Глава 19

Мой босс сделал все, чтобы секретарь из меня был очень дерьмовый: на все звонки с вопросом, когда он появится в офисе, я отвечаю, что не знаю.

Он не предупредил, как обычно.

Я предлагаю связываться с ним напрямую.

Вспоминая свои нелепые попытки ему угодить, чувствую себя дурой.

Он играл со мной, как кот с мышкой; слава богу, теперь я знаю, как обстоят дела на самом деле.

Контракт, с которым я вожусь уже не первый день, загружает голову достаточно, чтобы Леона не ждать. Чтобы не вскидывать глаза каждый раз, когда в глубине коридора за дверью приемной звенит лифт.

По крайней мере, я хочу, чтобы это было так. Хотя бы сегодня. Ведь я ждала его появления в течение всех этих дней всегда. Каждую минуту считала, ожидая, когда же он войдет в эти двери. По одной простой причине: мне было невыносимо сладко узнавать его снова.

Видеть его.

Говорить с ним.

Чувствовать в крови проклятый адреналин, вкус которого давным-давно забыла!

Я смотрю на его номер, высветившийся на дисплее моего телефона, пропуская гудки. Один, второй, третий…

— Да? — наконец отвечаю, уставившись в стену.

— Я на подземной парковке. Восемь «Б». Спускайся, — говорит Золотов в трубку.

— Я еще не закончила…

— Закончишь потом.

Я молчу секунду, прежде чем нажать отбой.

На часах еще нет пяти.

Я смотрю на текст, который приходится бросить, и захлопываю крышку ноутбука. Порывшись в сумке, достаю помаду и наношу густой бордовый слой на губы.

Мое отражение в зеркале лифта чертовски броское. Благодаря помаде, которая идет моим карим глазам, и платью. Оно нежно-бежевое и тоже сочетается с цветом глаз.

Стук каблуков на моих лодочках эхом разлетается по парковке, когда я иду вдоль ровного ряда машин. «Ауди» мигает фарами, облегчая задачу в поиске места восемь «Б».

В салоне уже знакомые запахи и Леон, который стучит по рулю пальцами, наблюдая за тем, как я усаживаюсь на пассажирское сиденье.

Разбуженные этим утром воспоминания казались яркими, но не тогда, когда оригинал Золотова здесь — на расстоянии вытянутой руки.

Ярче его настоящего никакие воспоминания быть не могут. Никогда.

Он глядит на мои губы.

Медленно поднимает взгляд и смотрит мне в глаза.

Какой же долбаной глупостью было влюбиться в него снова!

От вчерашнего раздражения не осталось и следа. Я бы сказала, что Леон вызывающе расслаблен.

Я привычно влипаю в кресло, когда машина трогается с места.

Кажется, Леон решил увезти меня от «Мили» как можно дальше, но желания искать для нашего разговора пафосное место у него явно нет, ведь он заезжает на парковку какого-то парка и ставит машину так, чтобы перед нами открылся прекрасный вид на реку.

Я выхожу из салона, как только Леон глушит мотор. Подойдя к ограде, обнимаю себя руками, глядя вперед.

Кажется, здесь самый свежий ветер в Москве.

Золотов появляется рядом через минуту.

Скрестив на груди руки, спиной опирается на ограду, виду на реку предпочитая меня.

Я совсем не уверена, что выдержу долго…

— Давай попробуем сначала, — говорит он. — Я делаю тебе предложение. Выходи за меня, — произносит Леон с усмешкой.

Его «юмор» меня не веселит. Мне хочется… его ударить.

Я смотрю на него, повернув голову.

На кой черт он такой настоящий?!

Настоящий и насмешливый.

Возможно, предложение, которое он мне сделал, — самое лучшее из того, что могло случиться со мной за прошедшие семь лет.

Я наконец-то рассчитаюсь с ним. Раз и навсегда. И забуду.

Я его забуду. Наконец-то…

От этого решения внутри завязывается узел.

Мне хочется бежать. От него, от его взгляда, которым он опять касается моих губ, но это касание острое, как бритва.

Я заставляю язык шевелиться, говоря:

— Я согласна. Только деньги мне не нужны.

— А что тебе нужно? — спрашивает Леон ровно.

— Я хочу остаться в «Миле», — выдвигаю я свое условие. — Я слышала… Скотту нужен переводчик. Просто отпусти меня…

Тихо смеясь, он запрокидывает голову и глубоко вдыхает.

— К Скотту? — спрашивает Золотов иронично. — Понравились его анекдоты?

Теперь ветер кажется мне колючим, но царапины от него и близко не сравнятся с теми, которые оставляет на моем лице насмешливый взгляд голубых сощуренных глаз.

— Я хочу эту работу, — говорю я. — «Миля» — это отличный опыт.

Объяснять ему, как я загорелась, когда туда попала, ни за что не буду.

Мне нужна эта работа. Чтобы начать сначала. Чтобы проснуться. Мне это нужно…

— Ты возьмешь деньги, — отрезает он. — И от «Мили» будешь держаться подальше.

Моя обида расцветает с новой силой.

— Я буду держаться подальше от тебя, — говорю ему. — За это можешь не переживать. Это мое условие. И я не предлагаю тебе выбор.

Я не знаю, что такое это «кое-что», доставшееся ему в наследство, но он явно готов идти на жертвы, раз молчит!

Леон может отказаться. Прямо сейчас. Это пугает не так сильно. Гораздо страшнее так и не перелистнуть страницу своей жизни под названием Леон Золотов!

Я делаю это не для него… я делаю это для себя…

— Это твое единственное условие? — спрашивает он на удивление спокойно.

— Да… единственное, — я смотрю на него исподлобья.

Оттолкнувшись от ограды, Леон достает из нагрудного кармана тенниски солнечные очки и надевает их. Посмотрев на часы, о чем-то раздумывает, после чего кивает на свою машину:

— Тогда пошли.