Глава 55

Леон

Антон появляется в моем кабинете, когда я уже готов его покинуть. Без прелюдий и предупреждений, у нас с ним такого уже много лет не бывает. Мы по максимуму экономим время друг друга, лишней информацией друг друга не грузим, понимаем друг друга с полуслова, потому что скорость обработки информации у нас одинаковая.

На этом мы когда-то и сошлись: мы никогда ничего друг другу по два раза не объясняли, это называется быть на одной волне. В последние пару лет, правда, сильно потеряли в плане общения вне работы, просто немного изменились приоритеты — товарищеские гулянки отошли на второй план. То же самое касается и наших общих друзей: совместный отдых для нас теперь — это скорее кемпинг где-нибудь в Подмосковье.

Антон сейчас в отношениях с дочерью одного крупного бизнесмена, семья там настолько традиционная, что репутацию он оберегает маниакально: телок левых не трахает, где попало и с кем попало не светится.

— Ты в последнее время неуловимый, — говорит Антон, сев на стул.

Цель его визита, судя по тому, как он это произнес, — не поболтать о том о сем.

Я возвращаюсь в свое кресло, откинувшись в нем, говорю:

— Я вообще в офисе сидеть не люблю.

Антон кивает, встает. Засовывает руки в карманы брюк, двигается по офису.

— Как день рождения отметил? — интересуется он.

— В ресторан ходил.

— Скромно.

По сравнению с прошлым годом — наверное. В тот раз была загородная попойка на тридцать человек.

Антон изучает «горку» премиального алкоголя на столе в углу, которым меня одаривают коллеги уже второй день.

Посмотрев на меня, Шаталов опять приходит в движение.

Если я сам и кажусь спокойным, то только потому, что устал. Даже не знаю, у кого из нас больше задница горит — у него или у меня. Я очень хочу услышать, что, блядь, он сейчас собирается мне сказать, с чем пришел.

— Француз сказал, ты у него взял бухгалтерию «Пятачка», — наконец-то излагает Антон.

«Пятачок».

Такое имя носила наша игорная контора в университете. Так мы ее между собой называли. Кто придумал, уже не помню, как-то само прилипло.

— Да, взял, — отвечаю я.

Француз умеет хранить данные. У нас была договоренность: у бухгалтерии «Пятачка» срок хранения — десять лет. Это такая информация, которая может понадобиться по всяким пизданутым причинам, слишком много бабла там крутилось.

— Зачем? — спрашивает Антон.

— Читаю перед сном.

— Что так? Не спится?

Я смотрю на него молча пару секунд.

Семь лет назад мне было не до бухгалтерии. Я ею в принципе не занимался, это была ответственность Антона и Француза. После той карусели, в которую мы попали, моей главной целью было диплом получить. Для меня «Пятачок» перестал существовать в тот день, когда его слили. Я никогда на него не оглядывался. Ни на что не оглядывался.

Слишком был зол… на девушку, на себя, на упущенные возможности…

— Там все так весело, — говорю я, — что я уже неделю не сплю.

Его перемещения по моему кабинету становятся резче, голос — тоже.

— Если я тебя попрошу туда не лезть? — чеканит Антон.

— Я тебе скажу «иди на хер», — чеканю я в ответ.

Антон тихо смеется. Трясет головой.

— Сука, — выдыхает он.

Смотрит на меня, решается.

Я сам не знаю, чего жду от него, чего не жду. Я друга никогда святым не считал, в его дела особо не лез. По крайней мере, в те, которые не связывают нас с ним. Я знаю Антона много лет, знаю, какая у него мечта по жизни, хоть он мне никогда это вслух и не говорил, — бабло и статус. Шаталов — из семьи работяг, все, чего добился в жизни, — его личная заслуга. Ну и заслуга его айкью. Он хотел быть успешным, и он им стал. В «Милю» его привел я, но не из задницы, с руководящей должности в бизнесе поскромнее.

— Че ты хочешь? — спрашивает у меня Шаталов. — Чего добиваешься? Все от «Пятачка» отмылись давно. Никому это не надо…

— Мне надо, — говорю я ему. — Очень надо узнать, как слитое видео попало в чужие руки.

Он молчит, а я продолжаю:

— Я, вообще-то, уже знаю, как все было. Рассказать?

— И как все было?

— Все охереют от того, как все было. Я даже не сомневаюсь. Я на днях общался с Иглой…

Хождения вокруг да около между нами мгновенно прекращаются. И дружба, кажется, тоже. Я надеялся, что, может, и нет. Не знаю. Думал, может, сможем как-то это вывезти, может, волшебство все-таки случается и те причинно-следственные связи, которые я успел составить в голове, — не то, чем кажутся, но Антон ситуацию проясняет.

— Мне без разницы, о чем вы общались, — заявляет Шаталов. — Не надо мне жизнь усложнять, я сейчас на контроле у своего будущего тестя. Мне не нужны проблемы, — чеканит он. — Если у тебя ко мне претензии, давай обсудим, но, если ты мне хочешь проблем подкинуть, я тебе тоже их подкину. Я на тебя инфы соберу, на служебную проверку хватит вот так, — проводит он пальцем по горлу. — Отмываться будешь долго, и тебе уже похуй будет, что эта обдолбанная идиотка рассказала. Просто не лезь ко мне, — предупреждает Шаталов. — И бабу свою убери отсюда, чтобы глаза не мозолила. По-хорошему убери. Не надо волновать воду.

— Я тебя закопаю, если ты в ее сторону посмотришь, — цежу я сквозь зубы.

Прихожу в бешенство просто от пинка, даже не от искры. Поднимаюсь с кресла бешеный.

— Я тебе башку откручу, ты понял?

— Не загоняй меня в угол, — качает Шаталов головой. — Я не в том положении, чтобы рисковать. У меня свадьба через три месяца. Если ты на рожон полезешь, я тебя из «Мили» выпру, обещаю.