Глава 29

УЛЬЯНА

Впервые за двадцать шесть лет я отмечаю свой день рождения вне дома.

В обед проставляюсь коллегам на работе. Покупаю два больших торта и пару бутылок безалкогольного вина. В моей больнице именно так заведено праздновать. А кто я такая, чтобы ломать традиции?!

В три часа дня, поскольку в честь знаменательного события освобождаюсь пораньше, еду к бабушке в частную клинику. Егор, желая максимально разгрузить меня, уговорил положить ее именно туда. Я поначалу сомневалась, но доводы, что в центре работают высококвалифицированные профессионалы, дежурят круглосуточные опытные сиделки, да и месторасположение весьма удачно – всего в паре остановок от нашего дома – сыграли свою роль. И теперь рада этому решению. Бабуля под присмотром двадцать четыре на семь, и это дает свой результат.

Бабушка приветствует меня с порога и, поднимая настроение, пока я нахожусь у нее, ведет себя исключительно бодро. Не только словами, но и всем своим видом транслирует намерение поправиться. С аппетитом ест принесенные мною угощения, не жалуется на боли, не капризничает, что в последнее время зачастую допускает, и в целом поражает боевым задором.

А в шесть меня от нее забирает Егор.

– Зоя Михайловна, вы не будете против того, что я похищу вашу внучку? – со всей серьезностью обращается он непосредственно к моей единственной родственнице. – Хочу пригласить ее на ужин и вручить собственный подарок.

– Конечно, дети, идите… идите, – растягивая слова и местами их проглатывая, соглашается бабушка.

Из-за частичной парализации ее дикция серьезно испортилась, но то, что она не замкнулась в себе и все равно старается говорить, внушает мне оптимизм и надежду.

– Точно, ба? Ты не обидишься? – переспрашиваю ее, поднимаясь со стула, но не спеша отходить от кровати.

Как бы не хотела провести время с мужем, но, оставляя бабушку одну в свой день рождения, внутри испытываю вязкий дискомфорт. Все же мы с ней очень долго прожили лишь вдвоем и точно также отмечали все праздники. И теперь необходимость прощаться и идти веселиться без нее кажется мне не совсем правильной.

– Точно, родная. Не обижусь. Иди с Егором, Уля. Так я буду спокойна.

Накрываю ее сухонькую ладонь своей и пристальнее заглядываю в глаза:

– Уверена? Не обманываешь?

Бабуля кривовато улыбается. Подвижность лицевых мышц за три недели не восстановилась. Но отвечает вновь бодро:

– Не обманываю. Мне скоро укол делать, а после него я все равно буду спать.

– Тогда до завтра. Я после работы забегу, – обещаю ей с улыбкой и, наклонившись, целую в морщинистую щеку.

Уже на улице, когда муж, держа меня за руку, ведет к машине, поворачиваюсь к нему и, скрывая внутри легкий мандраж, интересуюсь:

– Егор, надеюсь, в том месте, куда мы поедем ужинать, не будет строгого дресс-кода? Я не совсем подходяще одета и, честно говоря, не хочу тратить на это время.

Савранский даже секунды не раздумывает.

– Ты прекрасно одета, Ульян. И для меня ты самая красивая, – выдает он с улыбкой.

Широким шагом заступает мне дорогу, наклоняется и оставляет на губах короткий, но сладкий поцелуй. Будто печать на собственные слова накладывает, чтоб наверняка поверила.

А вот продолжает уже с ехидством:

– Не переживай, родная, там, куда мы поедем, вообще принято быть раздетыми.

– Чего? – ахаю, как сова, округляя глаза, и теперь уже сама торможу мужа и переспрашиваю. – Егор, я не ослышалась?! Правда, раздетыми?

– Ага, именно так, – подмигивает он мне и, резко присев, легко подхватывает на руки. – Не переживай, трусишка, со мной тебе даже раздетой быть нестрашно.

– Вот уж успокоил! – ворчу для порядка, ощущая, как начинает припекать щеки.

А муж уже снова переключается на другую тему:

– Ульяш, а ведь не зря тебя Пушком друзья называют. Ты же у меня реально, как пушинка, легонькая.

Смеясь, обнимаю его за шею и, положив голову ему на плечо, решаю приоткрыть «страшную» тайну:

– Вообще-то, дорогой мой супруг, я теперь не Пушок!

– Хм? А кто?

Отмечаю вопросительно взлетевшую вверх бровь и, хихикнув, чмокаю ставшую колючей к вечеру щеку:

– Я – Савушка. Ты же для своих друзей Савр… вот и мои меня на твой лад переименовали.

– Са-а-авушка… – тянет Егор, будто проверяет звучание нового слова на слух. И с видимым удовольствием хмыкает. – А знаешь Ульян, мне очень нравится. Савушка моя…

Возле машины он опускает меня на ноги и придерживает дверь, пока я забираюсь на заднее сиденье. Сам ныряет следом.

– Сегодня с водителем и охраной? – выказываю удивление.

– Ага, – получаю короткий ответ и следом пояснение, теплом наполняющее сердце. – Хочу быть рядом с тобой каждую минуту и не отвлекаться даже на дорогу.