Глава 30
УЛЬЯНА
Загородный spa-отель встречает нас широко распахнутыми дверями и моментально располагающей к себе улыбкой приятного в общении администратора.
Дальше творится какая-то невероятная сказка.
Массажный кабинет, обертывание, бассейн, парная, ванна. Одна процедура сменяет другую, волшебные руки специалистов расслабляют, дарят ощущение легкости и полета и заставляют отключиться от мирских забот.
Я будто рождаюсь заново, настолько мне хорошо.
Но что позволяет максимально расслабиться, так это постоянное присутствие мужа рядом.
Сама не знаю, когда успела стать настолько от него зависимой. Но стала. Факт. И что чудно, так это то, что меня произошедшее ни капли не напрягает.
Ни его руки, непрестанно тянущиеся ко мне, чтобы коснуться, огладить, прижать к себе покрепче, тактильно изучить все выпуклости и впадинки. Ни его глаза, откровенно разглядывающие всю меня от макушки до пальчиков ног, завернутую в простыню, и без слов говорящие о жажде обладания. Ни его губы, касающиеся то моих губ, то щек, то макушки, то шеи и плеч и постоянно шепчущие на ушко всякие нежности и вместе с тем пошлости.
Поведение моего мужа не оставляет сомнений, чем и где закончится сегодняшний вечер, но вместо паники в ожидании первого интимного опыта, я ощущаю внутри себя потребность перешагнуть последнюю оставшуюся между нами преграду и предвкушение напополам с щекочущим волнением. Все же он – опытный мужчина, не то, что я.
Ужин нам накрывают прямо в номере на балконе. Высокий круглый столик на двоих. Два плетеных кресла с подушками. В глаза бросается белоснежная накрахмаленная скатерть, роза в узкой фарфоровой вазе и ярко-красные зажженные свечи. Рыба, приготовленная на гриле, запеченные овощи, закуски – всё выглядит безумно аппетитным, но аппетита-то у меня и нет.
Некоторое время я еще пытаюсь делать вид, что ем и поддерживаю разговор, но потом в голове проскальзывает мысль, что чтобы мечты сбывались, надо просто делать то, что хочется, когда судьба предоставляет такую возможность.
И я делаю.
Встаю со своего кресла и под ритм тяжелого рока, в котором бьется мое сердце, приближаюсь к Егору. Несколько секунд любуюсь его выразительным лицом, поле чего рывком наклоняюсь вперёд, ладонями обхватываю немного колючие щёки и целую.
Губы мужа теплые, слегка влажные и поначалу немного изумлённые. Он застывает, откровенно растерявшись от моих напористых действий, но мигом позже, выдав мне прямо в рот что-то невнятно-одобрительное, ловко перехватывает инициативу.
Не размыкая поцелуя, смыкает ладони на моей талии, притягивает меня к себе ближе, а в следующую секунду и вовсе усаживает на колени.
Длинные мужские пальцы немедля ныряют под тонкий шелк халата и оглаживают мои голые бока. Скользят вверх по ребрам, подушечками обрисовывают контур груди, сжимают ее, проверяя на упругость, после чего неспешно сползают вниз и замирают в районе бёдер.
– Уля… бантики? – прочистив горло и облизав губы, недоуменно и вместе с тем очень горячо уточняет муж.
Его пальцы, как приклеенные остаются на тесемках, с помощью которых на мне держатся трусики.
– Да, – подавляя дрожь в голосе, негромко признаюсь я. – Хотела сделать тебе сюрприз. Выбрала такую модель.
При воспоминании о посещении бутика нижнего белья и того, что я там разглядывала, прежде чем сделать выбор, щеки начинает припекать. Раньше я никогда не выбирала ничего провокационного и эротичного, ориентировалась исключительно на удобство и комфорт, но с появлением Егора всё изменилось. Мне захотелось быть для него красивой.
– Я хочу все рассмотреть. Сейчас, – уверенно заявляет Савранский.
Он велит мне обхватить его ногами и, придерживая под попу ладонями, поднимается из кресла прямо вместе со мной на руках.
Слова, что я тяжелая, проглатываю, так и не озвучив. Для него я легкая, он сам мне говорил.
Обвиваюсь вокруг мужа плющом. Плотно, порочно и восхитительно и, спрятав нос в ямке между плечом и шеей, дышу исключительно его запахом, к которому уже успела привыкнуть.
– Одуреть, как хочу тебя! – признается Егор с рычанием, и я точно знаю, что не врёт, потому что чувствую его напряжение и давление внизу живота чего-то очень твёрдого и большого. Хотя не чего-то, а одной конкретной части тела. – Только не бойся, хорошо? Я обещаю, что буду аккуратным.
– Просто будь со мной, – всхлипываю и запрокидываю голову.
Прохладный вечерний воздух, обжигающее дыхание мужа на моем лице и его горячие поцелуи, которыми он осыпает щеки, шею и ключицы, сводят с ума, смешиваются в невероятный по насыщенности эмоций калейдоскоп и погружают меня в новый неизведанный мир чувств и ощущений.
– Буду, Уленька. Всегда буду.
Очередные негромкие признания зажигают меня, как огонь вату.
Внутри всё подрагивает, трещит и плавится от сладкого восторга и предвкушения. Грудь тяжелеет, будто бы увеличиваясь в размерах, а внизу живота закручивается гулкая воронка.
Егор заносит меня в комнату и вжимает спиной в стену, жадно сминая пальцами ягодицы. Целует, беззастенчиво воруя дыхание, и урчит, как дорвавшийся до добычи зверь.
Сама подставляюсь под его руки, губы, тело и безвозвратно теряю голову, ощущая, как широко раздаются под моими пальцами его плечи после каждого короткого вдоха.
– Поцелуй меня еще! — отрывисто велит муж, рывком развязывая поясок халата и сжимая обнажившуюся грудь жадными пальцами.
– Еще?..
– Да… так же смело и жадно… покажи, как я тебе нужен…
– Х-хорошо… да… да… я сейчас…
С моих губ срывается какой-то невнятный лепет. Сама не понимаю, что говорю. Но тянусь к приоткрытым влажным губам Егора и делаю то, что он сказал.
Мне безумно нравится ему подчиняться и одновременно подчинять, чувствуя, как он отзывается на мою неловкую неопытность, как стонет, перехватывая инициативу, и вновь уступает мне ведущую роль.
Я не замечаю времени, не замечаю, как муж меня раздевает и обнажается сам. Окончательно опьянев от бесстыдных касаний и поцелуев, что легко могут соперничать с крепким алкоголем, отключающим мозги, полностью доверяюсь Савранскому и принимаю всё, что он мне дает.
Нет ни сомнений, ни паники, ни страха, что я совершаю ошибку.
Есть только Он и я.
А еще проснувшееся желание внутри моего тела и жажда порочных ласк, дрожь предвкушения от хриплых приказов мужа, клокочущий внутри смех от срывающихся с его губ несдержанных ругательств и вязкая потребность подчиняться, слыша его откровенные требования обнимать его сильнее, стонать громче, целовать откровеннее и, да… ещё шире раздвигать ножки…
– Родная, посмотри на меня.
Распахнув глаза, первую секунду слепо щурюсь, но скоро сосредотачиваю своё внимание на напряжённом, как струна мужчине.
В тусклом желтом свете бра глаза Савранского кажутся темными провалами. А сам мужчина огромным и мощным, по сравнению со мной. Хищником, но не опасным, а тем, кто готов меня защищать от всего на свете.
– Ты моя. Скажи это, Уля…
Никогда моё имя еще не звучало настолько особенно. Ни один мужчина не произносил его с такой нежностью и жаждой в голосе одновременно, как Егор.
– Я твоя, – с трудом ворочая языком, сиплю и плотнее скрещиваю ноги на его пояснице. – Только твоя.
– Моя девочка…
Муж входит в меня медленно и осторожно, целуя лицо и придерживая скрещенные руки над моей головой. Замирает, давая возможность привыкнуть и сделать полноценный вдох, после чего качает бедрами, отступая назад, а в следующую секунду врезается перед и заполняет меня целиком.
Плавные движения, бесстыжая неспешность, глубокие поцелуи, невозможность пошевелить руками и полное подчинение заставляют отпустить мимолетную боль и сосредоточиться на ощущениях.
Утонуть в них.
Стать мягкой, как пластилин, в опытных руках, ловить губами каждое движение его языка, нетерпеливо вскидывать бёдра навстречу каждому движению, извиваться и стонать, не понимая толком, чего хочу, но точно зная, что чего-то…
– Егор… Не могу больше!
– А так? Можешь?
Муж прикусывает мою нижнюю губу, отводит в сторону мою ногу и приподнимает ее, и вдруг меняет угол проникновения и темп на глубокие резкие толчки.
– Доверься… отпусти себя…
Приказ и пальцы, коснувшиеся нежной плоти, отключают во мне что-то. Расслабляюсь и не сопротивляюсь волне, что накатывает с каждым толчком все сильнее, пока и вовсе не затапливает, грозясь поглотить…
– Егор… – сиплю, цепляясь за мужа, будто без его надежной руки утону, захлебнусь, не смогу.
– Не бойся, хорошая моя, всё так и должно быть…
Савранский ласкает меня все быстрее и настойчивее. Тугая заполненность переплетается со сладкой болью и, когда я думаю, что больше не смогу, тугая спирать внутри распрямляется, оглушая меня и дезориентируя.
Вымотанная, сама не замечаю, как засыпаю в крепких объятиях мужа. И сплю так всю ночь – голая и тесно прижавшаяся к мужскому телу. А с наступлением утра отчетливо понимаю, что ни девичий стыд, ни смущение, ни совесть не мучают меня своими приступами. Я ни секунды не жалею о том, что произошло. Об этом же сообщаю Егору, проснувшемуся явно раньше меня и внимательно за мной наблюдающему.