Глава 12. Шепот Морвана

Сумерки в Бездне не падали с неба, они просачивались из самой земли.

Когда биолюминесцентный цикл джунглей сменил фазу, кислотно-зеленое сияние, резавшее глаза весь день, начало угасать, уступая место глубокому, бархатному индиго. Лес вокруг нас изменился. Если днем он напоминал галлюцинацию безумца, то ночью превратился в подводное царство. Гигантские спиральные деревья теперь казались костяками утонувших кораблей, а свисающие мембраны пульсировали тусклым, гипнотическим светом, словно жабры спящих левиафанов.

Мы разбили лагерь на проплешине, окруженной кольцом Пепельных Древ — единственных растений здесь, которые не светились, создавая островки густой, маслянистой тьмы.

Воздух стал гуще. Он остыл, но влажность никуда не делась; она липла к коже, пропитывала одежду потом и конденсатом, оставляя на губах привкус металла и перезревшей сладости.

Рис двигался по периметру поляны с методичностью автомата. Он рассыпал из канистры едкий желтый порошок — алхимический реагент, чей запах напоминал смесь жженого уксуса и серы.

«Ни шагу за линию», — бросил он, не глядя на нас. — «Эта дрянь выжигает рецепторы мелким тварям. Но если выйдете — ваш запах перебьет химию. И тогда мы станем ужином».

Корвин брезгливо поморщился, отряхивая свой безупречный, но уже запятнанный местной грязью рукав. Он сидел на складном стуле, который тащил один из его наемников, и демонстративно потягивал темно-красное вино из серебряной фляги.

«Вонь невыносимая, Рис», — протянул он, не предлагая никому сделать глоток. — «Надеюсь, твоя компетенция выше, чем качество твоих благовоний».

Торн, устанавливавший сигнальные растяжки в кустах, сплюнул в сторону аристократа, но промолчал.

Я сидела у небольшого бездымного костра, обхватив колени руками. Амулет в своей новой, уродливой оправе давил на грудь свинцовой тяжестью. Но тяжелее было то, что происходило — или, вернее, не происходило — у меня в голове.

«Глушитель» Ани работал. Он создал вокруг моего сознания вакуум. Я видела, как шевелятся кусты, слышала треск и гул ночных джунглей — эту бесконечную какофонию жизни, пожирающей другую жизнь, — но внутри меня стояла стерильная, ватная тишина.

Раньше, даже до того, как я узнала его имя, я всегда чувствовала на себе фантомный взгляд. Легкое покалывание в затылке, шепот на грани слышимости. Это пугало, да. Но теперь, когда это исчезло, я чувствовала себя оглохшей. Одиночество в центре враждебного мира оказалось страшнее присутствия монстра.

Рис подошел ко мне, вытирая руки ветошью. В синем свете леса его лицо казалось уставшим и чужим.

«Как ты?» — спросил он. Голос был ровным, профессиональным. Голос командира, обращающегося к проблемному грузу. — «Кровь из носа прошла?»

«Да», — я попыталась улыбнуться, но губы не слушались. — «Все в порядке. Просто… акклиматизация».

Он кивнул, не задерживая взгляда. Между нами выросла стена из моей лжи и его недоверия. Он проверял меня как механизм, который может сломаться в любой момент и подвести экспедицию.

«Постарайся поспать. Подъем через шесть часов».

Он отошел к Торну, оставив меня наедине с моей тишиной.

Сон не шел. Я лежала в тесной палатке, слушая тяжелое дыхание джунглей снаружи. Амулет я не сняла, хотя его грани впивались в кожу.

Когда дремота наконец сморила меня, это не было погружением в мягкую тьму. Это было падение в серый, статический шум.

Мне ничего не снилось. Ни призрачных лесов, ни обсидиановых городов. Вместо этого я видела серую пелену, похожую на помехи ненастроенного экрана. Но за этой пеленой что-то происходило.

Я чувствовала удары. Глухие, мощные толчки, от которых вибрировала сама ткань моего сознания. Словно кто-то огромный и разъяренный колотил кулаками в бронированную дверь бункера, в котором я заперлась.

Бум.

Ярость, не находящая выхода.

Бум.

Желание, превратившееся в голод.

Я проснулась рывком, хватая ртом спертый воздух палатки. Сердце колотилось о ребра. Грудь пекло огнем.

Я судорожно расстегнула ворот рубашки и вытащила амулет. Свинцовая оправа была раскалена настолько, что я зашипела от боли, но не выпустила его из рук. Мутный кристалл-накопитель, припаянный Аней, светился в темноте грязным, буро-красным светом. Он пульсировал, переполненный поглощенной ментальной энергией.

Он пытался войти. Он ломился ко мне всю ночь, крушил барьеры, ревел от бешенства по ту сторону стены. И он не смог.

Это была победа. Технология победила магию. Но почему тогда я чувствовала себя не победительницей, а осажденной в крепости, у которой заканчивается вода?

Воздух в палатке стал невыносимым. Мне нужно было дышать. Осторожно, стараясь не разбудить спящую рядом Миру, я выбралась наружу.

Лагерь спал. Только Торн, сидевший на ящике у погасшего костра, клевал носом, положив мушкет на колени.

Я ступала бесшумно, словно тень, притягиваемая к краю света. Ноги сами принесли меня к границе периметра, туда, где желтая полоса реагента отделяла наш хрупкий островок безопасности от бескрайнего океана хищной жизни.

Я остановилась в шаге от черты.

И тут джунгли изменились.

Сначала я подумала, что это ветер. Шелест листвы усилился, стал ритмичным. Скрип ветвей, гудение насекомых, далекие крики ночных тварей — все эти разрозненные звуки начали сливаться воедино. Хаос обретал структуру. Какофония превращалась в симфонию.

Шелест стал шепотом. Скрип — дыханием.

Лес заговорил.

Это была не телепатия. «Глушитель» на моей груди молчал, кристалл больше не светился. Это была акустика. Чистая физика. Кто-то там, в темноте, управлял звуковыми волнами, заставляя саму природу складываться в слова.

Голос звучал отовсюду сразу — низкий, вибрирующий, сплетенный из тысячи шорохов и стонов деревьев. Он проникал не в разум, а в уши, заставляя вибрировать диафрагму и сжиматься низ живота.

«Ты думаешь, свинец и стекло спрячут тебя от меня, Лира?»

Я в ужасе схватилась за амулет. Он был холодным. Это происходило наяву.

Биолюминесценция на деревьях перед моим лицом вспыхнула ярче, меняя цвет с индиго на тревожный, пульсирующий фиолетовый. Свет подчинялся ритму его голоса. Толстая лиана, свисавшая с ветки в паре метров от меня, начала медленно раскачиваться, поднимая "голову", как кобра.

«Я чувствую твой страх», — пророкотал лес. Вибрация его голоса прошла сквозь подошвы моих ботинок, поднимаясь выше, по бедрам, вызывая предательскую дрожь. Это был голос не человека, а бога этого места. — «Он пахнет слаще, чем местные цветы. Он пахнет желанием, которое ты пытаешься задушить».

Я попятилась, но уперлась пяткой в корень.

«Выйди из круга», — прошептал ветер в кронах. — «Сними эту дешевку с шеи. Приди ко мне. Твой защитник не спасет тебя. Он даже не слышит меня. Для него я — просто ветер».

В этом голосе была такая мощь, такая темная, первобытная власть, что мой разум начал плыть. Это было не ментальное внушение, это был гипноз хищника. Мое тело, предавшее меня еще в первом сне, отозвалось мгновенно. Жар прилил к щекам и к низу живота. Мне захотелось подчиниться. Сделать шаг. Пересечь линию. Увидеть того, кто может заставить джунгли говорить его голосом.

Я сделала невольный шаг вперед, завороженная пляской фиолетовых огней. Мой носок навис над полосой желтого порошка.

Резкий рывок за плечо швырнул меня назад.

Я охнула, едва удержавшись на ногах. Надо мной нависал Рис. Его лицо было перекошено от гнева и страха, глаза лихорадочно шарили по темной стене джунглей.

«Ты что творишь?!» — прошипел он, встряхивая меня. — «Ты вышла за периметр! Ты хоть понимаешь…»

«Ты слышал?!» — я вцепилась в его куртку, мои глаза были огромными от ужаса. — «Он там! Он говорил со мной! Рис, он прямо там, за деревьями!»

Рис замер. Он медленно повернул голову к лесу, прислушиваясь. Его рука легла на рукоять мачете.

Тишина. Только стрекотание цикад и шелест ветра в листве. Обычный, бессмысленный шум ночи. Биолюминесценция снова стала ровной, синей.

Он посмотрел на меня. И в этом взгляде я увидела то, чего боялась больше всего. Жалость.

«Там никого нет, Лира», — тихо сказал он. — «Только джунгли».

«Но я слышала… он звал меня… свет менялся…»

«Это "Зов Глубины"», — его голос стал жестким, но в нем сквозила горечь. — «Азотный наркоз. Стресс. Ты видишь и слышишь то, чего нет. Я предупреждал тебя, что Второй Уровень играет с разумом».

Он не верил. Для него я была безумной девушкой, разговаривающей с кустами. Морван не просто напугал меня — он изолировал меня. Он доказал, что даже стоя плечом к плечу с Рисом, я нахожусь в другом мире.

«Идем», — Рис потянул меня к палатке, не разжимая пальцев на моем плече. — «Я дам тебе успокоительное. И я постою рядом, пока ты не уснешь».

Он уложил меня, как ребенка, и сел у входа, положив мушкет на колени. Я отвернулась к брезентовой стене, подтянув колени к груди.

Я сжимала в руке амулет. Он защитил мой разум, да. Но он не мог защитить меня от реальности.

Я закрыла глаза, пытаясь провалиться в спасительное небытие. И в этот момент, прямо над моим ухом, снаружи палатки, что-то твердое и острое провело по натянутой ткани.

Скриииип.

Пауза.

Скриииип.

Это был не ветер. Ветка или коготь царапали брезент в ритме, который я узнала бы из тысячи. Два длинных слога.

Ли-ра.

Я зажала рот рукой, чтобы не закричать, и в этот момент поняла: этой ночью я больше не усну.