Глава 35

Моя программа сжалась до того, чтобы сделать круг по парку — прогулка, которая разве что мой пульс успокаивает, но и без ста двадцати ударов в минуту я наэлектризованная.

Это электричество носится туда-сюда между нашими соединенными руками, и я рада тому, что Леон молчит. Коротко и громко дышит, но не произносит ни слова, пока мы двигаемся в рваном темпе, ни черта не умиротворенном.

Я не позволяю себе повернуть голову и ознакомиться с ситуацией в его штанах. Возможно, упрямый свист его дыхания имеет к этой ситуации прямое отношение, но Золотов не жалуется, для этого он слишком взрослый мальчик.

Я с ног до головы покрыта мурашками, ветер, который задевает мою кожу, их тревожит. Я просто станция по производству электричества!

Впереди пожилая семейная пара выгуливает собак, мы не пытаемся их обогнать, и некоторое время я слушаю общение этих людей со своими животными. Я думаю, Леон занят тем же, у него просто нет выбора.

Мы с ними расходимся, когда дорожка вливается в центральную улицу парка. На ней лежит желтый свет фонарей, стемнело окончательно, возможно, поэтому мы интуитивно движемся к выходу.

— Сюда… — кивает Золотов на парковку.

Его машина мигает фарами.

Когда мы оказываемся внутри, Леон заводит мотор и трет шею. Стучит по рулю пальцами, раздумывает.

Я знаю, о чем он думает. Щелкнув ремнем, я падаю на спинку сиденья и слышу:

— Как порядочный человек я должен пригласить тебя к себе, — говорит Золотов.

У этого вечера чересчур много волшебства, чтобы бояться это потерять.

— Даже не пытайся… — отвечаю я ему.

Он тихо смеется.

От его смеха мне становится легко. Если я увижу чуть больше улыбок на его лице, упаду в обморок.

Пристегнувшись, Леон плавно выезжает с парковки, успев на ходу задать навигатору направление.

На лобовом стекле «Ауди» бликуют огни вечернего города, пока мы по нему движемся. Во дворе моего дома эти огни сменяет свет фонарей. Поездка заняла всего десять минут, и они — как временная петля.

Я выхожу из машины, Леон — тоже.

Я не бегу в этот раз, а он не догоняет. Скорее это магнит. Взаимный. Я шагаю спиной назад до тех пор, пока Золотов не прекращает это движение. Он ловит меня за талию, прижимая к себе. И даже во второй раз этот контакт требует привыкания! Как много могут позволить руки, губы…

Мое дыхание опять сбивается.

Жестковатый захват на моем подбородке. Поцелуй. Мы снова ударяемся зубами. Неловко! Снова ловим ритм, ищем удобную позу. Я пропускаю между пальцев его волосы. Принимаю в свой рот горячий напористый язык вместе со вкусом Леона…

Он резко отдергивает голову, его рука соскальзывает с моей талии.

— Спокойной ночи, — желает Леон, энергично направляясь к своей машине.

Я наблюдаю за ним, уронив вдоль возбужденного тела руки.

Губы горят. Я прибита к асфальту шквалом чертовых физических ощущений. На коже и одежде остался его запах.

Леон огибает капот машины, затем замирает и, развернувшись, идет назад.

Переведя дыхание, я поднимаю на него глаза.

Он сжимает мне локоть почти больно и, прижавшись губами к моей макушке, тихо произносит:

— Если ты опять сотворишь какое-нибудь дерьмо, я тебя убью…

Я получаю свой собственный тычок под дых, а Леон снова идет к машине. Сжимаю ремешок висящей через плечо сумки, пока машина почти бесшумно покидает двор. И я смотрю ей вслед не меньше минуты, прежде чем отправиться домой.

Несмотря на жалящий смысл его слов, именно благодаря им я чувствую, будто мне отпустили грех! Словно меня простили. То есть случилось то, чего я так хотела. От понимания меня просто шатает.

Утром, заходя в лифт, я ловлю сообщение:

«Как насчет ужина?»

На ходу я печатаю ответ:

Perfecto!

Я приезжаю в «Милю» на полчаса раньше с тех пор, как начала здесь работать, этого требует элементарная адаптация на новом месте. Я здесь не одна такая, но мне ни разу не приходилось по утрам ездить в наглухо забитом лифте; сегодняшний день не исключение, и на втором этаже я подбираю всего одного человека.

Когда-нибудь это должно было случиться, я знала, на что иду, но это все равно как пластырь, который сдернули.

Взгляд Ульяны падает на мое лицо.

Сегодня на ней белый костюм, который с виду даже химчистке страшно доверить.

Меня обдает запахом ее духов, стук ее каблуков молотит по ушам. Пожалуй, это самое страшное из того, что мне приходится пережить, ведь я выхожу на следующем этаже и делаю это молча.

Лифт за моей спиной звякает, в офисе Скотта я бросаю на стол сумку и упираюсь в крышку руками. Смотрю перед собой, пока на телефон не приходит сообщение:

«Заеду в восемь».