Глава 18

Его губы настойчивые. Мягкие и твердые одновременно. Язык тоже настойчивый, и я понятия не имею, как при всех этих противоречиях его поцелуи умудряются быть такими тягучими, такими… густыми…

— М-м-м… — Я пытаюсь убежать, отстраниться.

Мне нужно глотнуть воздуха. Голова идет кругом. Но Леон давит на мою шею сзади и возвращает голову назад. Снова захватывает мои губы. Тягуче, глубоко, с мягким и жестким напором. Это подкашивает мои колени. В животе взрывы мурашек, между ног тянет.

Как хорошо, что я сижу…

— Уф-ф-ф… — выдыхаю я, когда нижняя губа попадает в теплый захват его рта.

Мои губы гудят, искрят, но я хочу еще. А он и не спрашивает. Берет снова и снова. Губы, язык, мое дыхание.

Воздуха в салоне его машины становится все меньше. Мне жарко, дыхание Леона шумное.

Пальцами я комкаю футболку у него на груди. Когда моя ладонь катится вниз, по каменным рельефам жилистого тела, он перехватывает ее за секунду до того, как я осмелилась бы коснуться его паха.

Сжимает мое запястье, со смешком произнося мне в губы:

— Не трогай…

Я смеюсь.

Глупая. Глупая дурочка!

Смеюсь и медленно поднимаю ресницы, чтобы увидеть, как горячо мой парень смотрит в мое лицо. На мои губы, по которым проводит большим пальцем ладони, сжимающей подбородок.

Быть приторно нежным — это не про него. Он так не умеет. Всегда немного силы. Превосходства. Физического.

Мне… нравится. Он все равно не дал мне выбора!

Леон убирает руку и отстраняется. Откидывается на спинку водительского кресла, с видимым усилием заставляя свое тело расслабиться. Руки, ноги, плечи.

Он может показаться худым, потому что всегда носит свободную одежду, но под этой одеждой каменное тело. Сильное, пугающе сильное. Волнующе сильное…

Боюсь представить, как он выглядел в юности. Лет в пятнадцать, например. Долговязым?

Он носит длинную челку, она маскирует то, какие у его лица острые углы.

Он… красивый. Да, красивый. Может, и не для всех, но для меня — да. У моего лица, наоборот, все углы чересчур сглажены, так что мы — противоположности.

Мои губы пухлые, а его — скорее прямые, зато он умеет ими пользоваться.

Совпадение интересов у нас нулевое. У нас разные специальности, разный круг общения, ни одного общего знакомого. Сейчас я полностью сконцентрирована на ЕГО интересах. Меня немного грызет то, что не получается найти с его друзьями общий язык. Они все с гигантской самооценкой, насмешливые.

В такие минуты мне на них плевать. Единственное, что грызет, — боязнь потерять его интерес. Ведь я безумно влюбилась. Из-за этого могу сделать какую-нибудь глупость, например, писать ему посреди ночи, а потом эти сообщения стирать.

Он не торопит меня. Не спешит с сексом. Наоборот, будто оттягивает. Мой первый раз. Для нас обоих. Это безумно возбуждает! Я и сейчас мокрая.

— Я пойду… — говорю я, набрасывая на плечо ремешок сумки.

Леон поворачивает голову, окидывая меня взглядом.

— Проводишь? — Я закусываю губу. — Уже темно… — указываю подбородком на лобовое стекло.

Не дожидаясь ответа, выхожу из машины. Мои каблуки стучат по тротуару, пока я быстро иду к подъезду. Летний воздух забирается под юбку, щекочет кожу.

Хлопает дверь машины…

Я привыкла к вниманию парней. У меня даже был свой сталкер — один придурок из соседней многоэтажки, но с Леоном все по-другому. Заставить его исполнять капризы практически невозможно, а я вроде как капризная…

Я ускоряюсь, когда слышу его шаги за спиной.

Почти бегу, чувствуя бешеный адреналин. Предвкушение, счастье, от которого трепещет сердце.

Леон сгребает меня в охапку, снося с места своим телом. Сжимает крепко, почти до боли. Спиной я влипаю в его грудь, поясницей чувствую то, к чему он не позволил прикасаться в машине.

— Сожру ведь… — хрипит он мне в шею. — Бойся, Элис…

Элис.

Я на секунду прикрываю глаза.

Зажмуриваю их, чтобы прогнать с сетчатки картинки, которые так необдуманно достала из памяти.

Открыв глаза и повернув голову, смотрю на окно своей квартиры, за которым давным-давно светло.

Не думаю, что до будильника осталось больше чем полчаса, поэтому выбираюсь из кровати с убийственным желанием выпить кофе.

Все продолжает сыпаться у меня из рук, но сегодня мысли слегка разложились по полочкам, и я, по крайней мере, знаю, что буду делать.

Я собираюсь на работу, потратив образовавшиеся полчаса дополнительного времени на то, чтобы отгладить свое любимое платье.

Оно легкое, у него свободная юбка и белый воротничок — то что нужно для офиса в эту ненормальную жару, которая должна закончиться к концу недели.

«Тебя поглотил рабочий процесс? — читаю я сообщение от Инги. — Я начинаю переживать. Жду звонка, желательно сегодня».

Я убираю телефон в сумку, понимая, что этот звонок придется отложить.

Я не готова. Слишком много всего.

Прямо сейчас я владею конфиденциальной информацией, и Золотов не предупредил меня о том, что распространять ее не стоит, лишь потому, что за проведенную «вместе» неделю убедился: я не идиотка.

Ведь это то, чем он занимался, — собирал обо мне информацию. Сам и, возможно, как-то еще. Что ему известно?!

Как минимум то, что круг нашего общения, как и прежде, не пересекается. За крошечным исключением. А это значит, что я буду доставлять минимум проблем в случае, если… соглашусь…

Это ведь идеально. Идеальное положение вещей, этого не отнять.

И это создает в горле отвратительное першение.