Глава 21

Вышел на кухню и поставил в турке вариться кофе. Свет не включал, уже рассвет, все видно. Заснуть так и не смог. Просто лежал рядом с Марией, прижав ладонь к животику, наслаждаясь толчками, пока и малышка в животике не уснула. Слушал дыхание любимой во сне.

Сколько раз они так засыпали вместе... Антону всегда было хорошо с Машей, но только потеряв ее, понял, что это настоящее счастье — быть вместе. Она — смысл его жизни. А теперь не только Маша, но и их дочь. Сегодня решающий день в их отношениях. Вполне возможно, что Мария не захочет выйти за него замуж. И тогда они будут заботиться об их ребенке отдельно.

Недавно, когда был с Машей в больнице, понял, что не планировал женитьбу и детей не только потому, что из него вряд ли получится нормальный отец, но и потому, что подсознательно боялся отказа.

Сейчас у него есть приличная работа, квартира в новостройке, престижное авто — все то, чего он добивался, прилагая максимум усилий, когда Влад протянул ему руку помощи. Но ведь это все — маска успешного человека. А кто он на самом деле? Все то же ничтожество, такой же, как и его родители. Маша другая. Она выросла в нормальной полной семье, в которой родителям не все равно на их детей, в которой любят и заботятся. В ней с детства развивались лучшие человеческие качества. Она — разносторонняя, гармоничная личность, а он...

Чем ближе был рассвет, тем быстрее эти мысли заставляли биться сердце. От волнений едва не подбрасывало на кровати. Поэтому решил не мешать Маше спать и пошел на кухню.

Уже перелив кофе в чашку, задумался, стоит ли его пить. И так сердце вылетает, сейчас успокоительное было бы уместнее.

— Ты чего не спишь? — услышал хриплый от сна голос Марии.

— Не знаю. Проснулся и все, — пожал плечами, стараясь не показывать волнения. — А ты чего так рано встала? Я тебя разбудил?

— Нет. Наверное, сработала давняя привычка — просыпаться, когда и ты встаешь с постели, — улыбнулась.

И он улыбнулся, подошел и обнял Машу. А она тяжело вздохнула.

— Антон, мне показалось, что в твоих глазах грусть промелькнула. Мне только показалось?

— Нет. Я волнуюсь из-за сегодняшнего визита к моим родителям, — честно сказал.

Маша очень удивилась, подняла голову, заглядывая ему в глаза. Не могла поверить, что он так откровенно это сказал.

— Даже я не очень волнуюсь.

— А тебе и нельзя, — поцеловал ее в макушку и прижался лицом к рыжим растрепанным волосам.

— Во сколько твои родители нас ждут?

— Во сколько приедем.

Они их и вовсе не ждали, потому что Антон не предупреждал о сегодняшнем приезде. И о Маше, беременной от него, тоже не сказал. А зачем?!

— Так когда мы к ним поедем?

— Когда будешь готова.

— Антон, я уже несколько лет готова, — засмеялась Маша.

— Тогда хоть сейчас, — улыбнулся и он.

В самом деле, чего ждать, растягивая неприятные предчувствия? Надо рвануть резко, как пластырь из раны. И что будет, то будет.

— Собирайся, если уж спать не хочешь.

— Шесть утра, — округлила глаза Маша.

— Пока я завтрак приготовлю, пока вы позавтракаете... — погладил ее по животику. — Ты же не думала, что я выпущу вас из дома голодными?

Вот теперь его глаза засияли. Совсем другой взгляд. И это Марию очень обнадеживало. Не важно, с чем связаны волнения Антона, но главное, что их ребенок вызывает у него радость.

***

— Антон, и все-таки надо было хоть тортик взять.

— Моя мать с возрастом стала очень волноваться о фигуре, — хмыкнул.

— Ну, хоть что-то, а то неудобно как-то.

— Маша, не переживай об этом, — погладил по руке.

Вид у Антона был напряженным, поэтому она решила, что не будет настаивать.

Припарковались во дворе спального района.

— Надо будет немножко пройтись. Дальше вряд ли будет место для машины.

— Хорошо.

— Вот там школа, в которой я учился, — показал Антон. — Не самая лучшая, но зато близко от дома. С первого класса мог сам ходить.

У Марии от слов и интонации Антона были неоднозначные ощущения. Она так давно хотела познакомиться с его родителями, больше узнать о его детстве. Наконец, любимый решился. Но его настроение, то, как он держался, вызывали тревогу. Антон даже за руку ее держал не так, как всегда. Напряжение пульсировало в каждой клетке его тела.

— А на этой детской площадке я играл, — продолжил рассказывать. — Правда, со времен моего детства осталась только вот эта горка. Очень любил с нее съезжать. А как-то упал с качелей, ударился головой и проехался штанами по асфальту. Тогда эта горка спрятала меня от гнева матери. Я сидел под ней до самой темноты.

— Твоя мама рассердилась из-за того, что ты упал? — удивилась Маша.

— Упал, вызвали в школу, проголодался, вырос из одежды или обуви, порвал портфель, заболел... Все это раздражало мою мать, — вздохнул.

— Антон... — Маша не знала, что сказать, только головой качала.

— Я сам ее раздражал своим существованием на этой земле, — сказал и крепко стиснул зубы.

Маша не решалась что-то говорить, видела, насколько тяжело Антону дается каждое слово.

— У матери с отцом были безумные чувства, страсть, клятвы в вечной любви... Но всему пришел конец, как только мать забеременела. Он в свои двадцать три года не собирался сидеть с младенцем или идти на какую-то серьезную работу, чтобы обеспечить семью. Его вполне устраивала беззаботная жизнь. А мать все же надеялась, что он одумается, и родила меня в восемнадцать. Мою маму воспитывала тетя, потому что ее родители погибли. Иногда она и меня к себе брала, это были прекрасные моменты. А так с самых пеленок я слушал от матери, что испортил ей жизнь. Она — парикмахер, принимала клиентов дома. Для нее было нормой рассказывать каждому, что я ничтожество, паразит и тварь, как и мой отец, что ничего хорошего из меня не вырастет. Клиенты очень сочувствовали нелегкой судьбе моей матери и приносили мне одежду и обувь своих детей, игрушки, которыми они уже не играли. Знаешь, мать абсолютно мной не занималась, но я не прогуливал школу. Да, мог похулиганить, подраться, потому что цепляли оскорбляли меня из-за потрепанного вида. Но все равно школу я любил. Полдня спокойно можно было провести. Дома же на спокойствие можно было надеяться, если мать с подружками куда-то шла. Хотя тогда я почти всегда оставался совершенно голодным. Я смотрел на семьи одноклассников и так им завидовал... Казалось, они живут в раю. На самом деле тогда я еще даже не подозревал, что и я не в аду. Настоящий ад начался, когда мой отец решил вернуться к матери. Мне двенадцать было, — тяжело выдохнул.

— Она его приняла?

— Еще как! — скривился, как будто от горечи. — Все эти годы ждала. И дождалась. Я стал еще больше мешать. Без меня их жизнь была бы беззаботной и легкой. И денег хватало бы на большее количество прихотей... Я знаю, в это трудно поверить, но если бы я надеялся только на родителей, то, наверное, с голоду умер бы. После уроков я ходил собирать бутылки. Сдавал макулатуру. Начал понемногу работать на автомойке. Когда закончил школу, то еще и по ночам работал грузчиком в супермаркетах. Мне несказанно повезло устроиться к Владу. Он платил нормально, не пользовался моим положением, а я работал добросовестно, брался за любую работу, не только мыл машины. Помогал на СТО. Жил фактически между СТО и автомойкой. Тогда Влад предложил закончить автошколу и идти работать к нему в такси. Конечно, я согласился. Так, в девятнадцать лет я окончательно переехал от родителей. Впоследствии Влад надоумил меня и высшее образование получить. Он по-своему поддержал меня, а я поддерживал его в сложные моменты. Он мне, как старший брат.

— Хорошо, что ты встретил Влада, — сама сжала его руку сильнее. Не только потому, что он помог тебе в жизни, но и потому, что благодаря Владу и Александре мы встретились, — улыбнулась.

— Да, — тоже улыбнулся, но с грустью. — И я очень боюсь тебя потерять. Вас обоих, — погладил животик.

— Почему ты думаешь, что потеряешь нас?

— Не уверен, что после знакомства с моими родителями, захочешь, чтобы я был рядом с тобой и нашей дочкой. Или ты уже передумала с ними знакомиться?

— Не передумала. Пойдем! — уверенно сказала Маша.

Уже понимала, почему Антон не хотел знакомить ее с родителями, почему о себе ничего не хотел рассказывать. Но страхов его не понимала и хотела избавиться от них навсегда.

— Хорошо. Пойдем, — вздохнул Антон, показывая на нужный подъезд. — Пятый этаж. Точно хочешь подняться?

— Антон! — закатила глаза Мария.

Улыбнулся и поднес к губам ее руку, которую держал в своей. Так скучал по ее мимике, жестам...

Нажал нужные кнопки на домофоне и ждал ответа. Долго пришлось ждать, пока мать ответит.

— Кто? — протянула медленно.

Наверное, спала еще.

— Я, — коротко ответил.

— Антон? — удивилась женщина.

Дверь открылась, и они с Машей зашли в подъезд.

— Только договоримся сразу: мы ненадолго, — предупредил Машу.

— Согласна.

А чего спорить? Эти люди уже вызвали неприятные чувства. Что может измениться? Ничего. Она и идет только ради Антона.

— Сынок, почему ты не предупредил... — не договорив, мать Антона так и застыла на пороге, открыв перед ними дверь.

— И тебе доброе утро! — ступил в квартиру, заведя и Машу за собой.

— О! А ты не один? — спросила мать, рассматривая Машу.

— Маша, знакомься. Это моя мать, Светлана. А это Маша — моя невеста.

Мать Антона, блондинка с нарощенными ресницами и заметно увеличенными губами, подняла брови вверх, закивав головой.

— Очень приятно! Но, Антон, почему мы ничего не знали?

— Что случилось?

Из комнаты вышел сонный, с растрепанными волосами мужчина в халате, как и его жена.

— Отец мой, Григорий, — сказал Маше, взглянув искоса на отца.

— Антон женится! — взмахнула руками его мать.

— Как? А когда? — нахмурил брови отец.

— Когда? — обернулась к нему мать.

— Скоро, — коротко ответил.

— Погоди! Антон, а ты хорошо подумал? — спросил у него отец.

И это при том, что рядом стояла Мария, живот которой невозможно было не увидеть.

— Чего и следовало ожидать от папочки! — хмыкнул, взглянув на любимую. — Все, думаю, с нас достаточно. Пока! — открыл для Марии входную дверь.

— Подождите! Давайте поговорим! — попыталась остановить мать.

— Не о чем. Мы и приходили только познакомиться, — сказал Антон, не оборачиваясь, уже ведя Машу вниз по лестнице.