Глава 14

Шура нарезала сыр, купленный в ближайшем к дому гипермаркете, открыла бутылку вина. На большую дубовую доску сложила веточку винограда и несколько ломтиков жаренного багета. Ноутбук, которым она так редко пользовалась, весело запиликал входящим видеозвонком в сиреневом мессенджере. Подхватив нехитрую снедь, девушка села за на время ставший компьютерным стол, и кликнула кнопку «принять».

На экране мелькнул знакомый серый квадрат, а затем появилось лицо Максима. Возмужавшего, немного постаревшего, с густой щетиной на впалых щеках, но все такого же родного и близкого, как и много-много лет назад. Казалось, они не виделись года два или три. Пандемия, дела, короткие звонки по телефону и катастрофическая нехватка времени на видеосвязь.

— Привет, Шурик, — улыбнулся Максим. — Похорошела-то как!

— Ой не льсти, — отмахнулась Саша, хотя комплемент этого мужчины ей явно согревал душу. — Обычная я.

— А я и не льстю! — Макс отпил пива из большой пузатой кружки, и закурил. — Помню тебя ещё пигалицей с косичками, а сейчас уже дама.

Саша невольно улыбнулась. Максим никогда не был серьезным. Даже перешагнув рубеж в сорок лет, он дурачился, как будто ему по-прежнему двадцать три, называя Шуру то высокопарно Александрой Петровной, то снисходительно «пигалицей».

— Через неделю у отца годовщина, — зачем-то сказала Саша.

Не то, что бы она хотела разбередить зарубцевавшуюся рану, или лишний раз понервировать Артема, который, как ей казалось, все ещё ревнует Макса к отцу. Хотя, объективно, это конечно лишь ее домыслы. Просто ей хотелось поговорить о папе с кем-нибудь, кто не станет говорить про него гадости. Может быть в глазах общественности Петр Рябцев и не был образцовым мужем, для большинства он хапуга, извращенец и властолюбец, но для Саши он был, есть и всегда остаётся любимым папочкой, который изо всех сил старался уберечь любимую доченьку о грязи реальности. И да, ему это удавалось. Удавалось настолько хорошо, что Саша вплоть до самой болезни не понимала, какие у него отношения с Максимом.

— Да, я помню, — кивнул Макс. — Поедешь к нему?

— Я куплю грейпфрут, — предугадывая неозвученную просьбу, сказала Саша.

Затем они оба выпили, он пиво, она вино. Обновили. Александра закурила, а Максим пожурил ее, что много курит. Та отмахнулась.

— Как твой показ?

Макс всегда спрашивал про работу, самую главную страсть Саши, в минуты, когда та грозила свалиться в пропасть отчаяния. Обычно это помогало. Александра легко отвлекалась и с удовольствием рассказывала о своих планах. Однако сейчас на душе было так паршиво, что даже разговоры о клиентах и платьях не могли избавить ее от гнилостного привкуса предательства.

— Я влюбилась, — меланхолично поведала Саша. — Дура.

— Почему дура? Любовь это прекрасно.

— Если любимый не тычет ножом в спину.

— Он изменил?

Александра стряхнула пепел, обтерла уголёк об край пепельницы, чтобы он приобрел форму конуса. Пожала плечами. Лучше бы Борис ей изменил. Право же, если бы ей в ателье принесли пачку фотографий, на которых возлюбленный залихватски жарит девиц лёгкого поведения, Саша самое большее отправила бы его в кожвендиспансер и СПИД-центр, проверяться на ЗППП и ВИЧ. Ее бы слабо тронуло даже если бы она застала Бориса с этой стервой Ириной. Черт с ним, даже если бы его на парней потянуло! Все это плотские потребности и неразборчивость. Они даже рядом не стоят с тем, что Борис выдал ее страшные секреты своей бывшей жене.

— Он рассказал одной твари про отца, а та пришла в ателье и ткнула мне в морду жёлтую газетенку с ним и тобой на первой странице.

— А такие есть? — удивился Максим. — Я думал Петр Павлович все подчистил.

— Я тоже так думала, — хмыкнула Саша. — Видимо она хорошо постаралась, чтобы мне подгадить.

Максим покачал головой, хлебнул пива и тоже закурил.

— Знаешь, я считаю, что тебе не стоит стыдиться отца. Он был хорошим человеком.

— Я не стыжусь! Меня бесит, что другие считают, что его личная жизнь это повод… — Саша всхлипнула, закрыла лицо ладонями.

Несколько минут она беззвучно рыдала, не в силах выразить всю ту боль и тоску, что накопилась в ее душе. Ей хотелось бы пожаловаться на братьев, на Бориса, на Ирину. Но больше всего ей хотелось выразить, как сильно она скучает по папе. Именно в этот момент Саше, как никогда, хотелось забраться к нему на колени, точно маленькая девочка, уткнуться лицом в шею. Он бы гладил ее по спине и утешал бы. А потом сделал бы так, что все проблемы решились бы словно по волшебству.

— Макс, — Саша подняла глаза на монитор, — а ты любил его?

По ту сторону экрана послышался вздох и хлопок двери. Макс посмотрел куда-то вглубь комнаты, видимо проводил взглядом Артема, и кивнул.

— Конечно, Шур. Двенадцать лет это не воды попить. — Он снова отпил пива и усмехнулся. — Хотя рука у него была крепкая. Помню, по-дурости решил в институте купить пару экзаменов. А ректор, собака, оказался хорошим приятелем Петра Павловича. Донес, скотина. И как только узнал? Ох, досталось же мне тогда!

Саша рассмеялась, представляя как отец отвешивает тогда ещё молодому Максиму оплеухи. Сама-то она никогда не испытывала его гнева, но братья частенько получали на орехи. Та же участь постигла и Макса.

— Я думала, отец тебя баловал.

— Ага, — фыркнул Макс, — как же! Влетало так, что мама не горюй.

Он ещё долго вспоминал различные курьёзы, свои оплошности, и самые трогательные моменты из тех двенадцати лет отношений. Макс не говорил только о корпорации, которую ему насильно всучил Петр, и которую он продал. Он вообще никогда не говорил с Сашей о деньгах ее отца, и девушка ему была искренне благодарна за это.

— Мне надо сменить атмосферу, — вдруг выдала Саша под конец бутылки. — Иначе задохнусь в рутине.

— А показ?

— Денег все равно нет, — Шура пожала плечами. — Да и не могу я сейчас этим заниматься.

— Тогда приезжай к нам.

Так просто и открыто, как подруге или сестре. «Приезжай».

— Неудобно, — попыталась отказать девушка.

Однако Макс продолжал настаивать.

— Что тебе неудобно, Сашка? Мы что, чужие люди? Я тебя ещё пигалицей помню, ты ж мне как родня.

— А Артем?

— Не надо искать причины. — Макс погрозил ей пальцем. — Я куплю тебе билет на ближайший рейс. Приезжай, Саша.

***

После разговора с Максимом Саша решила освежиться в душе и ложиться спать. Все-таки она приняла его предложение. Ей нужна смена обстановки. Ей нужен отдых и дружеская компания. А это значит, что уже через пару дней рыжая красотка будет дефилировать по песчаным пляжам Сочи и наслаждаться душевными разговорами с Максом.

Прекрасные мечты. Только старый купальник совсем не радовал своим видом. Да и парео не мешало бы обновить. Поэтому завтра Шуру ждет ранний подъем и прогулка по огромному торговому центру. Перед поездкой на море ей жизненно необходим шоппинг.

Небрежно скинув на пол платье, девушка переступила бортик душевой, включила горячую воду и с удовольствием подставила уставшее тело под мощные струи. Беглый взгляд Саши упал на тот злосчастный флакон мужского геля. Черный, с идеальным золотым тиснением. Девушка машинально протянула руку и, поддев крышку, вдохнула древесно-пряный запах с нотками цитруса. Борис… Так пах он.

Закрыв глаза, она мгновение баловала свое обоняние родным ароматом. Ароматом мужчины, который который принес в ее жизнь слишком много противоречивых эмоций. Мужчины, который ее предал.

— Да чтоб тебя! — рыжая красотка глухо застонала. И в собственном душе Борис не оставлял ее в покое. И так все мысли заняты только им. — Уйди прочь, — прокричала она куда-то в пустоту, словно там и правда стоял фантом мужчины.

И в противовес своим словам девушка выдавила на ладонь прозрачный гель и растерла его на вторую. Тесное помещение молниеносно окутало знакомым запахом.

Все теперь здесь пахло Борисом. От воспоминаний, что они творили в этом душе по телу пробежал жар, направляя бешеный импульс вниз живота. Саша провела ладонью от шеи к животу и, слизав воду с губ, опустила веки. Обхватив грудь ладонями, она потерла соски. Чуть сжала, обвела по кругу. Приятная тяжесть свинцом разлилась по телу. Между ног стало предательски влажно. Томящее желание стало сильнее, чувствительная грудь отдала легкой ноющей болью. Сама того не желая, чисто инстинктивно, Шура вспомнила как огромная пятерня Бориса скользила по ее животу и опустила руку. Туда, к горячей плоти.

— М-м-м, — предательски вырвалось из пухлых губ, когда она коснулась налитого кровью клитора. Стало немного горько, что она возбудилась от одного запаха мужчины. Да еще и какого? Предателя!

Девичья гордость громко кричала о том, что это неправильно и она ведет себя как субтильная девчонка в период гормональных скачков, но это не могло остановить рыжую ведьму. Она уже не контролировала это. Просто продолжала ласкать себя на образ Бориса. Да и черт с ним! Всего лишь физическая разрядка. Не более.

Саша смяла грудь, немного жестко, так, как мог бы это сделать любовник. Подставила шею под теплые струи, представляя как Борис прокладывает дорожку из поцелуев на ее коже.

— О боже, — едва слышно пробормотала сквозь шум воды. В ногах появилась приятная слабость, ноги грозились подвести в любой момент. Но Сашка игнорировала такие пустяки. Она хотела кончить. Кончить, окутанной этим властным мужским запахом. Запахом еще недавно любимого Бориса. И это сильнее ее.

Александра пальцам скользнула внутрь, мягко подвигалась и опять вернулась к клитору. Чередуя движения, она прислонилась к влажной стенке душевой, чтобы хоть как-то удержать равновесие. Ее пальцы утопали в собственной влаге, чувствительная плоть молила о продолжении…

Шура тяжело выдохнула и, запрокинув голову, начала двигаться быстрее.

— Да…, — ощущая как живот сводит сладким спазмом, она глухо застонала, — да, чтоб тебя, Борис…, — всхлипнула от удовольствия, чувствуя как по телу пробежала приятная дрожь.

Сглотнув, рыжая красотка судорожно выдохнула. Совершенно сбитая с толку, что это было, она еще некоторое время стояла с закрытыми глазами и мысленно ругала себя за слабость. Так ведь не должно быть. Не должно тело так реагировать на этого мужчину. Он предал ее. Предал! А Саша, словно зависимая, ласкала себя и представляла Бориса.

Включив холодную воду, Александра несколько раз ополоснула раскрасневшееся лицо. Ничего страшного. Это нервное. На море она навсегда выбросит его образ из своей головы. И из души тоже.

***

Глаза Саши разбегались от разноцветных тканей купальников. Красные, черные, оранжевые, ядовито-неоновые… А шляпки, парео, прозрачные туники… Рыжая красотка полностью наслаждалась проведенным временем. Впервые шоппинг ее не утомлял. С детским восторгом она набирала несколько вызывающих комплектов и скрывалась за широкой ширмой в примерочной. Неспешно наряжалась и уже воображала как в таких нескромных стрингах и открытом бюстгальтере будет потягивать алкогольные коктейльчики на отечественном курорте.

Море, солнце, пляж, надоедливые чайки, спа-процедуры… Что может лучше помочь терапевтировать разбитое сердце девушки? Пока Александра не видела других альтернатив в лечении ее депрессии. Или не хотела видеть?

Все, что рыжей бестии сейчас нужно — это жаркий климат юга страны и понимающий Максим, который своим приглашением пролил свет в пучину ее горя. Чужой человек, который заменил ей старшего брата. Который без лишних подробностей понял, насколько Шурка, эта ранимая пигалица, нуждается в дружеской поддержке. И он был прав. Чертовски прав, в принципе, как и всегда.

— Девушка, — Александра, выглянув из-за тяжелой ткани, позвала консультанта, — а принесите мне вон тот еще комплект, — она жестом руки указала на манекен посреди зала.

Насыщенный изумрудный купальник с золотым переливом и брошкой, в виде янтарной мухи, так и просился, чтобы рыжая ведьма его примерила.

— Прекрасный выбор, — похвалила ее консультант. — Это модель из дизайнерской коллекции. Она идеально подчеркнет ваши глаза и волосы. А еще, — девушка перешла на заговорщицкий шепот, — вашу попу. Уверяю: ни один мужчина мимо вас не пройдет.

— Упаси Господи, — Саша брезгливо поморщилась, словно услышала пожелание свидетелей Иеговы, жить долго и счастливо, но без греха, — мужчины — последнее, что меня интересует, — поспешила объяснить недоуменно застывшему консультанту. — Ну меня никто сейчас не интересует, и я не по девочкам, — рыжая красотка попыталась сгладить неловкость ситуации, поняв насколько двусмысленно звучали ее слова.

— Да-да…хорошо, — только и смогла выдавить из себя смущенная девушка и быстро зашагала за нужным купальником.

Спустя несколько часов тщательных покупок, Шура наконец покинула торговый центр. Поежившись от прохладного воздуха, она сильнее укуталась в кашемировое пальто.

— Ну что ж, Сочи, — рыжая строптивица довольно втянула прохладный осенний воздух, — жди меня. Я скоро буду.