Глава 28

Леон стоит посреди большой кабины, слегка расставив ноги и засунув одну руку в карман серых летних брюк. Белая тенниска обтягивает худощавый гибкий торс. Золотов выглядит максимально опрятно, даже несмотря на густую темную щетину, покрывающую его щеки.

Он секунду смотрит мне в лицо, потом на букет у меня в руках.

Большой, красивый, броский букет, который я с трудом держу.

Поднимает взгляд, сверлит мое лицо, и я чувствую эту тяжесть всем сознанием.

Не знаю, откуда он тут взялся. Его офис пусть и недалеко, но этажом ниже.

Разграничивать пространство «Мили» с ее топ-менеджером — самая большая наглость из всех, что я позволяла себе в жизни, но я не знаю, когда успела потерять границы!

— Что ты тут делаешь? — спрашиваю я его.

Темные прямые брови ползут вверх. Насмешка, ирония. Но вместо того, чтобы напомнить мне мое место, Золотов сообщает:

— Решил проверить, как ты устроилась. Вижу, команда у вас сложилась.

Снова ирония, но в его взгляде слишком много режущих граней.

Я не знаю, правда это или нет — цель его поездки. И пытаюсь это разгадать.

— Зайди в лифт, — велит он, протянув руку к кнопкам.

— Я думала, что не должна попадаться тебе на глаза, — говорю я, не двигаясь с места.

— Я сам пришел. Ты плохо слышишь?

Чтоб его черти взяли!

Мне хочется ударить Леона этим букетом за то, что его появление — самая настоящая вещь из всех, что случились со мной сегодня. Ведь мой пульс бесится, кислород будто приобретает запах. Тот самый, из-за которого дышится жадно.

— Зайди, — повторяет Леон.

Я стучу каблуками, заходя в кабину лифта.

Он нажимает кнопку и осматривает меня с головы до ног в отражении зеркальных дверей.

— Мне на первый, — говорю я, замечая, что Леон выбрал подземный паркинг.

— Я отвезу тебя домой, — сообщает он.

Я смотрю на его профиль.

Я хочу спорить, но настораживаюсь, сбитая с толку.

В животе змейкой закручивается нечто — острое понимание, что он ведет себя по-особенному.

Я чувствую это в его голосе, в его взгляде, которым он отвечает на мой.

Леон раскачивается на пятках, положив руки в карманы брюк. Потом проводит рукой по волосам. То поднимает, то опускает взгляд, бросая его на двери. На мое отражение.

Когда мы выходим из лифта, он пропускает меня вперед. А затем двигается отрывисто, когда обходит машину. Обходит ее, чтобы открыть для меня дверь.

Джентльменство, которого до этого мне от него видеть не приходилось.

Я смотрю на него поверх цветов, прежде чем сесть, и опасный огонь в его глазах будит все мои сигналы тревоги. Мое самосохранение! Будит в животе горячую вспышку. Магнит. Мурашки на руках…

Что он делает?!

— Садись, Алиса… — кивает Леон на салон за своей спиной.

Я пялюсь перед собой, пока машина покидает «Милю». Цветы лежат у меня на коленях, я растираю между пальцев лепесток, который оторвала.

С тех пор, как я узнала, что Золотову от меня нужно и что вся его расположенность была манипуляцией, искать с ним темы для разговоров я просто не в состоянии, но сегодня он делает это сам…

Сам ищет темы!

— Лучше накинь ремень, — советует Леон. — Я не могу гарантировать стопроцентную безопасность.

Навигатор указывает ему дорогу согласно адресу, который я назвала. Время в пути — сорок минут. Целых сорок минут.

Он сжимает и разжимает на руле пальцы. Смотрит на меня.

— Я рискну, — отвечаю я.

— Тебе не хватает адреналина?

— Мне его хватает.

Еще как.

— Тогда не искушай судьбу. Ты же взрослая девочка. Так?

Я впиваюсь в его лицо взглядом.

— Твоя машина вызывает у меня приступ клаустрофобии, — сообщаю я. — Я не хочу к ней пристегиваться.

— Я приобрел ее, чтобы контролировать плотность своего общения с людьми.

— В каком смысле?

— Я не могу взять в салон больше одного человека. Меня это устраивает.

— Ты устал от людей?

— Нет… я устал от того, что всем от меня что-то нужно.

Я смотрю на него, отрывая еще один лепесток от своего букета.

Теперь я втройне горжусь тем, что не взяла его деньги.

Я не стану напоминать ему об этом. Барабаны в моей груди звучат все громче. С каждой минутой. С каждым взглядом, который он на меня бросает. На меня, на цветы в моих руках. Эти взгляды острые и быстрые, а его губы плотно сжаты. Упрямо сжаты.

— Тогда отправляйся на необитаемый остров… — даю я свой совет, отвернувшись.

— Может быть.

Я в это не верю. Не верю в то, что он способен на отшельничество. Или способен?!

Что он имел в виду?!

У него звонит телефон, и следующие пятнадцать минут Леон ведет с кем-то разговор о том, что поставщик поднял цену.

К моей старой многоэтажке мы подъезжаем в молчании. Мне плевать, какого этот дом года, главное, что он недалеко от центра. И мое съемное жилье — это мое личное пространство, которое иногда я делю с братом.

Леон тормозит у подъезда, и я выхожу из машины, не желая ждать.

Ждать. Гадать. Гадать, что он делает!

Я неловко перехватываю букет и захлопываю дверь. Иду к подъезду. Нет, я бегу! Тенистый двор старого дома не дает умереть от жары, но мне жарко внутри. От того, что я слышу хлопок двери за спиной и шаги.

Как же это знакомо. Неимоверно! Все, начиная с того момента, как я села в его машину! Его упрямо сжатые губы. Гребаный огонь в глазах. Такой я уже видела. Семь лет назад. Желание «взять», которому я не смогла сопротивляться.

Подлетев к подъездной двери, я разворачиваюсь и вижу Золотова. Он смотрит на меня, стоя на расстоянии метра и положив на бедра руки.

Его машина перегородила проезд, брошенная посреди двора.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я запальчиво. — Теперь тебе нужен какой-то мой орган для пересадки?

Он проводит рукой по волосам. Я вижу, как раздуваются крылья его носа.

— Немного внимания, и все, — Леон разводит руки.

На его лице примирительная улыбка. Золотов изображает спокойствие, но он колючий, как всегда. Тем не менее это флирт. Его мужское обаяние. То, которым он владеет. То, как он им владеет. И навыки у него сногсшибательные: его улыбка, голос.

— Что ты делаешь?! — на этот раз я рычу.

— Глупость, — констатирует он.

— Я не собираюсь присоединяться! — выпаливаю я. — Я и так достаточно их наделала!

— Судя по всему, в этом твой неповторимый шарм! — отрезает он, и в его голосе тоже слышен рык.

— Уходи, — говорю я хрипло.

Я не сумасшедшая. Нет…

На этот раз его лицо украшает недовольная мина. Он делает шаг вперед, и я отскакиваю назад, предупреждая:

— Нет.

У меня нет сомнений в том, для чего он надвигается на меня, как скала. Это я уже проходила. В тот день, когда с ним познакомилась.

— Алиса…

Я бросаю в него букет, только после этого Леон останавливается.

И он злится.

— У-хо-ди!

Голубые глаза сверлят меня взглядом минуту.

Но в этот раз я не дам ему просто взять то, что он хочет. Мне не девятнадцать!

Мое сердце колотится, когда Леон Золотов быстрым шагом идет к своей машине. Хлопает дверью и с ревом мотора покидает двор…