Глава 54

От него действительно всем что-то нужно.

Я стала замечать это, только когда мы так близко. Все эти звонки, которые бесперебойно поступают на его телефон. Часть он игнорирует, на другую отвечает. Работа или люди, которые хотят получить от него какую-то информацию, которые хотят с ним встретиться, хотят услышать его мнение, высказать ему свое. Он живет в этом море информации, научившись с этим справляться, не уставать, по крайней мере, физически, а морально…

У него бывает отпуск, в который он никого с собой не берет. По крайней мере, никого из друзей или родных, а насчет его женщин… я не спрашивала…

В этих поездках он и отдыхает. По-настоящему, то есть на каком-нибудь острове в океане, где никто не знает русского языка и Леона никто не знает. Где он остается на связи только для экстренных случаев, где перезагружается.

Это и есть его личный баланс, равновесие, которое он для себя нашел.

Когда я спросила, не надоедает ли ему такой отдых, Золотов ответил, что в последнюю поездку просто отсыпался и нет, ему не надоедает.

Из-за моего присутствия в его квартире возник легкий бардак. Я перевезла кое-какие вещи, которые успела разложить в шкафу, но сегодня утром я три раза меняла одежду, решая, что мне надеть, поэтому кровать до сих пор завалена моими шмотками, я не успела прибраться. Моя косметика тоже слегка портит строгий интерьер его ванной. Кажется, я создаю бардак сама по себе, только в минимализме квартиры Леона я стала явственно это понимать.

Я заглядываю в кастрюлю, где доваривается паста, и начинаю натирать сыр, когда слышу писк электронного замка.

Это нечто новое и совершенно неизведанное для нас — совмещать быт.

Мы оба как слепые котята, оба!

Если семь лет назад наши жизни находились в разных плоскостях, то теперь это умножилось на три. У Леона есть годами налаженный график, и он создан под него одного, без оглядки на интересы еще кого-то. Женщины или… семьи. А я… У меня вообще никакого графика нет, мой график зависит от того, в какой фазе находится мой лунный календарь! От моего настроения или от пятен на Солнце.

Если это несовпадение и станет для нас проблемой, то мы узнаем только со временем. Мы легкомысленные по части отношений.

Мы просто… вместе…

И теперь вопрос нашего «семейного положения» стал слишком серьезной темой, чтобы разбрасываться по этому поводу словами, так что в ту неделю, в течение которой «мы вместе», этой темы не касаемся.

Леон заходит на кухню, создавая ощущение, что в нее ворвался ветер.

Я готовлю здесь всего лишь третий раз. Когда дело касается готовки, я улитка. У меня слишком мало опыта по приготовлению чего-то действительно съестного и красивого.

Уже почти девять вечера.

Леон был в поселке, встречался там с клиентом. Он продал почти все «свои» дома еще на этапе первой презентации, осталось всего несколько. Неподалеку началась стройка нового поселка, все это один большой проект. Между этими населенными пунктами будет поле для гольфа и пруд, в общем, маленький кусочек Швейцарии в получасе езды от жужжащего мегаполиса…

— У меня уже почти все… — быстро говорю я, доставая из шкафа тарелки.

Я очень не хочу накормить нас своими волосами, поэтому собрала их в тугой пучок. На мне длинная футболка, Золотов смотрит на мою задницу. Подходит к столу и берет с него книгу, которую я читала. Она на английском, Леон небрежно изучает название.

— И как? — спрашивает он, положив книгу на место.

— Муторно, — морщусь я. — У тебя… м-м-м… есть планы на завтра?

Завтра у него день рождения, я так долго думала о том, что ему подарить, что еще сильнее запуталась с выбором!

Леон усаживается на стул и вытягивает перед собой ноги.

— Хочешь что-то предложить? — выгибает он брови.

— Хочу, — улыбаюсь я.

Золотов забрасывает за голову руки и улыбается мне в ответ.

— Сейчас расскажешь или мне нужно сутки мариноваться?

— Хочу пригласить тебя в ресторан, — сообщаю я. — Я знаю одно место, мне там очень нравится. У них такое большое меню, я за два года не все попробовала.

— То есть ты уверена, что там не моют овощи в унитазе?

Я смеюсь, каждой частицей сознания откликаясь на его присутствие рядом.

— Мы запьем все японской водкой, для дезинфекции. Это японский ресторан.

— И кто тогда будет делать мне минет?

— Заткнись! — смеюсь я и бросаю в него кухонное полотенце.

Его лицо меняется под напором широкой улыбки. Мальчишеской, наглой…

— Иди сюда… — Леон протягивает мне руку.

Я двигаюсь к нему с трепетом, с зудом от желания почувствовать тепло его тела, силу его прикосновений. Эта потребность перекрывает любые нестыковки, которые между нами существуют, все подводные камни отношений, решать которые нормальные люди стараются более ответственно. Но не мы… Мы безответственные… Мы просто наверстываем упущенное. Проживаем свое «что, если»…

Я забираюсь к Леону на колени, укладываю на них стопы. Леон выпрямляется, смыкает вокруг моей талии руки. Я касаюсь пальцами волос на его затылке, приближаюсь губами к его губам. Золотов давит на мою шею сзади и целует меня.

Его голод кружит мне голову. Я не скрываю собственный голод, и уже через секунду контакт наших тел превращается в петтинг…

Шипение за спиной заставляет меня соскочить с Леона. Я быстро выключаю плиту, спасая пасту.

— Черт!

Пока я вожусь с кастрюлей, Леон расслабленно наблюдает, вернувшись в ту же позу.

— Я сегодня отправила резюме в «Империю»… — быстро говорю я.

«Империя» — это партнер «Мили». Почти брат. Я узнала об этом недавно, у них тоже огромный штат…

— Зачем? — спрашивает Леон.

Я больше никаких чокнутых посылок не получала, а ту, что была на прошлой неделе, Леон забрал из моей квартиры с собой.

Он сказал… что с этим разберется.

Его это заслуга или нет, но меня и правда никто не трогает. Пару дней назад в кафе «Мили» я пересеклась с одним из его друзей, он меня не заметил, но во мне что-то изменилось, и теперь мне плевать, даже если бы на меня обратили внимание.

Давление, которое распирало меня изнутри, вдруг взорвалось, лопнуло! Моя вина, мой груз… я больше этого не чувствую.

Это словно излечиться от болезни, она от меня отвязалась, оставила в покое!

Я… счастлива…

Я другая. Или может, я наконец-то нашла себя после того, как потеряла.

Блеск в моих глазах слепит даже меня, когда я смотрю в зеркало, и это каким-то образом позволило мне увидеть свой собственный эгоизм.

Я чувствую его, когда вижу прорезающую лоб Леона складку или задумчивое выражение на его лице. В последнее время он такой постоянно. С легким стальным блеском в глазах, даже когда улыбается. Даже когда он нежен. Даже когда мы голые и переплетенные друг с другом, я вижу этот металлический отлив в его голубых глазах.

И я… хочу избавить его от этого.

Все мои попытки самоутвердиться, моя злость, мое стремление противостоять всему миру — все это перестало быть важным!

Я хочу… чтобы мы забыли прошлое. Навсегда. Я готова! Я готова, я счастлива, я хочу этого…

Посмотрев Леону в глаза, говорю:

— Я подумала, что… не хочу быть твоей проблемой. Чтобы ты… ссорился из-за меня с друзьями, эти люди для тебя важны, наверное. Я просто исчезну из «Мили», как ты и хотел.

— Я думал, тебе надоели собеседования.

— Я готова пройти еще парочку. Ради тебя…

Он трет ладонями лицо, упирает локти в колени и смотрит…

Снова этот стальной отлив, глубина, за которой его мысли. И… его чувства. Ко мне.

— Что скажешь? — спрашиваю я тихо.

Он молчит, но его движения становятся слегка резкими. Так проявляется та самая энергия, которая электризует вокруг него воздух. Те самые колебания, которые я замечаю все эти дни.

— Ты уже есть в моей жизни, — говорит Леон, посмотрев на меня. — В «Миле» ты будешь или нет, это не важно.

— Я не хочу создавать тебе проблемы…

— Мои друзья, — смакует он эти слова с каким-то новым оттенком, — все поймут.

— Леон…

— Мне нужно, чтобы ты осталась в «Миле», — произносит он вдруг. — Там, где ты есть.

— Зачем?

В ответ Леон встает со стула, и уже через секунду я смотрю на него снизу вверх, прижатая к столу твердым телом.

Золотов касается носом моей щеки, смыкает на шее пальцы и, прикусив мой подбородок, бормочет:

— Давай сегодня поменяем порядок действий…

Я поджимаю на ногах пальцы и прикрываю глаза. Впиваюсь пальцами в его задницу, чувствуя под ними каменные ягодицы.

— Сначала секс, потом ужин… — низким голосом поясняет Золотов.

Я не успеваю возразить. Слишком горячо. И мне становится плевать, какую из потребностей я закрою первой. Кажется, Золотов во всех формах и есть моя главная базовая потребность!