Глава 42

Леон скатывается с меня не раньше, чем его вес на мне становится очень ощутим. Прежде всего за счет того, что его тело обмякает, а мое — еще больше, и даже мягкий матрас не спасает.

Золотов тяжелый. Очень тяжелый, и я имею возможность впитать это открытие, навсегда запомнить, записать у себя на подкорке. Так же, как и текстуру его кожи — гладкую, приятную, вызывающую желание водить по ней пальцами. По спине, плечам. Вдыхать запах чистого пота и другой, более интимный. От всех этих вещей сердце никак не успокоится, слишком хорошо!

Мокро, тесно, когда ничего не имеет значения, только голая близость, от которой я продолжаю вибрировать и с трудом свожу колени, когда Леон все-таки падает рядом на матрас, перекатившись на спину. Он оставляет после себя тянущий дискомфорт, когда выскальзывает из моего тела и быстро вскакивает на ноги.

Я роняю руки за голову, неспособная повторить его подвиг. При этом, часто дыша, провожаю взглядом крепкую задницу с ямочками у основания спины, пока Золотов быстро идет в ванную, на ходу снимая презерватив.

Дневного света слишком много, из-за чего картина настоящая и дико живая.

Я глотаю ртом воздух, глядя в потолок и слушая, как шумит слив унитаза, а потом журчит вода в кране.

Переворачиваюсь на живот, растянувшись посреди кровати пластилиновой массой и уткнувшись в матрас лицом.

Он проседает через минуту. Сильно проседает. Моей спины касаются жадные поцелуи, их сопровождает тяжелое дыхание. Потом Золотов ложится сверху, перекатывается вместе со мной на бок, и моя грудь оказывается в его ладони. Его руки — повсюду. Он закидывает на меня ногу, обводя пальцем руки чувствительный сосок. И дышит. Прерывисто, настороженно.

— У тебя вообще мужик до меня был? — спрашивает Золотов хрипло, но напролом.

— Да… — выжимаю я из себя сиплый ответ.

— Ты дала ему один раз?

Он продолжает громко дышать, а я отвечаю:

— Нет.

— А по ощущениям — один…

По ощущениям…

Они и у меня были очень «тесными»!

— Три…

Золотов глубоко вздыхает.

— Три раза? — повторяет он.

— Мы вместе работали, — поясняю я, облизнув сухие губы. — Это было после университета, мы работали в одной смене. С ним было весело…

— Весело на целых три раза? — без издевки спрашивает Леон.

— Мне с ним не понравилось, — ставлю я точку. — Я подумала, может, во второй раз будет лучше… или в третий. Но лучше не стало.

Парня звали Глеб, и до чего же дерьмово — я даже лица его толком не помню. Он заигрывал со мной с первого дня знакомства и делал это очень мило. Он вообще был милым. Хотел встречаться…

— И что было потом?

— В каком смысле?

С легким нажимом Леон поясняет:

— В глобальном.

Я готова засмеяться, но он сейчас не шутит.

— Потом был ты, — говорю я.

— Алиса… — бормочет Золотов.

Что бы он ни собирался сказать, я останавливаю:

— Во время учебы мне было не до парней, потом появился… Глеб. Мне не понравилось. Ни в первый раз, ни во второй, ни в третий. Я решила, что в следующий раз спешить не буду. Я… просто стала очень разборчивой. Мне не хотелось опять сбегать, а потом отбиваться от эсэмэсок с вопросом, что было не так. Знаешь, мужчины тоже любят задавать этот вопрос, как оказалось.

Леон прикусывает мое плечо, заставляя меня вздрогнуть. Я слышу его тихий смех, вздох. Потом Золотов спрашивает:

— Что насчет меня?

Его так много вокруг, что я с едва могу думать, поэтому задаю тихий встречный вопрос:

— Насчет тебя?

— Меня ты тоже собираешься отшить?

Улыбаясь, я закусываю губу.

— Еще не решила… — отвечаю ему.

— У меня еще две попытки, так?

Сглотнув слюну, я закрываю глаза и шепчу:

— Заткнись…

Внутри я вибрирую, ведь все веселье перечеркивает сменившийся ритм его дыхания. Я чувствую поцелуи на спине вдоль позвоночника, давление бедер, когда Золотов снова ложится на меня всем своим весом и разводит коленом мои ноги.

Я знаю, что все сказанное — лишь глупый треп, его движения настолько уверенные, что он не может сомневаться в своем опыте. Его опыт немного грязный… лишенный романтики, приземленный, но меня это не отталкивает, наоборот, чертов пазл сложился окончательно!

Леон проводит пальцем между моих ягодиц. С непривычки я дергаюсь.

На ум невольно приходят его слова о том, что всем от него что-то нужно, и я не хочу быть одним из этих людей, но тоже вытягиваю из него энергию: когда Леон переворачивает меня на спину, я обвиваю руками его шею и целую — возможно, чересчур порывисто, но мне, наверное, нужно чуть меньше приземленности!

Когда смотрю в его склоненное надо мной лицо, вижу его таким, какой он есть, — взрослым мужчиной с пробившейся за ночь густой щетиной, с резкими чертами лица, с глубиной во взгляде, которая сейчас обращена ко мне…

Выдохнув, я перевожу взгляд вниз, где между нашими телами Леон заставляет меня пальцами обхватить твердый член. Приподнявшись надо мной, он тоже туда смотрит и ведет моей ладонью вверх-вниз. Освобождает мои пальцы, и я продолжаю ласкать его самостоятельно. Он становится тверже, наливается в моей руке, даря гребаные незабываемые ощущения!

А потом Золотов сжимает внутреннюю поверхность моего бедра, отодвигая его в сторону, и снова входит в мое тело, качнув и кровать, и меня вместе с ней.

Это могло бы быть приземленно, ведь мы даже не сменили позу после первого раза. Могло бы! Если бы не тот факт, что Леон не надел презерватив…

— Леон… — ахаю я и вместе с тем шиплю от ощущений.

Его бедра плавно двигаются, он со стоном говорит рядом с моим ухом:

— Все под контролем…

Черт!

Мы снова превращаемся в клубок переплетенных рук и ног, и мы снова не разговариваем, только двигаемся. Вернее, двигается Леон — то медленно, то быстро, то плавно, то резко. Я прошу его не останавливаться и снова реагирую на легкий захват, которым его ладонь на секунду перекрывает мне кислород…