Глава 27. Доброе утро

Алиса

По своей натуре я далеко не жаворонок, но в этот раз проснулась, едва лучи рассвета ворвались в спальню. С удивлением осмотрелась — я лежала в большой мягкой постели, а рядом, обняв меня, спал Фарад.

Хоть убейте, не помню, как здесь оказалась: полёт, купание в реке, серебристый свет луны, выворачивающий душу, — это всё было, а как попала в комнату, не отпечаталось в моём сознании.

Повернулась, чтобы было удобней рассмотреть спящего мужчину. Красивый. Даже слишком красивый. Ровный нос, пухлые губы, резкие скулы и пушистые ресницы цвета тёмной меди, которые сейчас спрятали от меня лучистые изумрудные глаза. От желания прикоснуться к нему, ощутить бархатистость загорелой кожи, мягкость губ, у меня зудели кончики пальцев, но я так и не решилась дотронуться до мужчины.

Местное светило поднялось немного выше, сменив предрассветные сумерки ярким заревом рассвета. В таком освещении медные волосы Фарада казались жидким пламенем, разлитым по белому хлопку подушки. Не удержавшись, я протянула руку, осторожно касаясь шелковистой пряди.

— Доброе утро, Алиса, — сонно пробормотал дракон, потягиваясь, как большой кот. Лукавые зелёные глаза окинули меня довольным взглядом и снова спрятались за ресницами, но их обладатель явно не спал.

— Почему ты здесь? Разве в этом городе у тебя нет любовницы? — абсолютно спокойно спросила я, продолжая перебирать его волосы. А что? Почему я должна лишать себя удовольствия?

— Откуда ты узнала? Айсан? Вот трепло! Нет. Больше у меня нигде нет любовниц. О чём вы, миледи? Я женатый дракон! А у вас? Наверняка имеется ещё парочка поклонников, — нисколько не растерялся рыжий.

— И не только они, — согласилась я, легонько царапая ногтями.

— Никого другого не будет! — подминая меня под себя, заявил Фарад, недовольно сверкая зеленью глаз.

Чёрт! До чего он красивый в гневе: глаза сверкают, крылья носа трепещут, на скулах играют желваки, а губы… Подавшись ближе, я сама поцеловала рыжего. Хриплый мужской стон — и меня накрыл огненный ураган. Так меня ещё ни разу в жизни не целовали: жадно, страстно и вместе с тем нежно, упоительно. Теперь я нисколько не сомневаюсь, что Фар любимец женщин: целовать этого парня равносильно попытке сунуть пальцы в розетку — ошеломительно и опасно.

Мои руки жадно ласкали совершенное тело, в то время как Фарад умелыми ласками напрочь лишил меня остатков разума. Сомнение, стеснение, мораль — эти понятия перестали существовать, только страсть, почти животное влечение, причинявшее сладостную боль.

Треск разрываемого кружева немного отрезвил меня.

— Ты заперся? — задыхаясь, уточнила я.

— Зачем? — спросил Фар, окидывая меня шалым взглядом.

— Отомстят, — сказала я, не в силах более полно сформулировать свою мысль, но мужчина меня правильно понял.

Фарад сделал пасс руками, направляя его в сторону двери, а потом сбросил пижамные штаны и повернулся ко мне, заставляя забыть обо всём, кроме желания.

Мой бывший жених был вполне привлекательным парнем, при этом считал себя просто неотразимым, но мне не доставляло особого удовольствия рассматривать его голым. Это вызывало какое-то отторжение, в отличие от того, с какой жадностью я глядела на Фарада.

— Хочу тебя, Персик. Никогда и никого так сильно не хотел, — хрипло признался огненный, надвигаясь на меня плавными движениями хищника.

Именно в этот момент кто-то начал неистово колотить в дверь, заставляя меня застонать от досады.

— Определённо, с вами мне нужен гарем. Только и можете, что дразнить, — посетовала я, накрывая голову подушкой, чтобы скрыть своё смущение и раздражение.

— Пусть стучат. Им понадобится время, чтобы выломать дверь, — заявил Фарад, целуя меня в живот и скользя горячими губами ниже.

— Что ты делаешь? — спросила я, вздрагивая от порочных касаний.

— Хочу доставить тебе удовольствие до того, как они ворвутся, — ответил Фарад, нежно лаская мои бёдра.

— А ты? — хрипло спросила я.

— Не люблю спешить, — сказал он, опуская лицо, после чего мне стало не до разговоров.

Горячий влажный язык безжалостно лизал чувствительный клитор, а длинный палец скользнул внутрь меня, заставляя вскрикнуть от наслаждения. Никогда не думала, что моё тело способно ощущать так много. Мне казалось, что весь мир сосредоточился на кончике мужского языка, в каждом движении пальцев внутри моего лона. Я всхлипывала и дрожала, подмахивала бёдрами и стонала, когда долгожданное блаженство отступало, чтобы вернуться с новой волной, ещё более острой и яркой.

Где-то на периферии сознания я слышала глухие удары, видела, как дрожит дверь, понимала, какую картину увидят драконы, когда ворвутся, но это не останавливало меня, а наоборот придавало какой-то остроты: успеть, поймать это почти болезненное блаженство, не остаться снова заведённой и разочарованной в самой себе.

На очередной волне прибывающего наслаждения что-то внутри оборвалось, а сознание утонуло в горячем искристом экстазе, выгибая моё напряжённое до предела тело. Сквозь пелену первого в жизни настоящего оргазма я слышала возбуждённый рык Фарада, громкий хлопок двери о стену, но не могла совладать со своим телом, продолжая улетать в запредельные высоты блаженства, что дарили мне губы огненного дракона.

Открывать глаза было стыдно, но внезапно меня кто-то поцеловал. Вкус мяты и свежести мог принадлежать только Беленькому, да и Фарад по-прежнему ласкал моё естество, растягивая удовольствие. Удивлённо распахнула глаза и утонула в голодном взгляде льдисто-голубых глаз.

Шок и неверие были такими же сильными и острыми, как и наслаждение, что я испытала минутой раньше. Они ласкали меня вдвоём, а рядом стоял Дарэл, и, судя по внушительному бугру в районе ширинки, зрелище не оставило его равнодушным.

— Мы пришли пожелать тебе доброго утра, — хрипло сказал тёмный, оттесняя ледышку, чтобы тоже поцеловать меня в губы, пока Фарад деловито натягивал штаны.

От всего испытанного и увиденного в моей голове возник только один вопрос: я всё ещё сплю?