Глава 11. Шепчущие Джунгли

«Клеть» не спускалась. Она падала.

Это было контролируемое падение многотонной металлической коробки в глотку ненасытного бога. Направляющие тросы визжали, высекая снопы искр, которые на мгновение освещали влажные, лоснящиеся от черной слизи стены шахты, и тут же гасли в непроглядной тьме.

Мы пролетели Первый Уровень — Золотой Уступ — за несколько секунд. Сквозь прутья решетки я успела заметить лишь смазанное пятно мягкого, медового света и спокойные, безопасные своды пещер, где новички собирали свои первые кристаллы. Там было безопасно. Там была жизнь.

Мы пронеслись мимо, устремляясь туда, где жизнь принимала совсем иные, извращенные формы.

Давление ударило внезапно, как невидимый молот. Мы пересекли отметку в полторы тысячи метров. Уши заложило с болезненным щелчком, в висках застучала кровь. Я почувствовала, как что-то теплое потекло из носа, и, проведя рукой в перчатке, увидела на коже темное пятно.

Это была плата за вход. Бездна не любила гостей.

Амулет на моей груди, замурованный в медь и свинец, забился, как пойманная в банку моль. Я чувствовала его вибрацию сквозь слои защитного костюма. Он пытался резонировать с полем Бездны, пытался открыть канал связи, но «глушитель» Ани держал оборону. В моей голове стояла плотная, ватная тишина. Ни шепота, ни взгляда, ни ощущения чужого присутствия.

Только тошнота и металлический привкус крови во рту.

«Дыши ртом!» — крикнул Рис, перекрывая визг тормозов. Он стоял широко расставив ноги, привычный к перегрузкам, и внимательно следил за показаниями высотомера на запястье.

Корвин, вцепившийся побелевшими пальцами в поручень, выглядел зеленым. Его идеальная прическа растрепалась, а спесь на время уступила место физиологическому ужасу.

С финальным, зубодробительным лязгом Клеть ударилась о стыковочную платформу и замерла.

«Приехали», — Торн сплюнул под ноги и пинком распахнул решетчатую дверь.

В лицо нам ударил воздух.

Это был не воздух. Это был горячий, мокрый, тяжелый бульон. Он пах перезрелыми, гниющими фруктами, озоном после грозы, мускусом и чем-то приторно-сладким, от чего на языке оседала горечь яда. Влажность была такой высокой, что одежда мгновенно прилипла к телу.

Мы вышли на платформу заброшенного «Форпоста-2». Ржавые остовы старых лебедок напоминали скелеты доисторических зверей. А за краем платформы начинались они.

Шепчущие Джунгли.

Никакие книги, никакие отчеты в архиве не могли подготовить меня к этому зрелищу. Это был не лес. Это был оживший кошмар безумного художника. Деревья здесь напоминали гигантские, выкрученные спиралью кораллы, покрытые пульсирующим мхом. Вместо листьев с ветвей свисали полупрозрачные мембраны, внутри которых текла светящаяся жидкость.

Здесь не было солнца, но тьмы тоже не было. Весь лес сиял. Кислотно-зеленый, ядовито-фиолетовый, электрически-синий — биолюминесценция была повсюду, превращая джунгли в галлюциногенный лабиринт.

«Блеск», — пробормотал Корвин, пытаясь вернуть себе самообладание. Он потянулся к серебряному портсигару. — «Воняет, как в борделе для орков. Надо закурить».

Щелчок зажигалки прозвучал в тишине неестественно громко.

Движение Риса было размытым. Ударом руки он выбил портсигар и зажигалку из рук аристократа. Дорогие сигары рассыпались по грязному металлу платформы.

«Ты что творишь, плебей?!» — взвизгнул Корвин, хватаясь за ушибленное запястье. Его наемники дернулись, хватаясь за оружие.

«Огонь привлекает мотыльков, идиот», — прошипел Рис, наклоняясь к самому лицу Корвина. В свете фосфоресцирующих грибов его глаза казались белыми. — «А местные мотыльки размером с твою пустую голову и плюются кислотой, которая прожжет твой модный костюм до костей за три секунды. Хочешь сдохнуть — прыгай вниз. Но не смей подставлять мою группу».

Корвин замер, осознав, что здесь, внизу, его золото не стоит ничего. Здесь валютой были знания и рефлексы.

«Выдвигаемся», — бросил Рис, отворачиваясь. — «Лира, ты в центре. Торн — замыкающий. Не сходить с тропы. Не трогать ничего, что выглядит красиво. Не трогать ничего, что выглядит мертво. Вообще ничего не трогать».

Мы вошли под сень светящихся крон.

Идти было трудно. Почва под ногами пружинила, словно мы шли по плоти гигантского существа. Лианы приходилось рубить мачете, и каждый срез истекал густым, пахучим соком.

Я достала блокнот, пытаясь играть роль летописца, но рука дрожала. Я узнавала некоторые растения из учебников — вот «Вдовий Плющ», вот «Слепоцвет». Но в реальности они выглядели куда более хищными.

«Стой!»

Крик Риса разрезал влажный воздух.

Один из наемников Корвина, шедший чуть в стороне, замер. Он стоял рядом с гигантским цветком, похожим на перевернутый колокол нежно-розового цвета. Он всего лишь задел его плечом.

«Какая-то проблема, командир?» — ухмыльнулся наемник.

Цветок не шелохнулся. Он просто, без всякого предупреждения, выбросил в воздух облако золотистой пыльцы.

Наемник вдохнул. Его ухмылка исчезла. Он схватился за горло, издавая булькающие звуки. Кожа на его лице и руках мгновенно покраснела, а затем начала покрываться огромными, водянистыми волдырями.

«Не подходить!» — рявкнул Рис, останавливая Корвина, рванувшегося к своему человеку. — «Это споры Некро-Лилии. Они разъедают слизистую».

Рис выхватил из подсумка флакон с нейтрализатором и бросил его наемнику. Тот, хрипя и раздирая кожу ногтями, поймал его и облил лицо. Шипение было слышно даже отсюда.

«В следующий раз я оставлю его здесь», — холодно сказал Рис, глядя на Корвина. — «Смотрите под ноги».

Мы двинулись дальше, но теперь напряжение можно было резать ножом.

Я шла, стараясь не наступать на светящийся мох. Мой взгляд скользил по зарослям, и вдруг я заметила нечто странное. Слева от нас, в гуще синеватого кустарника, толстые лианы медленно, почти незаметно поворачивались. Не от ветра. Их кончики, увенчанные шипами, изгибались в нашу сторону, словно носы гончих псов.

Я видела это раньше. В одном из снов, который Морван показывал мне.

«Рис», — тихо позвала я. — «Слева. Термо-лианы».

Он обернулся, проследил за моим взглядом. Лианы действительно медленно тянулись к теплу наших тел.

«Мы нагреваем воздух», — быстро сказала я, вспоминая урок монстра. — «Если мы остановимся, они оплетут нас за пару минут. Надо ускорить шаг».

Рис посмотрел на меня с прищуром. В его взгляде мелькнуло подозрение.

«Откуда знаешь?»

«Читала в отчетах экспедиции Вэнса», — ложь вылетела легко, смазанная страхом. — «Том третий, приложение о флоре».

Он кивнул, принимая ответ, но я видела, что сомнение осталось.

«Ускоряемся!» — скомандовал он.

Через два часа изматывающего марша мы вышли на небольшое каменистое плато.

«Привал десять минут», — выдохнул Рис, вытирая пот со лба.

Вид, открывшийся с плато, был бы прекрасен, если бы не был так противоестественен. Мы стояли на краю обрыва, а внизу... нет, вверху... гравитация здесь сходила с ума. С соседней скалы срывался мощный поток воды, но он не падал вниз, в бездну. Он закручивался спиралью и уходил вверх, разбиваясь в алмазную пыль о нависающие скалы. Перевернутый водопад.

Я села на камень, стараясь отдышаться.

Ощущение изоляции накрыло меня с головой. Обычно, судя по рассказам, люди на Втором Уровне начинают слышать шепот, чувствовать взгляды, ощущать присутствие чуждого разума. Но из-за «глушителя» я была в вакууме.

Я видела этот буйный, кричащий мир, но чувствовала себя так, словно смотрю немое кино. Эта тишина внутри черепа была страшнее, чем любой голос. Я была заперта в собственной голове, оглушенная и одинокая.

Рис подошел и сел рядом, протягивая мне флягу с водой.

«Ты держишься лучше, чем я думал», — сказал он, глядя на перевернутую воду. — «Обычно новички блюют первые два часа от перепада давления и запахов».

Я сделала жадный глоток. Вода была теплой и отдавала металлом.

«Я просто очень хочу найти ответы», — ответила я, вытирая губы.

Рис повернулся ко мне. В свете биолюминесценции его лицо казалось высеченным из камня, но в глазах плескалась затаенная боль.

«Мы найдем их, Лира. Я обещал», — он накрыл мою ладонь своей. Его рука была горячей, грубой, надежной. — «А потом мы вернемся. И ты расскажешь мне правду. Всю правду. Потому что я чувствую, что ты боишься не джунглей. И эти твои "знания" из отчетов...»

Он не договорил, но его взгляд пронзил меня насквозь. Он знал, что я лгу. И все же он был здесь, защищал меня. Вина резанула по сердцу острее, чем любой нож. Я мягко убрала руку.

«Пора идти», — прошептала я.

Сумерки в Бездне — понятие условное, но свет джунглей начал меняться, становясь более глубоким, фиолетовым. Мы углубились в чащу.

И вдруг джунгли замолчали.

Это произошло мгновенно. Визгливые крики местных птиц оборвались. Стрекотание насекомых прекратилось. Даже, казалось, сам воздух перестал вибрировать.

«Стоять», — шепотом скомандовал Рис, поднимая кулак.

Мы замерли.

На тропе, прямо перед нами, на огромном, мясистом листе папоротника был отпечаток.

Это был не след зверя. Это был ожог. Словно кто-то наступил сюда ногой, состоящей из чистой плазмы или кислоты. Очертания напоминали когтистую лапу, но слишком изящную, слишком геометрически правильную для животного. Органическая ткань листа дымилась, края следа еще тлели.

Корвин, тяжело дыша, протиснулся вперед.

«Здесь кто-то был», — прохрипел он, вытирая пот шелковым платком. — «Крупная тварь».

Я смотрела на тлеющий след, и холод пробирал меня до костей даже в этой духоте.

Я инстинктивно коснулась груди, там, где под слоями одежды и свинца прятался амулет. Даже сквозь «глушитель», даже сквозь ватную тишину в голове я почувствовала это. Слабую, едва заметную вибрацию. Как дрожь земли перед землетрясением.

Он здесь.

Он знает, что я спустилась. Он ждал меня. И он очень, очень недоволен тем, что я привела гостей в его сад.

Из чащи, откуда-то справа, донесся звук. Это был не рык и не вой. Это был низкий, вибрирующий гул, на грани инфразвука. От него задрожали зубы, а волосы на руках встали дыбом.

Это было не приветствие. Это было предупреждение.

«Оружие к бою», — тихо сказал Рис, снимая мушкет с предохранителя. — «На нас охотятся».