Глава 16

Труппа, «Краски Югра», шестой день преодолевала лес. Сначала, слава богам, все было благополучно. Ее глава, Станив, мужчина лет пятидесяти с тяжелой кряжистой фигурой и удивительно добродушным лицом, правил первым из трех фургонов. Его лицо выражало сильную тревогу и озабоченность. Сегодня они точно не успеют добраться до ближайшего села, а значит его любимая жена не получит так нужной ей помощи целителя и ускорить ход фургонов тоже не получится. Вся их труппа состоит из родственников. Они все очень хорошие актеры. Всего пятеро мужчин и три женщины и именно самочувствие одной из них, самой старшей, сейчас волновало всю их дружную семью.

Станив очень любил свою жену. Старался, как мог, беречь ее. У них уже было трое взрослых сыновей: двадцати пяти, двадцати двух и девятнадцати лет. Старшие были удачно женаты и снохи тоже сейчас путешествовали с ними и были задействованы в пьесах. Пятым мужчиной был брат одной из девушек, Дилон, крепкий мужчина годов тридцати от роду.

Выступления их трупы давали неплохие сборы. Всегда удавалось накопить денег на спокойную зимовку. Ничего не предвещало беды, но в конце этой зимы тревога поселилась в их сердцах. Любимая жена и мама, Любава, призналась в том, что неожиданно для нее самой понесла в четвертый раз, а ведь ей уже сорок шесть. Вот с тех пор тревога и не отпускала главу семьи. До срока родов еще больше цикла. Они собирались специально задержаться в каком-нибудь поселении и дождаться этого события прежде, чем двигаться дальше, но случилось непоправимое! Роды начались совершенно внезапно, в лесу, и вот уже второй день его Любава страдает. Все меньше надежды на благополучный исход. Уставшая от боли, потерявшая много крови и сил роженица, уже даже не стонала, а все чаще впадала в беспамятство. Молоденькие снохи лишь плакали и ничем не могли ей помочь. До ближайшей деревни еще день пути.

Темнело. Фургоны спустились в ложбину, и глава семьи направил их в сторону знакомой стоянки. Внезапно за поворотом блеснул огонек небольшого костра, возле которого спокойно сидело два человека. Разглядеть издалека, кто там остановился на ночевку, он не смог, а ближе подъехать не получалось. Совершенно неожиданно заартачились все три лошади. Затрясли головами, начали всхрапывать и пятится. Их поведение стало понятно, как только из высокой травы невдалеке от костра поднялась, неторопливо потягиваясь, огромная кашна. Она была очень крупной для своего вида, но вела себя спокойно и не агрессивно.

Станив спешился, отдал поводья одному из своих сыновей и медленно пошел к людям, сидевшим у костра. Ему совершенно не хотелось спровоцировать кошку на нападение, поэтому он шел медленно, размеренно, не размахивая руками и не показывая страха. Он знал, что обученные кашны без причины никогда не нападут, а блеснувший на шее у кошки ошейник говорил о том, что она приручена и выполняет функцию охраны, а своим появлением просто себя обозначила.

Подойдя поближе к костру, он с изумлением обнаружил, что возле него расположились два подростка, пацан и девчушка. Паренек при его приближении встал, а вот девчонка даже не оглянулась, кошка же, не отрывая от него взгляда, спокойно улеглась неподалеку.

— Мир вам, — произнес мужчина и добавил: — Мы бы хотели присоединиться к вам и переночевать на этой стоянке.

— И вам доброй дороги и легкого пути, — произнес ритуальную фразу подросток и продолжил: — Мы, конечно, не против. Подъезжайте, будем знакомиться, а кашну нашу не бойтесь, она у нас умница. Зря никого не обидит и без команды шагу не сделает.

Станив махнул рукой, и фургоны подъехали ближе. Лошади к тому времени успокоились, а его семья начала устраиваться на ночевку.

***

Уже почти стемнело, когда в нашу сторону наконец-то направились фургоны тех, кого мы ждали с таким нетерпением. Услышали мы их приближение давно, и это только распалило наше любопытство. Они еще только спускались в ложбину и не видели нашего костра, а у меня в голове уже прозвучало предупреждение Багиры.

«Кровью пахнет. У них в фургоне истекает кровью человек. Что-то случилось!»

Что-то действительно случилось, на главе этого небольшого сообщества просто не было лица. Мы обменялись с ним ритуальными фразами приветствия, после которых артисты принялись располагаться возле костра. Все были заняты делом, постепенно представились. Познакомились с нами, но тревога настолько захватила их всех, что даже мнимая слепота моей сестры почти не привлекла их внимания. Ужин прошел в напряженной обстановке и виной этому были не мы, а больная, находящаяся в фургоне, за которой по очереди ухаживали молодые женщины. За лето мы приготовили несколько эльфийских снадобий и конечно взяли их с собой: кровоостанавливающие, восстанавливающие кровопотерю и очень сильное средство, придающее сил. Сейчас, пока мы изображаем внуков сильной знахарки, они нам точно пригодятся. Как бы узнать, что случилось у наших новых знакомых, а то боюсь им не до нас и уж точно не до песен. Да и женщина стонет так, что буквально душу выворачивает, правда уж очень тихо.

«Багира! Походи вокруг фургона с больным человеком. Изобрази беспокойство. Мне нужен повод для расспросов».

***

Семья актеров готовилась к ночному отдыху, но все их тревожные думы были связаны с Любавой. Выдержит ли она еще один дневной переход? Переживет ли ночь? Дилон переживал, как и все, но еще думал о том, что они встретили очень интересных ребят и при других обстоятельствах дотошно бы их расспросили обо всем и познакомился бы поближе, но сейчас всем просто не до них.

Внезапно с места поднялась кошка, все застыли, а она негромко порыкивая начала обходить именно тот фургон, где находились роженица. Слепая девчушка настороженно приподнялась и обернулась в ее сторону, чутко прислушиваясь к ее рычанию, а паренек спросил:

— Кто у вас в фургоне? Почему так встревожена кашна? Так она реагирует только на кровь.

Задав эти вопросы требовательным, полным подозрений голосом, он подозвал свою охранницу назад, и уложил у ног вновь севшей к костру сестры.

Как ни странно, Станив ему ответил.

— У моей жены начались роды. Она мучается уже второй день и не может родить. Потеряла много крови и слабеет прямо на глазах. Мы сделали все, что смогли, но этого недостаточно. Малыш не выходит и жив ли он — непонятно, да и надежда довезти их живыми до целителя тает с каждым часом.

— Два дня! — воскликнули ребята вдвоем, и паренек добавил: — Два дня она истекает кровью и все еще жива? Она сильная женщина и значит борется изо всех сил. Но если ей не помочь, то вы ее точно не довезете. Давайте мы с сестрой ее посмотрим, у нас есть несколько лечебных настоек. Наша бабушка была сильной знахаркой, и мы с малолетства ей помогали. Хуже точно не будет, а так у нее появится шанс.

— Но твоя сестра слепа, а ты парень! — оторопел глава семейства.

— Ну и что? У нее очень чуткие руки, а целители в основном мужчины.

— Пойдемте, — Станив потер устало лицо шероховатыми ладонями.

Все семейство с удивлением наблюдало, как парнишка извлек что-то из своего мешка, подхватил слепую девочку под руку и поспешил следом за мужчиной, не забывая при этом аккуратно обходить препятствия, заботясь о сестре.

Еще через несколько минут он выставил Станива из собственного фургона, а его младшей снохе начал задавать вопросы.

— Кровотечение длится все два дня?

— Нет, первый день были только боли.

— Когда началось кровотечение?

— Прошлой ночью.

— Воды отошли?

— Увы, да.

— Когда?

— Утром.

Выслушав ответы, он просил уйти и ее. Затем послышалась команда:

— Грейте воду, готовьте чистое белье, тряпки и несите питьевую воду.

Все забегали, выполняя его распоряжения, а затем просто устало и обреченно присели к костру. Время шло. Беспокойство семьи нарастало, но улегшаяся у фургона кашна явно давала понять, что без команды хозяина никого к нему не подпустит. Оставалось набраться терпения и ждать.

***

Попав в фургон и выгнав папашу со снохой, мы присели возле женщины. Выглядела она очень плохо. Глаза были закрыты, кожа приобрела мраморный оттенок, руки уже безвольно лежали вдоль тела. Потребовав воды и дополнительное освещение мы, пошептавшись, решили сначала напоить ее настойками, и только потом осматривать. Дани аккуратно, буквально по каплям отмерил лекарство, и мы заставили женщину его выпить. К нашему испугу, удивлению и облегчению она была в сознании, но от слабости просто не могла открыть глаза. Волнуясь и переживая за нее, мы чуть не попались. Отмеряла-то лекарство «слепая сестра». Осознав свою ошибку, мы стали действовать более осторожно и приступили к осмотру.

Убрали все тряпки, испачканные кровью, привели женщину в порядок и ощупали ее округлый живот. Ну, что, ребенка нужно поворачивать, он лежит боком и из родового отверстия торчит ручка. А ведь об этом сноха ничего не сказала, значит в таком положении ребенок совсем недавно. Тщательно вымыв руки и обработав их, я принялась за дело, попутно радуясь тому, что мои ладони тонки и изящны, младенец маленький и еще живой, а раскрытие полное. Воды действительно отошли не полностью, видимо телом ребенок перекрыл им выход.

Долго мучиться не пришлось. Ручку я заправила и, нарушив данное самой себе обещание, применила магию эльфов, разворачивая малыша в правильное положение. Все получилось. В очередную схватку женщина напряглась, Дани по моей команде чуть надавил на живот под ее грудью, помогая малышу выйти, а я приняла. При всем этом, уставшие и обессиленные ребенок и женщина молчали. Малыш оказался девочкой. Очень маленькой и славной. Правда ей пришлось помочь несколько раз вздохнуть, но потом она справилась сама, а я, посоветовавшись с братом, капнула ей на губки капельку лекарства дающего силы жить.

Вручив тихонько всхлипывающей женщине запеленутого младенца, мы принялись приводить в порядок ее саму. Провозились довольно долго. Несколько раз я требовала горячую воду. К тому времени, как мы закончили, уставшая родительница и ее дочка крепко уснули.

Словно выжатые и пожеванные мы вылезли из фургона с кучей окровавленного тряпья в руках. Бросили его в костер и, держась друг за друга, уселись на свое одеяло. Дани заметно потряхивало. Он впервые видел роды, да еще тяжелые. Наверняка запомнит на всю жизнь. Я же по воспоминаниям моей «предшественницы» присутствовала при родах вместе с бабушкой не раз и не два, поэтому сильно не впечатлилась. Ну роды, ну тяжелые, так бывает в жизни и не такое. И я рожала.

Все семейство, вскочившее при нашем появлении, внимательно смотрело на нас, ожидая пояснений.

— Все хорошо. У вас родилась девочка. Она маленькая, но будете беречь, и она окрепнет. Мама тоже в порядке, они спят, поэтому в фургон можно сходить только папаше, остальные завтра и желательно, чтобы все вымылись и мусор не таскали. Понятно? И кому-нибудь нужно возле них ночью подежурить.

Над стоянкой раздался общий вздох облегчения. Все радостно улыбнулись. Лица просветлели, глаза заблестели, в руках оказались чарки с вином. Нам тоже предложили по глоточку, но мы мужественно отказались и, привалившись к теплому боку Багиры, провалились в сон.

***

Боясь поверить хорошему известию, глава большой семьи поспешил к своему фургону. Но забравшись в него, приблизившись к любимой жене и опустившись возле нее на колени, он действительно увидел самую лучшую и желанную для себя картину. Его Любавушка действительно спокойно спала. Дышала ровно и глубоко, и была уже не такой бледной, как несколько часов назад. А рядом с ней, бережно удерживаемая рукой мамы даже во сне, лежа и сопела та, что наделала столько переполоха. Маленькая девчушка, доченька, долгожданная радость. Постепенно тревога начала отпускать Станива и надежда на благополучный исход наконец-то поселилась в его сердце. Он выбрался из фургона наружу, чтобы поблагодарить неожиданных помощников и застал он очень интересную картину. Сыновья уже праздновали рождение сестры, а помощники крепко спали под охраной своей огромной няньки. Решив никого не тревожить, он вернулся к жене, предвидя, что завтра в путь они точно не двинутся. Слишком все устали и переволновались.