Глава 20

Через неделю

— Как ты? Устала? — спросил Антон, волнуясь.

— От чего? — засмеялась Маша.

— С дороги... — махнул рукой.

— Антон, я чуть ли не из палаты в машину. И прямо к подъезду. А тут на лифте, — развела руками. — Или ты думаешь, меня поедание йогурта обессилило?

— Кстати, йогурт — это хорошо. Спасибо Александре, холодильник не пустой, но надо же что-то посерьезнее. Какие будут пожелания? Я в супермаркет сейчас быстренько смотаюсь.

— Не знаю. Такая жара... Ничего не хочется. Только мороженого, фруктов и какого-то лимонада, хотя не думаю, что лимонад стоит сейчас пить. Возьми лучше сок.

— Хорошо, — кивнул. Возьму мороженое, фрукты, сок и что-то на свое усмотрение. Если еще что-то надумаешь, звони. И иди отдыхать.

— А я что делаю? — удивилась.

— Ты сидишь на кухне. А я хочу, чтобы ты легла и отдыхала, — взял ее за руку, помог встать и повел в гостиную, где настежь было открыто окно. — И чтобы никаких звонков в агентство! — добавил строго.

— Ты знаешь, что ты зануда? — качнула головой Маша, улыбаясь.

— А ты знаешь, что ты — беременная женщина? — тоже улыбнулся, проведя рукой по животику.

Целую неделю, которую Мария пробыла в больнице, Антон был с ней почти все время, только изредка отлучаясь в автосалон, переодеться или в магазин за вкусняшками. Но Машу оставлял на кого-то из подруг. И все это время, когда были вместе, Антон касался ее живота. Как же ему это нравилось! Теперь руки сами тянулись. И даже казалось, что между ним и ребенком происходит своеобразное общение, хотя, может, он себе нафантазировал...

— Знаю, — засмеялась Маша.

— И ты же помнишь, о чем мы договорились? — посмотрел серьезно.

— Конечно, — вздохнула.

После пережитого Антон настаивал, чтобы Мария значительно ограничила свою активность. И она согласилась. Но ее постоянные расспросы о делах агентства очень его волновали. Создавалось впечатление иногда, что Маша сорвется и поедет контролировать, как украсили зал перед праздником.

— Вот и хорошо, — улыбнувшись, поправил Маше подушку на диване. — Я скоро.

***

Вернулся Антон в самом деле быстро, принеся все, что Маша просила и что любит. И после мороженого она, измотанная жарой, таки задремала. Проснулась аж перед ужином, который Антон приготовил сам. Собственно, он и мытье посуды взял на себя. Маша только отдыхала.

— Спать хочешь? — спросил, заметив, что она зевает.

— Да, хоть и поспала днем.

— Если хочешь, значит, организму надо восстановить силы, — вздохнул, сев рядом на диване. Задумался. — Маша, можно я останусь? Я просто не могу оставить тебя. Я хочу быть рядом, чтобы точно знать, что с тобой все в порядке. И не только из-за этого, конечно. Я всегда хочу быть рядом, потому что я вас люблю, — накрыл ладонями ее руки, которые лежали на животе.

В больнице Антон не решился предложить Марии переехать сразу к нему. И предложение не сделал. Дело не только в том, что все должно быть красиво, но и в том, что сначала надо было рассказать любимой все о себе.

— Антон, я очень ценю твою поддержку и помощь. Ты даже не представляешь, что это для меня значит... — вздохнула. — Но, мне кажется, что нам надо кое-что прояснить.

— Если ты об Илоне, я повторю еще раз: у меня ни с ней, ни с кем-то другим ничего не было. Ты — единственная женщина, которая мне нужна.

— Я не о ней. Не знаю, о чем, — пожала плечами. — Просто чувствую, что что-то тебя тревожит.

— Да, Маша, — опустил глаза. — И я обязательно поделюсь с тобой. Придешь в норму после больницы, наберешься сил после всего... Поверь, наш ребенок сейчас важнее. Но я обещаю, что больше никаких секретов, никаких границ между нами.

— Хорошо, Антон. Оставайся. Я дам тебе несколько дней, — согласилась Мария.

***

— Тебе помочь? Что достать?

Антон зашел в спальню, когда Мария как раз тянулась на верхнюю полку за постельным бельем. Сразу же оттеснил ее от шкафа.

— Бордовый набор достань пожалуйста.

Антон выполнил просьбу.

— О! И подушку. Она ниже.

— А нам тех, что есть, не хватит? — кивнул на кровать.

— Я тебе в гостиной собиралась постелить.

— А если я попрошусь здесь возле тебя остаться? — спросил немного неуверенно. — Не обязательно на кровати. Можно, как в больнице, я рядом на стульчике или на полу...

— Антон, а ты еще в больнице от этого не устал? — склонила голову набок.

Видела же, насколько ему было неудобно, но ночевать на диванчике упорно отказывался.

— Нет, — уверенно ответил.

— Хорошо. Оставайся здесь, но не надо ни стульчика, ни пола. Ложись нормально на кровать. Тебе тоже отдых нужен.

— Спасибо! — обрадовался.

— Положи обратно в шкаф постельное белье.

Антон так и сделал. И уже хотел отступить от шкафа, но кое-что на полке ниже его очень заинтересовало.

— А это что? — достал ткань знакомого цвета.

Развернул и оторопел. Это же его наволочка! Посмотрел на Машу, а она так смутилась.

— Думал, ты просто не хотела мне ничего оставлять, даже запаха, и просто перепутала...

— Не перепутала, — тихо ответила.

И не выбросила, хотя столько времени прошло... У Антона аж горло сдавило от эмоций. Подошел и обнял Марию.

— А я тоже наволочку после тебя берегу. Так и не стирал ее. Хоть какое-то было воспоминание о тебе. Правда, иногда на твоей подушке спала зайчиха...

— Кто? — подняла голову, заглядывая Антону в глаза.

— Зайчиха. Мягкая, вязаная. С длинными ушками. Купил ее вместе с цветами в тот день, когда ты ушла. Хотел еще раз извиниться. Хотел сказать, что люблю тебя... Не успел. Я думал, что потерял тебя навсегда. Вот и разговаривал по вечерам с зайчихой. Она была моим психологом, — улыбнулся.

— Антон, я все эти годы мечтала услышать, что ты меня любишь, но ты же понимаешь, что сейчас даже "люблю" мало. Я хочу, чтобы ты был откровенным. Не хочу, чтобы нас что-то разделяло.

— Я понимаю. И я обещаю тебе, что расскажу все, что тебя интересует, не будет никаких вопросов без ответов. Ты только отдохни после больницы немного.

— Я хорошо себя чувствую. Меня только секреты нервируют. Я хочу определенности, — решительно заявила.

Антон смотрел на нее, не отводя взгляд, и молчал. Думал точно о чем-то невеселом.

— Тогда завтра все и решим, — сказал хрипло, прижимая Машу за плечи чуть крепче. — Люблю тебя, мое рыжее счастье.