца почти не разговаривала и ничем не интересовалась. Но, кажется, худшее теперь осталось позади. Я вижу твои эмоции, девочка. И хочу сказать, что дико по ним соскучился.